Вниз

AQUILONEM: SAUDADE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » AQUILONEM: SAUDADE » SONORUS » Книга I, Глава II. Откройте дверь: на пороге война [завершен].


Книга I, Глава II. Откройте дверь: на пороге война [завершен].

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

ЗАВЕРШЕН.

ГЛАВА II. ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ: НА ПОРОГЕ ВОЙНА.
В добро верят лишь те немногие, кто его творит.

19 января 1979 года.
Великобритания, Лондон: штаб-квартира Ордена Феникса недалеко от центра, в обычной маггловской многоэтажке.


Тревожно было в этот день в просторной и светлой гостиной. Не слышно было привычных шуток в адрес пожирателей, никто ни с кем не спорил, ничего не обсуждал, ни о чём не спрашивал. Скорбные взгляды были устремлены на Альбуса Дамблдора, угрюмо сгорбившегося в кресле. Он собрал их здесь сегодня, чтобы сказать: мирное время кончилось. Крепче сожмите друг другу руки, встаньте плечом к плечу, ваша сила — в вас самих. В вашей храбрости, самопожертвовании, умении видеть и сеять добро, в вашей любви, дружбе, отваге и мудрости. Теперь пришло время, когда борьба будет идти за каждый дом, за каждую семью, за каждую невинную душу. Совсем скоро Темзу назовут Кровавой рекой, и даже магглы заподозрят неладное. Посмотрите, дементоры ходят по улицам, высасывая из сердец свет.
Ордену многое предстоит обсудить в этот вечер, многое решить и многое предпринять. Воздадим последнюю молитву войне, ибо после этого вечера времени молиться уже не останется...

Участники:  Alastor Moody, Lily V. Potter, Emmeline A. Vance, Frank Longbottom, Septima M. Vector, Marlene McKinnon, Edgar Bones, James Potter.

0

2

Ознакомиться с личностью убитой можно здесь: Ravenna Q. Boas.

Альбус устало откинулся на спинку кресла, сцепив кончики пальцев в замок. Он задумчиво смотрел на пляшущий в камине огонь, и резвые языки пламени отражались в стёклах его очков-половинок. Пребывая в какой-то мрачной задумчивости, Дамблдор то и дело едва слышно бормотал Война близко. Великий чародей не реагировал на робкие приветствия членов Ордена Феникса, которые пребывали на собрание, только Фоукс, устроившийся на спинке кресла, приподнимал голову каждый раз, когда в просторную комнату входил очередной волшебник.
Кажется, вот все и собрались, но Альбус не спешил прерывать недоумённое молчание, по прежнему наблюдая за пляской огня в камине. Да, возможно, эта квартира и находилась в обычной маггловской высотке, однако внутри была далека от обычной. Большой зал был украшен многочисленными гобеленами, полукругом перед камином стояли мягкие кресла и диваны, неяркий свет десятков свечей с трудом разгонял полумрак зимнего вечера.
— Профессор Дамблдор?..
Старый волшебник недоумённо поднял голову, точно очнувшись от охватившего его оцепенения. Взгляд проницательных голубых глаз поочередно скользнул по лицам собравшихся орденцев, ненадолго задержался на Аласторе и, наконец, снова обратился к камину.
— Я бы рад был сказать, что мы собрались здесь дабы просто поделиться последними известными новостями. Хотя, безусловно, они есть. Итак, у меня для вас две новости: плохая и омерзительная, с какой начать? — мрачно пошутил Альбус, неохотно вставая с кресла. Подойдя к окну, он приоткрыл край портьер, выглянув в темноту Лондонского неба, снова задёрнул, прошёлся перед камином, стараясь этими движениями хоть как-то избавить себя от тяготившей тревоги.
— Никто не знает, что будет завтра. Никто не знает, сколько людей теперь не проснуться каждым следующим утром. Никто не знает, когда в ваши двери постучат... — Дамблдор оборвал себя на полуслове, устало проведя ладонью по своей бороде. Повернувшись лицом к сидящим волшебникам, Альбус с грустью оглядел их лица: молодые, сильные, целеустремлённые. Они готовы были сражаться и умирать за свободу: свою и чужую. Фактически, именно на это он и обрекал их.
— Вчера вечером я узнал действительно страшные вещи. Именно это заставило меня с такой срочностью собрать всех вас. Мне стала известна некоторая информация... непосредственно с собрания пожирателей. Информация, которая стоила жизни... — Дамблдор, посмотрев на Аластора, кивком головы указал тому на Доркас. — Держи её, — коротко бросил волшебник, не сводя сочувствующего взгляда с Медоуз. — Равенна Боас погибла.
Эта новость разорвала повисшую было в воздухе тишину. Альбус отвернулся, не желая видеть лица волшебницы, для которой этот удар был особенно сильным.
— Фабиан, будь добр, дай для Доркас успокоительное. Оно где-то там, — чародей махнул рукой в сторону стенного шкафа, за стеклянными дверцами которого хранилось множество скляночек с самыми разнообразными настойками. Именно их живительная сила порою ставила на ноги орденцев. Когда заклинания бессильны, в дело вмешивается куда более тонка наука...
— Лорд Волан-де-Морт больше не намерен ждать. Теперь столкновения с его последователями будут происходить слишком часто. Вы должны быть к этому готовы. Я не хочу, чтобы отныне вы бывали где-либо в одиночку — это слишком опасно. И так же я не хочу, чтобы вы понапрасну рисковали... Муди, ты хорошо слышал меня? — Дамблдор позволил себе улыбнуться одними краешками глаз. Бесстрашие Аластора и его же магический талант были известны многим. — Излишняя отвага слишком часто приводит к печальным последствиям. Равенна, к сожалению, наглядно доказала нам это.
Альбус опустился обратно в кресло, искоса наблюдая за своими соратниками.
— Пожиратели начнут активно действовать, это несомненно. Среди них сейчас довольно много ни на что негодных трусов, тех, кого силой или уговорами удалось переманить на свою сторону. Но есть и другие. Те, которые, получив разрешение не бесчинства, сразу же начнут их творить. Важно именно в этот момент преподать им хороший урок. Нельзя допустить, чтобы они без страха ходили по улицам, убивая и калеча каждого неугодного встречного. Но я не знаю, где они объявятся в ближайшее время. Возможно, кто-либо из вас обладает такой информацией? Может бть у кого-нибудь есть дельное предложение — какие действия предпринять?

+2

3

просто держись, - говорят - не твоя вина
в том, что твой бог не находит к тебе маршрут [q]

устаешь слушать, устаешь искать, устаешь вникать. закрываешь глаза и в собственном сознании катишься к чертовой матери, на заклание воинственной шиве. задерживаешь дыхание, выворачиваешь легкие наизнанку, отхаркиваешь последние гранулы воздуха из себя – тебе вновь кажется, что все усилия напрасны. усилия всех напрасны – и ордена, и аврората. и волшебников, неволей оказавшихся в гуще событий и теперь лихорадочно мечущихся из стороны в сторону. война уводит далеко вперед, но из-за резких поворотов, выбоин и пропастей – финала ее [плачевного ли, счастливого ли] не видно. его не предугадать – силы равны, но неравномерны. пожирателей смерти толкает вперед раболепство и внешняя ярость. орден феникса – желание справедливости и мирного спокойствия. подпитываемые темнотой в разы сильнее, но светлые выигрывают тем, что их сближает. родством. сплоченностью. болью, толкающей вперед.
устаешь чувствовать, устаешь впитывать, устаешь нуждаться. окутываемый вакуумом чужих голосов – знакомых и незнакомых, советующих и осуждающих – разбиваешься о берег одностороннего внутреннего упрямства, сгораешь в пламени безрассудного саморазрушения в попытках быть на несколько шагов впереди окружающих. получается, не всегда, но в большинстве случаев – вести за собой, заражать собой, проникать внутрь и оставаться на долгое. привязывать и привязываться. спасать, рискуя всем. спасать, рискуя собой в первую очередь. устаешь пробиваться. топтаться на одном месте или с головой бросаться в пропасть. бесишься, негодуешь, взрываешься, когда усилия напрасны. все напрасно, пожиратели снова бьют наотмашь, ты слышишь как трещит живое по швам. но. ты – воин. ты – опора многих, не забывай это. выжги на обороте души, выжги на периферии сознания – не сдавайся.
н и к о г д а.

аластор открывает глаза. в голове гудит, невыносимо громко и навязчиво гудит от недостатка сна. несколько минут сознание отказывается определять собственное местонахождение и толкать организм на хоть какие-то действия, и лишь неведомая сила заставляет его подняться. тело ломает уловимая дрожь, дрожь усталости и внутреннего беспокойства, он традиционно напряжен и обесточен. уже долгое время мужчина отказывается от сна, выматывая себя и добровольцев из аврората на боевых заданиях, на бесконечных собраниях и тактических обсуждениях. он не позволит первой магической быть проигранной, никому – себе в первую очередь. и поэтому, выпив через силу очередную порцию мерзкого маглловского кофе, он относит себя в ванную комнату.
проснись, парень – шепчет он себе, захлебываясь в ледяной воде. проснись. нельзя терять времени, война никого не будет ждать. однокомнатная обитель, в которой агния после своего появления хоть и пыталась вновь поддерживать порядок, давит отсутствием жизни: заправленная светлым покрывалом постель, на которой в последние дни никто не спит, тонкий слой пыли на книжных полках, старые следы табака в пепельнице, аластор пропадает извне. в штаб квартире. в аврорате. в больнице, при плохом раскладе. в пабе, при хорошем. последнее сводится к минимуму - все больше черных лент, все больше заплаканных глаз. война набирает обороты, и он не в праве позволить ей быть проигранной. никому.
он выходит и закрывает за собой дверь на привычное заклинание – пароль, который известен немногим, да и меняется он каждый день. параноидальная сущность внутри него никогда не спит, убирая волшебную палочку, мужчина слабо усмехается.
на улице предательски веет холодом – поднимая воротник пальто, аластор думает о том, что холод не послесловие зимы, холод – человеческий. лица встречающихся на пути магов, из них словно выкачали кислород, покрыты толстым слоем серости и надломленности. если в самом начале, война касалась лишь немногих, сейчас она  [над]сломала каждого.

<не дайте ему перегореть>
останавливаешься. внезапно, порывисто дышишь и понимаешь – никак надышаться не можешь. кислород не дарует жизнь, но и отсутствие его не приводит к смерти. разбиваешь лоб о самые высокие стены, доказываешь не всем – самому себе, что живой до предела и без всякого кислорода, что не сдашься, не сломаешься. кости трещат по швам с каждым ударом пожирателей, ты впитываешь эти удары в себя, в самую душу пропускаешь. ты ищешь и находишь врагов в каждом чертоге зла, приспешники лорда тебя ненавидят и боятся. и каждый, кто попросит тебя о помощи – ее получит. ведь ты не привык терпеть чужую боль, по возможности делая все возможное, чтобы страданий было в разы меньше. ты рискуешь. ты играешь на выбывание, цепляешься из последних сил и всегда уверен не только в своих силах, но и в силах ордена. берешь удар на себя. все ножевые – в тебе. все проклятья – в тебе. ты – защита, ты – алтарь спасенных и благодарных.
с каждым поединком – слабеешь? нет, изнашиваешься. ведь ты один из первых впустил войну внутрь себя, ты с ней на живую сросся. она в тебе чумой разрастается, тщетно пытаясь поставить тебя на колени, голову преклонить, сдаться. ты уже давно научился с ней справляться, идти против ветра, против ее воли.
ты устаешь жить, но никогда не устанешь бороться. 

аластор пропускает ступени, аластор торопится оказаться внутри штаб-квартиры ордена феникса. собрание уже началось, и помещение гудело от голоса присутствующих. голос – слившийся в один единственный звук, словно живое существо, перебирался от стены к стене, вселял в каждого толику напряжения от предчувствия плохих новостей. он заметил, что альбус дамблдор, собственно, созвавший их, разместился у камина. традиционно. привычно - этот зал хранит в себе немало собраний ордена. проскользнув мимо алисы и эммы, в знак молчаливого приветствия дотронувшись до плеча первой, аластор останавливается рядом с доркас. точнее, это она внезапно появляется по левую от него сторону, заставив едва ощутимо вздрогнуть от неожиданности. он чуть склоняет голову, пропуская ее вопросы сквозь себя, он чувствует, что сегодня их созвали для чего-то важного, но так как директор хогвартса сохранил все в тайне и от него, муди не может ответить птичке ничего толкового.
- я не знаю, птичка, - по привычке аластор хочет пригладить непослушные кудри стоявшей рядом дорри, но что-то его останавливает. он срывается с места и, ненароком встретившись с альбусом взглядом, скрывается за дверьми своего кабинета.
глубокий вдох. [не]выдох. он чувствует, как подкашиваются колени - только скрывшись от чужих глаз, мужчина позволяет тревогам полностью завладеть собой. зачем их созвали? что принес им новый день? сознание, привыкшее к ударам и реалиям нынешней войны выкидывает на поверхность главный вопрос – кого не стало с ними?
через некоторое время он возвращается в зал, где главный волшебник уже был готов озвучить новость. новость, вышибающую почву из-под ног.

держи её. равенна боас погибла
тишина, повисшая после слов директора, разбивается вдребезги. внезапно и бесповоротно. аластор не чувствует ударов пульса, он чувствует лишь одно – как война обрушивается на девятнадцатилетнюю волшебницу, его ненастную доркас. несколько мгновениями позже он словно слышит тихий стук – сердце вновь забилось, сознание впитало произошедшее, но во рту набухает привкус..чужой боли. чужероднойболи.
он берет ее под локоть, несмело, от того, что просто не понимает, что делать. очередная черная лента слишком близко подобралась на это раз, ведь птичка.. она же птичка. его смелая, отважная птичка, которой война не должна была, не имела права делать больно!
- держись, дорри, - шепчет он ей,  опускаясь рядом на колени. он стирает появившиеся дорожки слез с ее лица. держит ее у самого сердца, в котором взвивается ненасытное пламя. с каждой потерей пламя все выше. выше и выше, и сейчас, когда пожиратели забрали у близкого ему человека кусочек души, оно яростно взметнулось вверх жаждой атаковать. именно в такие моменты он привык рисковать всем, но сегодня что-то его сдерживало. быть может, молодая волшебница рядом с ним, которую не хотелось еще больше пугать. на подкорке сознания он слышит свое имя, произнесенное альбусом. что-то о напрасном риске. 
- я уверен, равенну застали врасплох. – аластор прищуривается, не отводя взгляда от директора. – ей следовало обдумывать свои действия. и возможности. а в своих.. возможностях я уверен. -  в голосе мужчины проскальзывает юношеская несдержанность, горло все крепче сжимает поднимающаяся злость. к действиям пожирателей, к брошенному вызову. к первой магической, которая стремительно теряет контроль. он сжимает ладошки доркас, которая потихоньку приходила в себя. она воин, она справится.
- сейчас нельзя медлить, ни в коем случае. нужно собирать всех, нужно думать об ответном ударе, черт возьми! сейчас в опасности не только магллорожденные волшебники, но и весь магический мир, столь неугодный темному лорду. нужно усилить контроль аврората, по улицам, в косом переулке – везде, где это возможно. но мы не можем просто сидеть и ждать их очередной собачьей вылазки.   

Отредактировано Alastor Moody (2013-04-15 07:22:26)

+7

4

здравствуй, Море. да - это снова я,
снова пишу [не писать не хватает сил]
все твои штормы так сильно во мне болят
каждую ночь. холод все-таки победил -
то ли зима слишком сильно в меня вросла,
переиграв фонограмму чужой весны,
то ли я просто устала себя спасать
и вечерами все чаще сбегаю в сны.

Твои шершавые от холода руки дрожат, взгляд устремлен в пустоту. Ты ничего не слышишь, в правом ухе сильно звенит. Ты хочешь уйти, но понимаешь, насколько обязательно твое присутствие в этом кабинете, таком родном и теплом. Голос старика отчаянно заедает и повторяется, снова и снова...
Никто не знает, что будет завтра. Никто не знает, сколько людей теперь не проснутся каждым следующим утром. Никто не знает, когда в ваши двери постучат...
Какая ты наивная и глупая, Эванс. Как долго ты смотрела на магический мир через ярко-розовые очки, копалась в себе и вычисляла, кто твои настоящие друзья и опора в жизненном пути. Сколько времени прошло, пока ты перестала верить, что магический мир - сказка с хэппи эндом, над которой висят облака абрикосового цвета. Как же часто ты ссорилась со своей драгоценной сестрой, не зная очевидного. Ты не знала, на что идешь, когда протянула руку тому мальчику с черными сальными волосами. Ты ведь так надеялась, что твоя судьба обернется так, как у сказочной феи. Надеялась, что остаток жизни будешь проводить в любимой школьной библиотеке, наслаждаясь запахом фолиантов и пожелтевших страниц. В сознания окружающих ты постоянно вселяла неперегорающее солнце и неопускавшееся во время очередного заката. Теперь все иначе, ты это великолепно понимаешь, хоть и не признаешь. Больше, милая, нет сказки. Внизу последней страницы последней главы написано мелко изумрудными чернилами "The end". Этот момент - начало нового, длинного эпилога. Лили, всегда знай, на что идешь. Знай последствия, рыжая. Ведь ты заботишься о своем будущем как никто другой.
знаешь, родное, мне кажется - я сорвусь
с крыши/с обрыва/карниза или цепи,
и, если честно, мне страшно, я так боюсь,
что ты однажды не сможешь меня найти.

Ты знаешь, что не будешь бежать от реальности, настолько противной и скудной, от серого неба, полностью покрытого тучами к безоблачности и солнцу. Милая, есть вещи, уже давно укатившиеся в закат. Рано или поздно ты потеряешься в них, перестнешь излучать свет, тепло и ласку, улыбка сойдет с твоего милого личика, и, наверное, покинет его до скончания веков, как бы трудно и грустно это бы ни было. Улыбнись сейчас. На прощание с солнцем. Трудно? Да, очень, я тебя понимаю. Однажды Лили, которую я так хорошо знаю, потеряется. Уйдет. Уйдет девочка, которая всегда находила решение проблемам и не унывала в трудных ситуациях. Отзывчивый друг, умеющий поднять настроение. Прекрасная ученица и любимец Горация Слагхорна. Девочка, находившая себе уединение в библиотеке. Ей на смену придет смелая и сильная дама, настоящий аврор и истинный член Ордена Феникса. Проявится сильная сторона. А сейчас хотелось только тихо заплакать и ни о чем более не задумываться. Лили, милая, слезами горю не поможешь.
Вчера вечером я узнал действительно страшные вещи. Именно это заставило меня с такой срочностью собрать всех вас. Мне стала известна некоторая информация... непосредственно с собрания пожирателей. Информация, которая стоила жизни... Держи её. Равенна Боас погибла.
После трех этих слов, прозвучавших хриплым голосом из уст Альбуса, обстановка стала еще хуже. Твой взгляд устремляется на свою школьную хорошую знакомую, если не подругу. Доркас Медоуз была во внимании - десятки глаз присутствующих. И все они были устремлены на ее милое личико, которое, казалось, когда-то сияло точно так же, как твое. Ты знала, насколько Доркас и Равенна были близки, эта женщина была для нее родным человеком. Ты, девочка, потерявшая родителей уже в сознательном возрасте, понимала ее. Как никто другой. Так хотелось ее обнять и успокоить, но Доркас и так была в полном порядке. Даже странно. Безусловно, имя умершей было тебе знакомо. Часто ты сбегала с подругами в выходные в Сладкое королевства, закупаясь шоколадными лягушками. Ты не была сладкоежкой, но Мэри так умоляла тебе пойти с ней, что было трудно устоять. Тогда владелица магазина запомнила вас в лицо и по имени, порой даже делала вам небольшие скидки на сладости. Сказать, что тяжело расставаться с ней значит не сказать ничего. Магический мир лишился добродушного и благородного человека по имени Равенна Боас.
Конечно, нетрудно догадаться, что Дамблдор рассказал об этой страшной вести с целью предупреждения. Предупреждения о начале темных времен. Скоро солнце потеряется среди горсти туч, сказка подходит к финалу, и ничего не хочется кроме того, как сбежать отсюда. Прочь. Представить мир, в котором все живы, никто не болен, а облака принимают ярко-розовый цвет. Иллюзия, в которую нужно сбежать с целью спрятаться от скудной реальности. Ты молчишь. Просто не находишь слов. Высиваешь место, просто надеясь, что эти плсиделки будут длиться вечно. Так не хотелось на улицу. Только подвергнешься страху еще больше.
Ты будешь бороться. Совсем скоро наступит момент, когда ты станешь верить в себя и вернешь силу духа и отвагу, которые присущи только истинным выпускникам львиного факультета. А сейчас ты, рыжая, предалась противному страху. На большее ты не способна. Наступили темные времена, от которых никуда невозможно деться. Ты опускаешь глаза. Подступают слезинки. Иногда трудно осознавать, что есть вещи, которые нагло прячутся за солнцем.
милое Море, ты чувствуешь, как течет
тьма по запястьям, как мимо проходит жизнь,
как обрываются нервы и провода,
как я все время пытаюсь найти пути,
чтобы остаться на дольше, чем навсегда.
Море, найди меня,
слышишь,
и забери.

+2

5

Легкий холодок проступал по спине. И дело было вовсе не в прохладе, которая из маленьких щелей в окнах проникала помещение, где собрался орден. Все тело было в каком-то напряжении, а руки дрожали больше обычного. Вероятно, в предвкушении плохих новостей, нервы начинали сдавать. Эмма спрятала руки в рукава свитера и еще больше окунулась в пальто, весящее на спинке стула. В помещении не прилично быть в верхней одежде. Придется терпеть.
Огонь в камине тлел тихо, в такт своему незамысловатому танцу. В кресле сидел многоуважаемый Дамблдор и взгляд его был задумчивый. Пауза, которая воцарилась в помещении, была слишком томительной и никак не поднимала настроение. С уверенностью можно было сказать, что никто из здесь присутствующих не желал больше ждать. По крайней мере, Вэнс так показалось.
На неотложное собрание Ордена Феникса прибыли не все. Извещение о собрании наверняка застало большинство врасплох. Это не сложно было понять, т.к. никто из здесь присутствующих не знал истинной причины собрания. И все на вопросы милой Доркас лишь качали головой. Эмма не была исключением из этого правила. Она как тоже поспешно собиралась, оставив в квартире лишь краткую записку для Амелии: «Я, вероятно, буду поздно. Работа. Меня не жди. Эмма» Безусловно, как и во многие другие разы, ее заботливая подруга не сможет спокойно ждать, возможно, даже не заснет. Это так на нее похоже. Слава Мерлину, теперь она не требовала объяснений. Только это никак не помогало Эммелине, справится с грузом, который уже долгие годы осел в ее сердце. С каждым годом все больше и больше. Иногда даже дышать было сложно.
Вэнс окинула взглядом всех здесь присутствующих и на мгновение остановилась на Эдгаре, который сидел рядом с мисс Вэктор, через два человека. Вид его показался слишком удрученный и сосредоточенный. Впрочем, таким для подруги его сестры, старший Боунс, представлялся всегда. Эмма лишь поджала губы и вновь стала оглядывать присутствующих. В голове засели самые отвратительные мысли, которые только могут быть. Лучше готовится к худшему, чем застать себя кем-то врасплох. Кто-то окликнул профессора. Рассредоточенное внимание и погруженность в собственные мысли не дало девушке уловить, кто именно это был.
Наконец-то Дамблдор заговорил. Но от его слов легче не стало, а скорее наоборот. «С омерзительной…» -  прозвучало эхом в голове. Что-то подсказывало, что на самом деле обе новости были именно такими. Так стоит ли вообще выбирать? Итог, так или иначе, все равно один. Отрицательный. В наше темное время иначе просто быть не могло. Мир стал не безопасным. Кто знает, сможет ли завтра она вновь увидеть утром задумчивое, такое заботливое и родное лицо Боунс или отклонить очередное приглашение, ссылаясь на работу, МакДугал пойти куда-то выпить. Или выслушать нотации Пенелопы. Страшно даже подумать, что можно лишиться таких приятных мелочей жизни.
Эмма в изумлении закрыла рукой рот, прикрывая тихое «Ах». Ровенна Боас погибла. Эхом прозвучало где-то в дальних уголках головы. Осознание сего факта не сразу пришло. К такому она все же не смогла себя подготовить. Глаза сразу устремились в сторону Доркас. Кажется, не только Вэнс смотрела на нее. Бедная хрупкая девочка… Не секрет, какие у нее были отношения с Ровенной. Пусть даже сама Эмма лично с Боас знакома не была. Все что сейчас можно было сделать, так это мысленно посочувствовать.
- Главное не принимать поспешных решений, - пробормотала себе под нос Вэнс и понадеялась, что ее не услышат и не подумают, мол «эта девушка затормаживает наш ответный удар». Усилить контроль аврората, патрулирование действительно верное решение. Но, возможно, это будет сложно осуществить без разрешения главы отдела обеспечения магического правопорядка. Мистер Сэлвин всегда был темной лошадкой.
- Может быть… - чуть громче начала, было, девушка, - Может быть следующим местом удара будет Министерство? Доказательств предоставить не могу, увы. Это лишь предположение.
Не очень хочется представлять себя на месте пожирателей, что бы предугадать следующих шаг; оставалось только предполагать, где они могут осуществить следующий удар. Но возможно у кого-то есть дельная информация. Увы, как бы ни  хотелось, Эмма ничего не слышала, не было никаких сплетен. Люди словно затаились в ожидании чего-то лихого и ужасающего.
Орден должен был что-то делать и делать не только быстро, но и обдуманно. Не хочется потерять кого-то из здесь присутствующих. Ее семью. Все мы были семьей друг для друга. Хотелось в это верить. И если мы теряем кого-то в битве – страдают все. Но ни дай бог.

+5

6

- Министерство… - повторяет Фрэнк чужие слова и качает головой. В тишине голос звучит непривычно громко и хрипло, как будто несколько дней до сего момента он не проронил ни слова. – Я не думаю, что это будет Министерство. Рано.

…Весть о том, что Дамблдор собирает Орден, застала его врасплох. По дороге с дежурства домой. Сколько часов длилось это дежурство – Лонгботтом не смог бы сказать точно, даже если бы за ответ ему пообещали все земные блага. Он проснулся и прибыл в Министерство. По тревоге отряд авроров сорвали с места прежде времени, и его рабочий день начался минут на сорок раньше положенного. Очень, очень рабочий день.
Потому что потом были ещё три экстренные трансгрессии в разные концы Лондона: нападение на магглов, пожар подозрительного свойства, сомнительная компания с сомнительными целями, продвигающаяся в сомнительном направлении. Рассказывать обо всём не хватит ни сил, ни времени, ни, говоря откровенно, желания. Потому что за все время дежурства не оказалось ни одного неподтвержденного оповещения, все, будто сговорившись, попадали в яблочко. Не было возможности не то что пообедать, поужинать и отдохнуть, но даже и надолго спрятать в рукав мантии волшебную палочку. Хоть разгуливай с ней по улицам как с дубинкой наперевес.
И вот, доставив очередных бедолаг целителям Мунго, которые наверняка уже приравняли его появление на пороге к плохой примете, Лонгботтом трансгрессировал в Министерство и получил там позволение «на некоторое время отбыть на отдых». «Вот времечко, а! – невесело усмехнулся он, шагая по коридору. – С внеурочной работы отпускают как в отгул!». И сейчас же с удовольствием отметил, что пока всё-таки отпускают. Во всём нужно искать плюсы, а то так и с тоски можно помереть. Или от страха.

- Им нужно сработаться, без шуток. Я бы предположил несколько неожиданных нападений в местах скопления волшебников. Косой переулок, Хогсмид и прочее. Устрашение, демонстрация силы – с одной стороны, проверка своих возможностей – с другой, - Фрэнк говорил спокойно, очень спокойно. И смотрел преимущественно на главу Ордена, лишь изредка переводя взгляд на сидящих поблизости. Он не хотел видеть страх, растерянность и горе, помимо воли мелькающие в глазах многих. И знал, что его глаза вряд ли являют миру что-то иное. Однако война есть война… Война есть война. – Покушения на важных персон также не исключены, впрочем. И им может понадобиться голос «Ежедневного пророка».

О собрании Фрэнку сообщила Алиса, а кто сказал ей – он и не вспомнил уточнить. Жена поймала его на выходе из здания, бросила пару кратких слов, и оба сейчас же отправились в штаб-квартиру. Лонгботтом как мог старался забыть о голоде и усталости, но они тяжело наваливать на плечи, уговаривали закрыть глаза – хоть на секундочку! – и уже не сесть даже, а просто прислониться к первой попавшейся стене. И выпить. Воды. Исключительно чистой ледяной воды, на большее аврор не претендовал.
На пороге штаб-квартиры Фрэнк взял Алису за руку и больше не отпускал ни на минуту. Атмосфера была настолько встревожено-мрачной, что поодиночке в неё окунаться было нельзя – потонешь, захлебнешься, увязнешь. А он держал её за руку и по-ребячьи надеялся, что это поможет им стойко вынести любую новость.
…Равенна. Красавица златовласка-голубоглазка Равенна. Они были не слишком хорошо знакомы, но Фрэнк помнил её. Попробуй такую забудь! Было забавно, будучи в Хогсмиде, заглядывать в её владения, петь дифирамбы королеве Сладкого Королевства и получать по шее от недовольной Алисы. Фрэнк никогда не мог угадать, в шутку она сердится или всерьёз, но всегда спешил загладить вину парой пирожных и хвалебной одой уже в честь любимой девушки. Равенна, златовласка Равенна… Невозможно представить её мёртвой. Не хватает у Лонгботтома на это воображения, и он не хочет, чтоб когда-нибудь стало хватать.
Почему-всё-так?.. Никто не ответит, но он заранее знает ответ. Война. Только и всего.

- Но всё это тоже домыслы. Нам помогла бы хорошая разведка. Сейчас и вообще. И толковый начальник отдела… - последнюю фразу мужчина уже бормочет себе под нос. Говорить об этом сейчас нет смысла, но не ввернуть словцо поперек он не мог. 

Пальцы руки, держащей руку Алисы, сжимаются чуть сильнее, словно Фрэнк боится, что сейчас она вырвется и убежит отсюда. А убежала бы – была бы права. И ему, Лонгботтому, было бы спокойнее. Но ведь нет. Он с грустью смотрит на неё, потом на других орденских девчонок – Доркас, Лили, Эмми… Зачем они здесь? Что им это даст, чем это закончится для них? Не думай, Фрэнк, лучше не думай.
Взгляд останавливается на Аласторе. И один только его вид заставляет увериться в том, что «мы ещё повоюем». Ему сейчас не слаще, чем самому Фрэнку, скорее горше. И тем не менее… война есть война. А отоспаться, в случае крайней необходимости, можно в отделении недугов от заклятий. Когда случай подвернется.
И всё-таки… Равенна, голубоглазая Равенна. Её смерть – символ извращенности, несправедливости, глупости и ненужности этой войны. Только ей-то уже всё равно.

+5

7

Старик уже несколько минут искал северное направление, привалившись к витрине магазина. Септима безучастно рассматривала его, зябко поводя плечами. Он задумчиво проводил рукой по спутанным седым волосам и, кажется, был подчеркнуто равнодушен к поставленной перед ним задаче. Из рваного кармана пиджака торчали смятая пачка сигарет и вдвое сложенная купюра. Септима машинально подняла руку и засунула купюру поглубже в карман. Рассматривая белое пятно на его брюках, она размышляла, каким же, в конце концов, дегенератом надо быть, чтобы придумать такую нумерацию домов? У нее горло болело от уговоров показать правильную дорогу в этом английском лабиринте и, конечно, от типичной погоды, которая достойна отдельного сквернословного упоминания.
Светофор попеременно мигает красным и желтым, девушка с копной пшеничных волос ощутимо задевает Септиму плечом и, игнорируя пешеходный проход, бежит на ту сторону дороги по диагонали. Частый перестук каблуков звучит неожиданно громко, Септима против воли обращает на нее внимание, прищурившись, наблюдает за ней. На губах у той блаженная улыбка, глаза целеустремленно смотрят вперед, в даль. Септима переводит взгляд, но видит только красную кирпичную стену с обрывком объявления. Озадаченно отводит глаза и боковым зрением ловит край голубого пальто и сарафана в клетку. Она замирает, а в голове в качестве иллюстрации звучит "A Whiter Shade of Pale".
- Сюда, - неожиданно выдает старик, узловатым пальцем указывая на полупустой сквер. На лице Септимы мелькает улыбка, она встряхивается и благодарит его. Тот машет рукой, так словно отгоняет муху, ковыляет к скамейке. Септима пересекает унылый сквер, огибает неуверенно держащегося на ногах ребенка, раскинувшего в стороны руки и прямо между кондитерской ("о, Альбус") и каким-то кафе видит заветное тридцать восемь. Консьерж нервно постукивает ручкой по столу, уставившись в газету перед собой, а на приветствие отвечает тяжелым вздохом. Септима жмет на провалившуюся назад малиновую кнопку и слушает жизнерадостный грохот спускающегося вниз лифта. Там тускло горит свет, глаза немедленно начинают болеть и слипаться, Септима опускает руки в широкие карманы пальто и раскачивается с носков на пятки. Она вспоминает сегодняшнее утро, задыхающегося первокурсника со смятым в руке пергаментом, бегущего через Большой зал и бесперебойно выпалившего "профессор! профессор!". На груди гриффиндорский значок, в глазах укор: весь взмокший и запыхавшийся, важно сообщает о "срочном послании". Септима подумала тогда, "что ты, да, ты-ты, маленький гриффиндорец рушишь все мои планы на "Три метлу", восьмичасовой сон и легкое похмелье поутру".
Но виновным оказался не совсем тот гриффиндорец.
В штаб-квартире Дамблдор устраивается у камина в гостиной, весь погруженный в себя и мрачный чуть более, чем полностью, и это был тревожный звоночек. «Неужто никто не догадался зайти в эту треклятую кондитерскую?» - досадливо думает Септима, кивая уже пришедшим магам и устраиваясь на скамью.
Альбус молчит, молчат и остальные, отчего-то не решаясь разбить тишину хотя бы громогласным «ладно! их было пятеро и они меня окружили», по обыкновению, ударив кулаком по столу и довольно улыбаясь. Выдерживая эффектную паузу, разумеется.
Дамблдор тяжело поднимается с кресла, становится у окна, будто бы рассеяно блуждая взглядом по улице. Его голова чуть опущена, в знаке похожем на смиренность. Конечно, Дамблдор будет говорит о плохих новостях и Септима ловит себя на мысли, каким же невероятным образом, краткое послание, говорящее о срочности и безотлагательности посещения штаб-квартиры, не могло навести её ни на малейшую догадку. Заторможено поднимая голову, она медленно вдыхает и задерживает дыхание.
Пока Септима повторяет про себя «Равенна-Равенна-Равенна…», в попытке вспомнить, и в голове возникает она. Стоит за прилавком боком, и, словно, почувствовав взгляд где-то на периферии, обаятельно улыбается, поворачивая голову. Она покачивается, словно танцует, поводит плечом, немного открывает шею, легко проводит рукой над стеклом в бесконечном плавном движении. А в глазах, обращенных к Септиме, небо окрашиваются зеленым.
Несколько секунд ничего не происходит, глаза обращены на растерянную Доркас, безмолвно застывшую по одну сторону от Аластора. Септима моргает, и эта сцена начинает походить на фантасмагорию, бесконечно тянущееся представление, как будто бы она за много миль отсюда и в то же время пугающе близко, а её любопытные глаза внимательно следят за действом. Вот кукольный домик, он у меня в руках, вот главные герои, в моих руках средоточие их бед. Что если сжать ладони в кулак?
- Из огня да в полымя, - качает головой Септима, смотря на Аластора - нас не так много, то есть, - невесело усмехается она, - пугающе мало. Выступать против Пожирателей – неразумно, ставить охрану – бессмысленно. Против каждого из нас найдется пятак Пожирателей и…
Септима смотрит на опустошенную Доркас и отводит глаза, вспоминая свой курс семикурсников на Нумерологии. Хиггинс с пятого курса увещевающий её, что «эта ваша, простите, Нумерология» ему не сдалась, он же, к слову, будет аврором. Аврорам эта чепуха без надобности. Хиггинс горделиво поднимает голову и самоуверенно тянет что-то дальше, а Септима размышляет, сколько из них, вот таких вот праведных, станут жертвами в борьбе против Зла.
- Да, разведка – хорошая мысль, - вырывается у Септимы и она хочет добавит что-то еще, но молчит. Проверяет нагрудный карман теряющего форму траснфигурированного пальто и нащупывает палочку.

+2

8

Резко оторвав голову от перины, Марлин на мгновение замешкалась, пытаясь осознать скопление точек и образов перед собой, прорывающихся в сознание сквозь занавес упавших на лицо пшеничных кудрей; волшебная палочка в руке кажется чужеродным, посторонним предметом, когда девушка спросонья пытается выдернуть ее из-под расшитой пионами подушки. Осознание приходит не сразу: пока сердце отплясывает сальсу, а вымотанный разум в иррациональной спешке стремится выработать стратегию нападения, глаза будто нехотя нащупывают в темноте силуэт сидящего на краешке кровати, задумчиво изучающего оконную мглу, как замерший в лесном частоколе олень, выслушивающий каждый вздох зеленеющего подшерстка чащи, умиротворенно-обеспокоенного, в присущей ему манере, Фабиана,  - Сова пришла, Марлс. Его спина – только тень на фоне горящего «люмоса» палочки, скрытое во мгле веснушчатое великолепие галактик и вселенных: так написали бы в девичьих романах, не забыв упомянуть преступную склонность к пересчету рассыпанных по плечам осколков солнечных лучей. На столике возле прикрытой форточки примостился небольшой сычик, почти незаметный в тусклом свете; Аванк еще не вернулся с охоты, иначе бы почтовая птичка не осмелилась бы с таким энтузиазмом разорять запасы кормушки запоздавшего хозяина просторной клетки, выкупленной у одного занимательного сквибба на ярмарке в начале года (шуму-то было, когда хит-визарды посетили незаконно раскинувшийся базар, но, оставив половину отряда на пути сквозь стихийный рынок, пыл свой защитники порядка подрастеряли, принявшись опустошать прилавки, выторговывая скидки за обещание не докладывать на продавца в Министерство). МакКиннон тяжело выдохнула, откидывая одеяло, - Инсендио! - после широкого взмаха руки свечи, густо расставленные вдоль стен, на полках небольшой комнаты вспыхнули разом, освещая куда лучше, чем непривычный волшебникам электрический свет, - Что-то важное? Марлин села рядом с молодым человеком, с сомнительным послевкусием сна опираясь на обнаженное мужское плечо; тонкая материя ночной рубашки после кокона одеяла оказалось преступно не согревающей. Фабиан протянул лист пергамента, хрустящего в ладони подобно свежевыпавшему снегу под ногами, девушке, пространно пожав плечами – «мол, кто его знает, чего стоит ждать». Отрывистым знакам на новенькой бумаге вторила воющая за окном вьюга, тревожно восклицающая свои неподдающиеся разгадке проклятья: окно распахнулось, ледяным ветром задувая пляшущие огоньки свечей. 
«...не отражаться в поступи шагов,
в шуршании плаща, листвы и ветра,
чтобы в ночи остаться незаметным,
для рыщущих во тьме, бездомных псов...»
Сегодня тут было тяжело находиться, вопреки обычному положению вещей – некогда Орден казался большинству из них клубом по интересам, как в старом-добром гимне про незабвенное царство, лишенное забот, который вытягивали хористы Хогвартса перед торжественной речью директора, зачастую смыслом обделенной, а теперь являл собой садистское напоминание о времени, на пороге которого все они, по доброй воле обрекшие себя на бремя ответственности, невзначай замерли. Маггловская девятиэтажка являла собой составную часть паззла из одинаковых домов, растущих вокруг кирпичной красной школы на манер непременных ее спутников: на мили вокруг можно было обнаружить точь-в-точь такие же группы зданий, расставленных будто под копирку по всему Лондону и его пригородам. Просторный зал с плотно занавешенными окнами был черной дырой, проваливаясь в которую, группа безнадежных романтиков и отважных бойцов проваливалась, надеясь на лучший исход. По сути, надежда была единственным, что оставалось у некогда перспективных, преисполненных ожиданиями и силы дураков. Вдоль стен выстроились немыми стражами тяжелые деревянные скамьи, на манер тех, что ставят в центральных парках магглы – в комичной пародии на настоящее лесное царство – выточенные из дубового нутра, с закаленными угольно-черными ножками (львы с запыленными завитками густых грив). Марлин, замешкавшись, остановилась близ одной из них: Доркас, следуя собственной привычке, полностью погруженная в собственное многоголосье мыслей, сидела, обняв колени руками и с престранной маской оглядывала пространство, будто бы превозмогая внутренние противоречия, внушая самой-себе ведомый только самой Медоуз алгоритм, - Что с тобой? Немая тоска в глазах подруги эхом застучала в голове у Марлин, роем шершней врезаясь в посторонние, забредшие благодаря случайности, суждения и выводы: иногда чувствовать других значит обрекать самого себя на беспричинные беспокойства, -  все будет хорошо, - тихий шепот – скорее напоминание самой себе, установка на будущее (отбросить вполне себе видимые и ощутимые препятствия, внушая собственному естеству курс на благополучие). Голос Фабиана будто оборвал линию слуха: с десятков шелестящих голосов угомонились, и валлийка впервые позволила себе, вытянувшись медленно, сжимая волшебную палочку, взглянуть в центральное, троном возвышающееся над остальными кресло.
Профессор Дамблдор, странно-отвлеченный, почти беспечный, глубоко запустив руки в серебро кудрявой бороды, был их идейным вдохновителем, информатором, основной связью с миром, закрытым для бездумных храбрецов; из-за очков полумесяцев на орденцев смотрел человек, скрытный, как сожженная уже книга. Ни один из собравшихся не смог бы утверждать, что знает хоть что-то достоверное об этом сумасшедшем порою старике, но этого каким-то невероятным образом только больше хотелось ему верить, внимая детской мечте, выслуживать каждое слово с неоспоримой преданностью и жадностью, как последние в собственной жизни. Замедленной колдографией время влилось в танец, пугающий каждого, собравшегося на собрание, которому не слишком-то, наверное, придавал значения; Марлин, слушая ускоряющийся пульс в ушах, инстинктивно, как мать, оберегающая дитя, сделала шаг вперед, забыв вытянуть руки – Доркас осела на пол, неслышно взревев криком раненного в березовике зверя. Неумелый охотник, подстреливший жертву, целился не туда и не так, лесная гуща – МакКиннон, взбушевала орущей стаей иссиня-черных воронов, ищущих успокоения в чернильных небесах, в бесконечности тоннеля, прячущего отчаявшийся взгляд. Вторя Альбусу, на секунду показавшемуся поразительно бесчувственным, нагруженным камнями, как одухотворенная, живая Доркас – мечтами, девушка, практически ожогом ощущая палочку в руке, одними губами сказала, пытаясь погасить непредугаданную бурю внутри – вид пугающе-отстраненной, неживой почти девятнадцатилетней девчонки, сгорбившейся на полу, заставлял вспомнить бесконечность чащи, ее зловещий гогот голосов: - Фабиан…
Последствия. Ему ли говорить о таком, обрекшему юнцов на давно предусмотренное, распланированное, но почему-то тщательно спрятанное глубоко в душе, на уровне подсознания, которое нет-нет, а взорвется эгоистической трелью «спасай, спасай себя, гоблин ты эдакий, прячься куда подальше»?! Марлин, обеспокоенно переминаясь с суждения на суждение, беспорядочно крутит головой – Аластор сходит с ума, если считает, что… Один за другим, выталкивая вдохновенные речи на первый план, собравшиеся на импровизированный консилиум забывают о происходящем – их речи практически лишены здравого смысла, исключая, пожалуй, лишь несколько слов. Закрывая глаза – кричащие в переулке  люди, случайно задетый взглядом образ, - не они должны были быть там, а авроры, так много говорящие о собственной значимости, о собственной силе. Хит-визарды ежедневно, стирая в кровь ноги от нескончаемых погонь, охраняли здравие простых волшебников: добрая половина Азкабана была заслугой их палочек, а не элитарных, в некотором смысле возвышающих себя авроров, ожидавших, пока подвернется провозгласивший себя темным волшебник. Человек в маске, лишь подняв руку, разбросал, словно карточный домик, бывалых стражей порядка, исчез с дуновением ветра, подлый дьявол. Марлин открывает глаза, со стороны слушая свой неожиданно твердый, понизившийся на полоктавы голос: - Они смешались с толпой, пробрались повсюду, куда можно было: не отрицайте, в этом есть толк, Пожиратели сильнее нас! Анонимность – главный козырь, беспечно полагать, что, даже взяв одного, получиться вычислить других, мы – мишени, слишком очевидные, слишком слабые, чтобы тот час же противостоять… Незамедлительный удар, - простукивая шагами каждый такт, Марлин останавливается, обводя руками зал, пытаясь не встречаться с Аластором взглядом, - принесет только больше жертв, - не доигранная партия шахмат на журнальном столике возле стены еще с прошлого понедельника здесь: белых осталось совсем немного – по чьей-то злой иронии, ровно по количеству собравшихся сегодня на полночный спор: черные стоят, все как на подбор, на клетчатой поверхности доски. Жизнь – не полосатая, она в клеточку, хотите верьте, хотите нет. Девушка опускает глаза, встречаясь сомнениями с безучастной гримасой Доркас. Ужасно, если ты в игре – слон. И стоишь в начале битвы на гагатовой клетке. Марлин вскидывает вкидывает голову, не мигая смотря в глаза профессора, который, наверное, вновь невзначай утек сам в себя, пустив на самотек происходящее: - Фрэнк прав, - их цель сейчас – укрепить позиции, продемонстрировать превосходство перед общепринятым устройством, вербовка все новых и новых членов, которые не пойдут за теми,  кто будет неубедителен в своих тезисах. Они будут хотеть… напугать, тем самым подтвердив свои позиции. Им нужны сейчас, - МакКиннон помедлила, чувствуя, как сидящий на кресле Фабиан сжал ее предплечье, - чистокровные, или... Им нужны те, кому их доводы покажутся хоть сколько-нибудь реальными, а значит – массовое убийство тех, кто этой логике противоречит. Косой Переулок, Гринготтс, Министерство - яркие картинки плывут перед глазами, сменяя одна другую. Везде - десятки, сотни жертв, штабелями укладывающиеся в оскверняющее понятие «грязнокровка».
«...не отражаться, даже в тишине,
далёким эхом, голоса чужого,
не отражаться - наказанье Бога,
всем душам, не рождённым на Земле...»

Отредактировано Marlene McKinnon (2013-06-19 00:15:28)

+2

9

http://24.media.tumblr.com/tumblr_m4j3r4Z6E31rwcc6bo2_250.gif
МакГонагалл решительно поднялась со своего места и, осторожно взяв Доркас за плечи, помогла ей подняться на ноги. Придерживая девушку, Минерва вместе с ней вышла из просторной гостиной, мельком обернувшись в дверях и посмотрев на Альбуса. Старый чародей ответил ей долгим, тяжелым взглядом, отчего сердце волшебницы неприятно сжалось от дурного предчувствия.
Дамблдор ненадолго умолк, весь обратившись в слух. Его проникающий в саму душу взгляд скользил по знакомым лицам, как если бы он хотел удержать их в памяти именно такими — живыми. Гнев Аластора был ему более, чем понятен. Но всё же между ним и молодым аврором была одна очень существенная разница — возраст. Едва ли кто-либо из присутствующих мог разглядеть ту глубину, с которой Дамблдор скорбел о каждом из своих сторонников. Все они были для него практически любимыми детьми, терять которых было тяжело. Но именно возраст наделял его смирением и выдержкой, осознанием того, что ожидание подчас приносит куда большие плоды, нежели поспешные действия.
— Боюсь, даже сил всего аврората не хватит на то, что контролировать весь магический Лондон, Аластор, — мягко заметил Альбус, невольно сожалея о том, что этот план не может быть воплощен в реальность. На на то были причины куда более деликатные, нежели простая нехватка сотрудников. — Но кое в чём ты несомненно прав, сидеть и ждать сложа руки мы не можем. Возможно даже главе обеспечения магического правопорядка... совсем не обязательно знать о том, чем будут заняты его подчинённые помимо основной работы, — Дамблдор пристально посмотрел сначала на Муди, а затем на Френка и Алису. Старый чародей дал понять, что он не доверяет Селвину, хотя особенных причин для этого не было, равно как и каких-либо компрометирующих фактов.
- Главное не принимать поспешных решений.
— Будет просто замечательно, если ты сумеешь донести эту ценную мысль до наших сорви-голов, — так же тихо пробормотал Альбус, садясь напротив девушки и пряча улыбку в пышных усах.
— Министерство, редакция «Пророка», кто-либо из влиятельных людей... мы не можем знать, хватит ли у пожирателей смелости воплотить это в жизнь в самом скором времени или же нет. Что касается разведки... Равенна Боас погибла, занимаясь именно этим, — тихо ответил старый чародей, поднимая на собравшихся тяжёлый взгляд своих пронзительно-голубых глаз. Скорее всего, немногие из присутствующих знали о том, чем именно в ордене занималась Боас. — Не все приспешники Лорда такие уж глупцы. И любая оплошность, как мы с вами сегодня убедились, будет стоит жизни. Кто готов из вас рискнуть всем? Я не могу вас просить о таком, ибо это очень непросто и слишком опасно. Чтобы попасть на собрание пожирателей, нужно в какой-то мере стать пожирателем. Никто не знает, какую цену придётся заплатить. Не исключено, что убийство невиновного. В лучшем случае просто убийство.
- нас не так много, то есть.
Дамблдор согласно кивает: — Именно поэтому я не хочу, чтобы вы понапрасну рисковали. Я не хочу, чтобы вы появлялись в одиночку там, где появляться одному не следует. Вы должны постоянно поддерживать друг с другом связь, потому что первые, кого захотят уничтожить пожиратели, будут не Министр, не влиятельные люди и даже не магглы, это будем мы. Сейчас самым верным решением будет раздобыть побольше информации о планах Тёмного Лорда. Никакие патрулирования улицы и засады на пожирателей не помогут, если мы не будем знать, где их основные силы нанесут следующий удар.

P.s.: если среди оф есть желающие стать тем самым разведчиком — пишите в лс.

the end.

Отредактировано incantatori (2013-07-17 11:45:04)

0


Вы здесь » AQUILONEM: SAUDADE » SONORUS » Книга I, Глава II. Откройте дверь: на пороге война [завершен].


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC