Вниз

AQUILONEM: SAUDADE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » AQUILONEM: SAUDADE » SONORUS » Книга III, Глава III. Кровавый спорт.


Книга III, Глава III. Кровавый спорт.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s7.uploads.ru/y5o36.png
ГЛАВА III. КРОВАВЫЙ СПОРТ.
Говорят, война – лучший друг смерти.

16 марта 1979 года.
Шотландия, поля в районе города Фолкерк, заколдованный квиддичный стадион.


Стадион переполнен: в это опасное время люди видят утешение в одном. Затеряться в толпе ‒ это шанс на спасение. Трибуны кажутся такими родными и безопасными. В худшем случае тебя проклянет болельщик другой команды, но в этом есть своя неповторимая прелесть игры. Только действительно ли квиддич так безопасен, и стоит ли появляться на стадионе, когда за его пределами война уже дала о себе знать?

"Добрый-добрый день, волшебники и волшебницы Соединенного Королевства, вас приветствует Бриджит О'Коннор, комментатор матча. Сегодня мы собрались, чтобы насладиться напряженной игрой между Татсхил Торнадос, занимающими одну из лидирующих позиций в рейтинге этого года, и прошлогодними чемпионами Британо-ирландской лиги ‒ Моунтроузскими сороками. Смогут ли Сороки подтвердить свое чемпионство, или Торнаос зададут им жару, мы узнаем чуть позже.
Команды еще не вышли на поле, устроители матча проводят последние приготовления. Сегодня не самая лучшая погода, и мы можем только порадоваться, что организаторы смогли зачаровать трибуны от мокрого снега, и нам не нужно беспокоиться о своих нарядах. А вот командам придется нелегко.
Главная ложа, наконец, наполняется людьми. Я вижу, как в окружении охраны появляется Исполняющая обязанности министра, миссис Бэгнольд. Я слышала, что она большая поклонница квиддича, хотя сегодняшнее её присутствие на игре стояло под вопросом ввиду последних событий. Её появление не осталось незамеченным и вызвало настоящий ажиотаж. Трибуны разражаются аплодисментами.
Игроки выходят на поле ‒ наконец-то мы дождались этого момента. Капитаны команд, Дэвид Робинс и М. Морган обмениваются рукопожатиями перед матчем. Судья готовится дать си.... И ДА! МАТЧ НАЧАЛСЯ! Квоффл оказывается у Торнадос. Моран оказывается проворнее и устремляется к кольцам соперников. Но я не думаю, что нас порадуют голом на первых минутах игры
".

Участники: Edmund Bones, David Robins,   Lucius Malfoy, Narcissa Malfoy, Barnabas Cuffe, Hannah S. Ollerton, Lily I. Potter, Sirius Black, Rabastan Lestrange, Andrew Peakes.

+4

2

Стадион гудел. Множество людских голосов наполняли пространство над полем своим звоном. Между рядов проталкивались девушки, торгующие оминоклями, буклетами и тоненькими букетами нежных, едва распустившихся (надо думать, не без помощи магии) фиалок.  Волшебники, даже в самые тёмные времена «голодные» до развлечений, толкались, махали руками кому-то, сидящему от них через секцию и, пытаясь перекричать многоголосый гомон, друг у друга спрашивали, как дела, интересовались у старых знакомых, где же их семьи. Веселоё почти праздничное оживление охватывало прибывающих волшебников от макушки волос до кончиков пальцев. Татсхилл Торнадос играли против Монтроузских сорок. И у тех, и у других, было множество поклонников среди людей самых разных возрастов, поэтому стадион был забит до отказа, несмотря на то, что основной контингент безумных фанатов остался за пределами досягаемости: все волшебные дети Великобритании в возрасте от одиннадцати до семнадцати лет сейчас находились в Хогвартсе, а, значит, попасть на стадион никак не могли. Можно было бы предположить, что от этого событие окружено меньшим ажиотажем, однако всё оказалось как раз наоборот: взрослые волшебники, ведущие за руку детишек дохогвартского возраста создавали шума ничуть не меньше, чем дети-подростки, так что, оказавшись поближе к трибунам, можно было, наверное, и оглохнуть. А если уж ты спортсмен и звезда, то риск увеличивается – тебя могут разорвать на множество маленьких спортсменчиков  в жестокой битве за твои спортивные брюки, так что Эдмунд Боунс к трибунам до матча предпочитал не выходить. Он в последнее время вообще почти не посещал массовые мероприятия, делая исключение лишь для матчей, в которых требуется его непосредственное участие. Отчасти его пыл умерила вечеринка в доме Слагхорнов, обернувшаяся не самым лучшим образом, с другой стороны, молодому жениху страшно хотелось дожить до собственной свадьбы и по возможности быть на ней не слишком потрепанным. Конечно, до знаменательного события оставались ещё два месяца, но парню совсем не улыбалось проваляться всё это время в Мунго с какими-нибудь переломами, а то и проклятьями. По-хорошему, нужно было приобрести для себя какой-нибудь хорошенький защитный артефакт, который можно носить с собой и, к примеру, прятать под одеждой или прикрепить к форме, но у Боунса всё не доходили руки. От матча к матчу он задумывался об этом, но купить артефакт будто бы было чем-то сложным – это же нужно в них разбираться, а, так уж вышло, что в  этой области магии он полный профан.  Жаль, что чистокровные Боунсы серьёзных семейных реликвий за столетия так и не нажили.
Эдмунд расчехлил свою метлу и переоделся. Торнадовцы были особенно говорливы перед матчем: смеялись, перебрасывались шуточками и всячески делали вид, что им всё нипочем.  Все подкалывали Эдмунда в преддверие свадебной церемонии, как обычно, все намекали на безумную спешку, с которой устраивается эта свадьба и на весьма непродолжительную для традиционных чистокровных семей помолвку. Эд знал, к чему они клонили, но опровергать эти упорные слухи о беременности Персефоны уже устал. Да, они жили вместе, да, это были далеко не целомудренные отношения, но почему все вокруг вдруг посчитали необходимым сообщить ему, что женятся так скоропостижно только полные придурки, да ещё по необходимости? Особенно обидно было выслушивать замечания МакМануса, который, узнав о предстоящем счастливом событии, сделал такое кислое лицо, будто бы он сам хотел когда-то оказаться на месте прекрасной невесты и предстать перед алтарем рядом с Эдмундом. В общем-то, друзья отнеслись довольно удивлённо и ещё не успели привыкнуть к его новому статусу. МакДугалы ещё не вернулись из свадебного путешествия, так что один из друзей остался не оповещен о будущей свадьбе. Оставалось только надеяться, что Марвин, сам являясь счастливым молодым мужем, отнесется к браку Эдмунда с большим пониманием, чем все остальные. Конечно, был ещё Питер Даррел, всегда готовый оказать моральную предсвадебную поддержку, но что-то в последнее время из него всё больше соки тянула работа.
Время до первого свистка пролетело незаметно: даже вип-трибуны наполнились людьми с ужасающей скоростью, и вот уже Эд Боунс взмыл в небо под оглушительный рёв толпы вместе с остальными игроками и растворился в игре. Магия полёта закружила Боунса в танце. Квоффл своенравные Сороки вырывали пару раз буквально из рук всего за секунду до броска. С ними никогда не было легко, но в этот погожий весенний денёк удача была на стороне Торнадос и минут через пятьдесят от начала матча счёт уже был 60:20 в пользу торнадовцев, что неимоверно радовало потного Эда, «севшего на хвост» Робинсу и уверенно ведущего его по полю последние три минуты. Должно быть, это неимоверно раздражала капитана Сорок, потому что отделаться от назойливого соперника он пытался всеми правдами и неправдами.
-Гоооооол! 60:30! – взревел довольный (явно поклонник Сорок) комментатор, - и Монтроузские Сороки сокращают разрыв, Шибил Монтгомери сегодня просто умопомрачительна!
После этого неожиданного известия Эдмунд наконец-то отстал от Робинса и бросился к кольцам своей команды, чтобы поучаствовать в битве за мяч.

+6

3

Надо же в чём-то быть серьёзным, если хочешь наслаждаться жизнью.

Робинс был профессиональным игроком в квиддич без малого десять лет, если отсчитывать от самого начала спортивной карьеры, но это никак не повлияло на наличие чувства тревожности в дни матчей, преследующее бравого выпускника гриффиндора ещё во времена его обучения в школе. Объяснить подобную совершенно не характерную для мужчины реакцию на какое бы то ни было событие в его жизни достаточно просто, стоит только чуть-чуть получше его узнать. Ведь по сути самым важным для Дэвида Робинса сразу после семьи и её благополучия был, остаётся и навряд ли когда-нибудь перестанет быть именно что квиддич. Если уж говорить начистоту, спорт волшебников в принципе был единственным, чем он вообще занимался в этой жизни, не считая, конечно, попыток завоевать сердце неприступной Аурелии Бэгнольд, и причастным к чему себя в дальнейшем видел. Так что относится пренебрежительно к результатам деятельности на поприще дела всей своей жизни он просто не мог, даже помыслить о подобном не был готов, потому что в ином случае он был бы уже не Робинсом. Выражалась его серьёзное отношение к квиддичу в мелочах, из которых складывался его полный портрет, например, упомянутое выше чувство тревожности в дни матчей с командой любой силы, бесконечная отработка техники на тренировках, которую, если бы ему дали волю он бы день и ночь доводил до совершенства, готовность не вылезать со стадиона, постоянное обдумывание всего, что было непосредственно связано с его работой и даже некоторых изменениях в привычном распорядке дня в те самые дни. Последнее было и вовсе для него практически нарушением законов мироздания, но чего не сделаешь ради победы!
Так как сегодня Сороки играли с Торнадос, то вопреки привычкам, приобретённым ещё мальчишкой и сохранённым вплоть до почти тридцати, проснувшись,  Дэвид не пошёл бегать в ближайший парк, а просто размялся, используя Альфреда вместо гантели, и принялся готовить себе блины, щедро поливая их на выходе клубничным джемом, вполне справедливо рассудив, что если уж он метит в победители, то и завтрак у него должен быть как минимум чемпионским. Встать позже, чем обычно у него уж никак не получилось, так что до выхода оставалось в районе пяти часов, а процесс готовки скрашивал ненавистное Дэвиду томительное ожидание - на стадионе в такую рань ему запретил появляться тренер, угрожая кровавой расправой. Где-то на пятом румяном творении рук своих утомлённый тишиной и даже успевший пожалеть о том, что запретил Саммерсу ошиваться в его квартире во время чемпионата, Робинс вспомнил о давно купленном и ни разу не использованном радиоприёмнике, сиротливо приютившимся на антресолях, до которых даже Дэйв, несмотря на его во истину богатырский рост, доставал только встав на цыпочки. Приёмник был снят, аккуратно протёрт от пыли и включен. К счастью утренний радиоэфир не был омрачён новостями о бесчинствах людей в масках или чем бы то ни было трагическим - просто музыка, под которую можно делать свои дела, чем Дэвид и занимался. После завтрака пришло время обычных обязанностей хозяев ушастых и хвостатых - кормление кота, в силу собственного голода исключительно ласкового. В процессе кормления было определено, что лампочка в коридоре перегорела - будучи внуком магглов Робинс был знаком с маггловскими изобретениями и совершенно их не боялся, если уж говорить начистоту в своей погоне за мастерством полёта на метле и обыгрывание противника он чересчур мало уделял времени занятиям магии, чтобы променять удобства магглов на жизнь с палочкой в руках. Так что оставшийся час перед выходом Дэйв перерывал квартиру в поисках запасного источника света, проклиная себя, свою забывчивость и на всякий случай Джилроя - мало что в его жизни происходило без вмешательства давнего друга. - Так-то лучше! Резюмировав удачной исход своей бурной деятельности, Дэвид довольно потёр руки. Робинс никогда не отличался излишней мнительностью и тягой к объяснения всего, что с ним произошло с помощью примет и поговорок, но всё же он был спортсменом, а в спорте помимо личных качеств каждого участника очень важна удача, так что совсем уж пренебрегать какими-то личными приметами казалось делом абсолютно неблагоразумным. Таким образом Дэйв был как всегда не брит и стремился закончить все начатые этим утром дела - это, конечно, не было залогом безусловной победы, но с другой стороны его команда считалась чуть ли не самой удачливой в Британско-ирландской лиги, так что чем только вурдалаки и вся прочая нечисть не шутят.
Проведя всё своё утро в приятных домашних хлопотах капитан сорок не успел толком поволноваться, в связи с чем не ощущал ничего схожего с чувством досады. Ну а собирался по старой доброй традиции впопыхах за пятнадцать минут до предполагаемого выхода, спешно закидывая в сумку форму, полироль, надевая на шею птичек на удачу и чуть ли не методом волшебного тыка выбирая себе в помощницы на сегодня одну из двух своих метел. В очередной раз подивившись своей способности профукать все сроки, вроде бы опаздывать, а в результате вероятнее всего прийти заранее, мужчина крутанулся на месте, успев помахать напоследок Чудищу, и исчез, чтобы в ту же минуту оказаться у служебного входа в стадион и вдохнуть полной грудью, ощущая восторг, сравнимый с чувством, одолевающим практически каждого первокурсника, впервые переступающего порог школы магии и волшебства.

Стадион гудел. Робинс так и не смог привыкнуть к этому гулу, собственно как не смог привыкнуть и к собственной известности, фанатам и появлению в его жизни преимущественно надоедливых репортёров. Но сегодня его этот гул даже радовал - раз люди пришли посмотреть на игру, значит ещё не всё так плохо в Магической Британии, как можно было бы себе вообразить. С того момента, как официально было объявлено военное положение, жизнь Робинса мало изменилась, вернее было бы сказать вообще никак. Он был абсолютно бесполезен на фронте и совершенно ничего не смыслил в политике и что немаловажно отдавал себе отчёт в собственных изъянах, так что не лез туда, где его никто не ждал. Единственное, что он умел - играть в квиддич. И именно этим он и занимался, изо дня в день приходя на стадион, чтобы тренироваться и занимался обычными для себя делами, так или иначе связанными с квиддичем: подсовывал репортёрам Пикса, оттаскивал от них же Хиггса, ругался, смеялся, командовал, советовался, общался... В общем, Робинс продолжал вести себя как раньше, неизменно наведываясь на порог заведений и помещений, где можно было застать Бэгнольд, никоим разом не выдавая своего лёгкого беспокойства в связи со сгущающимися над его столь беззаботным миром тучами. И так как он был из разряда ребят, которые решают проблемы по мере их поступления, а не обсасывают заранее, то улыбка с его лица сходила только по мере прочтения утренней прессы, если в ней встречались неприятные известия. Но всё же он не был полным идиотом и вполне отдавал себе отчёт о том, что не всё так радужно, как могло бы показаться. Так что сегодняшнее воодушевление ярых фанатов не безызвестного спорта волшебников капитан сорок в качестве исключения воспринял как добрый знак, а не как некоторый слегка досаждающий момент его работы, от которого нужно поскорее абстрагироваться.
В раздевалке Робинс поприветствовал свою команду, не забыв потрепать кудрявую голову Брэдли, можно сказать, что и на удачу, хлопнуть по плечу Пикса и показать кулак как всегда припозднившемуся Хиггсу. С прекрасной половиной команды он успел поздороваться в коридоре, пока получал напутственные слова тренера перед раздевалкой. Матчи с Торнадос никогда не были простыми - команда была сильная, умелая, тут Робинс не без налёта самодовольства вспоминал, что охотник соперника - Эдмунд Боунс, игравший под его капитанством в школе, а главное не привыкшая сдаваться. Но всё же частенько именно Сорокам то ли улыбалась удача, то ли сами они оказывались по той или иной причине более слаженным механизмом - это не имело абсолютно никакого значения, ведь именно их название скандировали фанаты на трибунах. А бывало и наоборот. Но Робинс был спокоен, несмотря на предыдущие победы и поражения - он не сомневался ни в себе, ни в своей команде. На его вкус одной из основных причин поражений было именно отсутствие доверия и уверенности в товарище. А он, как и всегда, был буквально полон этой самой уверенности, шутил, улыбался и со спокойной душой в нужное время поднялся со скамьи и направился к выходу, чтобы в очередной раз ступить на поле и буквально заново родиться. Дэйв никогда не спрашивал никого из Сорок, что они ощущают, когда взлетают ввысь или просто ступают на поверхность неправдоподобного зелёного цвета, но сам он испытывал смесь из страха, что это когда-нибудь обязательно закончится, потому что так хорошо не может быть вечно, перекрывающего практически все остальные чувства восторга и плохо поддающегося словесному описанию чувства счастья.
Робинс широко улыбнулся Моргану и пожал его руку, не пытаясь сжать её сильнее чем капитан команды-соперницы и вообще стараясь не причинить другому дискомфорта, но и не выглядеть при этом тюфяком - как ни странно найти золотую середину Дэйв смог далеко не сразу. Робинс не одобрял агрессию, но с другой стороны в игре она иногда была необходима, чтобы перевести ход матча в нужное русло, ну а что касается приветствия... определённо совершенно ни к чему. Улыбка, вежливость, манеры - это выбор Дэвида. В конце концов он внук главы квиддичной лиги и не может вести себя неподобающим образом. Вспомнив о деде, мужчина попытался припомнить всё, что тараторил комментатор, который судя по голосам был возбуждён даже больше, чем сами игроки - его интересовало присутствие родственника на матче, не то чтобы он мог изменить свою тактику или стиль игры в связи с этим, скорее испытывал бы больший груз ответственности. Но кажется, Аарона не упоминали, зато, если Дэйв правильно услышал, упомянули об исполняющей обязанности министра, но присутствие последней, как бы странно это не звучало, в меньшей степени беспокоило мужчину, чем наличие в ложе его деда. Забавный сюжетный поворот. О чём-то столь отвлечённом Дэйв позволил себе думать ровно до момента, когда свист судьи, усиленный заклинанием, разнёсся над стадионом.
Сегодня госпожа удача была в большей степени на стороне Торнадос, но Робинс не испытывал чувство горечи или негодования - он был занят. Для него в принципе не существовало ничего кроме хода игры до момента, пока судья не даст свисток, оповещающий о конце матча. Счёт - это всего лишь цифры, а вот меняются они по средствам пота и крови игроков. Примерно в момент, когда комментатор проорал "60:20", мужчине пробиться к воротам противника, да ещё и с квоффлом в руках, мешал севший на хвост Боунс. Подобное соседство совершенно не устраивало капитана сорок, так что он пытался скинуть Эд сперва по средствам финтов,в последний момент минуя потенциальный препятствия преимущественно в лицо игроков команды-соперница, а чуть позже даже прибегнув к помощи Брэдли, чья работа в общем-то и заключалось в том, чтобы оказывать всяческую поддержку товарищам по команде в столь неприятных ситуациях. Бладжер охотника Торнадос всё же не настиг, зато Дэйв был вынужден резко вильнуть вправо, уворачиваясь от ретивого мячика, в последствии показав кулак пожимавшей плечами Агнес. Но пусти и не благодаря различным ухищрениям, но Боунс всё же исчез с горизонта, так что мужчина устремился к чужим воротам, стремясь всё же принять более активное участие в борьбе за квоффл.
Вовремя подоспев к оставшейся один на один с чужими охотниками Сэм, Дэвид принял передачу и устремился к воротам, крепко ухватив квоффл. Едва не потеряв его в последний момент, мужчина перекинул свою добычу обратно Кирк. - Сороки набирают обороты! 60:40! Уже развернувшись по направлению к собственным воротам на подмогу Пиксу, оставшемуся чуть ли не один на один против трёх охотников, которые явно будут направляться именно к нему, Дэйв показал Сэм большой палец и принялся анализировать происходящее на поле, не забывая уворачиваться и следить за квоффлом - подобные действия шли у него как фоновые задачи. Хиггс курсировал над их головами, высматривая снитч и выглядя при этом совершенно не заинтересованным - Дэвида подобная мина не сбивала с толку никоим разом, он слишком хорошо изучил Мэттью, чтобы беспокоится. Брэдли, то и дело оглядывающиеся на строптивого слизеринца, по ходу дела чуть не выбили из метлы охотника Торнадос, Сэм курсировала возле ворот соперника...
Спустя не меньше получаса игры тяжело дышащий Робинс, умудрился метлой отбить квоффл, так неудачно летящий в правое кольцо ворот, где Пикса не наблюдалось, и снова устремился к кольцам соперника, летя позади Билли примерно на два корпуса, готовый в любой момент вернуться на помощь вратарю. Матч получился исключительно изматывающим - прошло уже полтора часа с момента начала матча, а снитч объявлялся всего раз и то не был пойман, впрочем, что отчасти утешало Дэвида, Хиггс был ближе к поимке золотого друга любого квиддичиста, чем ловец Торнадос. А что касается счёта, то Сорокам удалось выравнять счёт и теперь они шли с Торнадос вровень с переменным успехом - в принципе, как и всегда счёт вёл тот, кто вместо того чтобы уйти в глухую оборону, раз за разом атаковал чужие кольца, несмотря на предыдущие неудачи. По ощущениям Робинса в этом матче охотникам Сорок сильно помогли Брэдли, лишённые обычной деятельности по защите Хиггса в силу отсутствия снитча в поле зрения ловцов, но в целом ситуация его более чем устраивала - бывало и хуже! А финальный результат при этом изумительно хорош. - И снова гол! 90:80! Сороки вырвались вперёд, благодаря стараниям Саманты Кирк и отличной передачи Шибил Монтгомери! Иииии... кажется, ловцы что-то увидели! Робинс выдохнул, то и дело поглядывая на Хиггса, за которым вполне закономерно следовади загонщики, поднялся повыше, оценивая происходящее на поле и, заприметив квоффл у Боунса, устремился к нему с вполне очевидным намерением отобрать мяч. То, что прямо сейчас поймают снитч было не очень правдоподобным развитием событий, а вот невзначай забитый квоффл, пока все отвлеклись на ловцов - более вероятный исход.

суть!

Суть такая: Робинс работает хддд
Счет 90:80, квоффл у Боунса, Робинс идёт наперехват. Ловцы заприметили снитч.

+4

4

Иногда каждому человеку требуется передышка: хочется послать всё к дементорам и не думать ни о чём. Ни о нависшей над Магической Британией обстановкой, ни о работе в Хогвартсе, ни о Тёмном Лорде, который, честно говоря, сидел у Люциуса в печёнках. В особенности в последнее время. Наверное, такое состояние называется «раздрай», и Малфою оно было несвойственно, от того он не знал, как с этим бороться. Попечительский совет ждал от него каких-то решений или хотя бы слов, заверений в том, что дети волшебников благополучно получат свои дипломы и выпустятся из школы. Но он не мог им дать того, что они хотели. Конечно, можно было бы соврать, - с этой задачей блондин справлялся великолепно большую часть своей жизни, - но отчего-то сейчас не хотелось, да и из рук всё валилось. На рабочем столе росла гора пергаментов, которые требовали его внимания и вмешательства, подписи или ещё чего-нибудь в этом роде, но волшебник просто не мог. Он устал, и ему нужна была возможность отвлечься.
Неожиданно нарисовавшийся матч по квиддичу был как нельзя кстати. Хотя почему неожиданно? Малфой просто позабыл о том, что его вместе с супругой ждут в главной ложе, но виду старался не подавать, отчаянно стараясь скрыть внутреннее ликование. Матч по квиддичу! Это как раз то, что было нужно! Возможность сменить не только обстановку и отправиться в Шотландию, но и шанс забыть о том, что он Люциус Малфой и все от него что-то ждут, хотя бы на пару часов.
Должно быть Нарцисса замечала, что с ним творится что-то: что супруг не так собран, как обычно, что его волосы не столь идеально уложены, а в глазах временами застывает удивление, словно Люциус был к чему-то не подготовлен, и его застали врасплох. Вопиющий случай на самом деле. Волшебник всегда был собран, подтянут и готов к любым ударам судьбы, но почему-то не сейчас. Возможно, перегорели внутренние батареи или просто закончился запас юношеской энергии, который рано или поздно должен был закончиться, - он не знал. Ему бы забеспокоиться и принять меры, но он не стал: лишь с очаровательной улыбкой сообщил жене, что вечером они идут на квиддичный матч, и пусть одевает своё лучшее платье. Кажется, в свет они не выходили уже очень и очень давно. Или всё же выходили две недели назад, будучи приглашёнными на приём к...? А впрочем, к дементору. Об этом он тоже подумает позже: не сегодня и не сейчас.
— Как ты считаешь, кто победит, дорогая? - нежно прошелестел Люциус у самого ушка жены, вежливо склонившись к её лицу. Чета Малфой нарочито неторопливо поднялась в главную ложу и также не спеша проследовала к своим местам. Как ни странно, Люц пребывал в чудеснейшем настроении, и трудно сказать, что тому было причиной: пара глотков огневиски, которые он сделал из серебристой фляги, спрятанной во внутреннем кармане мантии - у него нервная работа! - квиддичный матч или прекрасная супруга рядом, которая была способна скрасить даже самый дождливый и пасмурный день.
Блондин редко находил спасение в алкоголе, но в последние дни, если не сказать недели, завёл привычку носить с собой флягу с огневиски. Он не всегда прибегал к этому способу поднятия настроения, но фляга приятно оттягивала карман и дарила иллюзию спокойствия, дескать, в случае чего всегда можно было воспользоваться и этой «волшебной палочкой».
Малфой помог Цисс занять своё место и сел сам в то время, как ложа наполнялась гостями: вечер обещал быть интересным, и не только ввиду квиддичного матча. Там, где в одном месте собирались столь разные люди, обязательно происходило что-то...занимательное.
Раздался свисток, игра началась. Люциус вальяжно откинулся на спинку кресла и принялся наблюдать за матчем.
— О, Сороки всё же ведут. Надо же. - с лёгкой усмешкой отозвался волшебник. Его рука поискала ладонь Нарциссы, и через мгновение их пальцы переплелись.

+3

5

Высший свет был образцово-показательно расстроен тем, что в последнее время молодая семья Малфой нечасто балует своим присутствием балы и приемы. На деле же, и Нарцисса это прекрасно знала, сливки общества в лице праздных дам были только рады придумать причины и  помусолить сплетни, что же происходит за надежно запертыми дверями Малфой Мэнора. Почему молодая супруга Люциуса и носа в аристократические гостиные не кажет? Может, наследник одного из самых знатных родов на самом деле жестокий тиран, удерживающий свою жену в четырех стенах как птицу в золотой клетке? Или он не гнушается использовать против дочери дома Блэк физическую силу, раз та в который раз отвечает на приглашения вежливым отказом, ссылаясь на недомогание?
Передавая эльфу очередную отписку с искренними извинениями для дальних родственников, Цисса, спустя пару недель подобных приказов для слуги, уже не испытывает разочарования. Она не может не замечать, насколько быстро привыкает к стремительной смене положения дел. Пару лет назад леди Малфой не преминула бы высказать мужу, что подобное затворничество и вечное подстраивание под его нужды её не слишком устраивает. Да, она сама хотела компромиссов, но с обеих сторон, а не только со своей. Когда война ещё не была официально объявлена, и Люциус пребывал в положении более свободном от воли Лорда, чем сейчас, она ещё имела моральные основания обижаться на его вечную занятость. Теперь же Нарцисса воспринимает необходимость идти на уступки как нечто само собой разумеющееся. Видя мужа постоянно напряженным, не могущим расслабиться без участия огневиски, не таким хладнокровным, как обычно, леди Малфой даже в голову не приходит положить на воображаемые чаши весов спокойствие Люциуса с одной стороны и прихоть поддерживать светскую репутацию с другой. Ничто не может значить для неё больше, чем благополучие мужа, а, вследствие, и их семьи. Уверенность Малфоя всегда передавалась ей, и, когда она пошатнулась по причинам, Нарциссе доподлинно неведомым, волшебница была просто обязана всеми силами поддержать своего супруга.
Что  она и пыталась делать всеми доступными ей способами. Но в какой-то момент Цисси поняла, что ограждать Люциуса от лишней болтовни и изматывающих посиделок за богато сервированным столом недостаточно. Глядя, как муж с каждым днем становится всё мрачнее и мрачнее, Нарцисса терялась в догадках, чем же ещё, более существенным, может ему помочь. Не уповая на то, что приглашение на квиддичный матч хоть как-то развеет пасмурное настроение Люциуса, она всё же аккуратно подложила конверт на рабочий стол Малфоя. Тем сильнее была её радость и воодушевление, когда волшебник, с заметно просветлевшим лицом, объявил, что это мероприятие они непременно посетят.
Леди Малфой не настолько халатно относится к своему гардеробу, чтобы надевать на игру своё действительно лучшее платье. Для спортивного состязания сойдет и почти самое лучшее, более подходящее случаю. Черное, теплое, расходящееся от пояса ниспадающей волнами юбкой, и украшенное искусно, но не настолько вычурно, чтобы блеск камней ослепил спортсменов на метлах. Присаживаясь на своё место подле Люциуса, Нарцисса поправляет перчатки и тепло улыбается, стараясь не сильно обращать внимание на раздражающий, невежественный гомон болельщиков и громогласные крики комментатора.
- Торнадос, - односложно отвечает Цисси, поворачиваясь к Люциусу. Она настолько далека от спортивного азарта и интереса к полетам с мячиками, что под прицелом палочки не вспомнила бы не то что имена игроков, даже названия команд, но только что просмотренная программка успешно помогает не ударить в грязь лицом. Тем более, что муж – наконец-то! – выглядит расслабленным и умиротворенным. И предположение жены об исходе матча его устраивает. О том, что перед этим Люциус при ней приложился к фляжке с резко пахнущим содержимым, Нарцисса предпочитает не думать.
Игра начинается, и леди Малфой, как и полагается девушке с идеальными манерами, делает вид, что увлечена происходящим на поле. Когда Люциус, действительно понимающий, что к чему в этой игре, реагирует на смену цифр на табло в пользу Монтроузских Сорок, Цисси одаривает его легкой улыбкой. На несколько секунд задержав взгляд на заинтересованном лице мужа, она с нежностью пожимает его ладонь.
Вот что для неё сейчас самое главное. А кто там ведёт – сороки, вороны, да хоть воробьи – не имеет никакого значения.

Отредактировано Narcissa Malfoy (2016-02-16 22:54:47)

+3

6

Откровенно говоря, Барнабас понятия не имел, что он забыл на этом стадионе. Несомненно, квиддич являлся важным аспектом жизни мира магов, вот только сам Кафф не питал особой страсти к этому виду спорта и ничуть не расстроился бы, если ему пришлось остаться в Лондоне. И дело было вовсе не в том, что волшебником он был магглорожденным, ведь и виды спорта, которые предпочитали представители маггловского мира, он тоже не старался обходить стороной. Даже в детстве он отдавал предпочтение тихим посиделкам дома, предпочтительно в компании увлекательной книги. И не важно, что подобным образом он отличался от своих одногодок, постоянно влипающих в неприятности будь то разбитые мячом окна или же ушибы от падения с какого-нибудь дерева. Но, что самое главное, никакой зависти к подобным развлечениям он не испытывал и отсутствием компании не страдал. Однако, помнится, к маггловской школе его частенько выбирали одним из первых в команды по баскетболу и он тихо завидовал тем, кому места могло не достаться. О, это огорчение на их лицах. Знали бы они как Барнабас был бы не прочь поменяться с ними местами.
Как бы то ни было, билеты, которые ему подарили, мужчина вполне мог бы передарить, продать или же отдать совершенно безвозмездно. Если бы не одно "но". Ладно, этих "но" было несколько, но сути это особо не меняет. Во-первых, не пристало главному редактору отправить на главный матч сезона одного только корреспондента. Хотя бы потому что здесь присутствовало чуть ли не все магическое сообщество, так что, оказаться в этой среде сыграет ему только на руку. Во-вторых, в этом матче принимала участие Шибил Монтгомери, которую Барнабас считал членом семьи, пусть никакого отношения к Билли он и не имел. Но порой случается так, что кровные узы бывают не такими крепкими, как хотелось бы и их заменяют другие, дружеские, но они не теряют своей ценности. Каффу достаточно сложно представить как сложилась бы его жизнь без появления в ней семьи Квирк. Ну и в-третьих, Ханне давно пора развеяться. И не так уж и важно, что его спутница, так же как и он, не являлась большой фанаткой квиддича, ведь главное - это компания. Что касается мужчины, то ему было достаточно комфортно и спокойно в обществе миссис Оллертон. Да и он мог позволить себе быть самим собой. Ну или максимально приближенным к этому состоянию. Оставалось только надеяться, что его спутница не испытывает дискомфорта находясь здесь вместе с ним.
- Ну, что скажешь? Не жалеешь, что согласилась на такое сомнительное развлечение? - поинтересовался Кафф, когда они только-только добрались до своих мест. Трибуны гудели в преддверии матча, гарантировавшего незабываемые впечатления. Букмекеры принимали ставки, многие начинали спорить о шансах победы той или иной команды. Удивительно, но когда ты находишься в обществе столь воодушевленных людей, то, волей-неволей, начинаешь испытывать схожие эмоции. И вроде бы просыпается азарт, при чем на столько, что ты сам готов идти и поставить незначительную сумму на более приглянувшуюся тебе команду. Ну или на ту, которой больше верит ваше шестое чувство. Впрочем, если бы Барнабас и решился бы сделать ставку, то это, конечно, были бы Сороки. Он когда-то поверил в Шибил, таким образом, следил за командой, в которой она играла, поэтому, вопросы были излишни.
И вот матч начался. Казалось, стадион сошел с ума. Иного объяснения бесконечному реву трибун, главный редактор "Ежедневного пророка" найти не мог. Но каждый гол Сорок мужчина воспринимал с улыбкой и аплодисментами в  их адрес. Впрочем, расслабляться пока что было рано, ведь Торнадос шли ноздря в ноздрю с Сороками и об исходе матча судить пока рано. Да и, наверняка, было бы обидно, если бы матч закончился практически не начавшись.

+5

7

Если кто-то кричит – ему нужна помощь. Исключение составляют квиддичные матчи и другие подобные зрелищные мероприятия. Ханна медленно продвигалась в толпе, пытаясь не отставать от Барнабаса, чтобы не обременять его своим нелепым нытьём из-за того, что она не может идти быстрее. Воспоминания о многочисленных беременностях тяготили её, как если бы она носила в чреве всех своих детей одновременно. Но Кафф не заслуживал, чтобы его сопровождала печальная женщина. Приняв предложение сходить на этот матч, Оллертон прямо сказала себе о необходимости сдерживать собственную унылость.  Не каждый имеет возможность испортить настояние главному редактору газеты «Ежедневный пророк», но злоупотреблять таким влиянием Ханне не хотелось. Небо было по-весеннему ясным, воздух свеж и прозрачен, как первые надежды молодоженов на скорое рождение ребёнка.  При этом в толпе находиться было хоть и трудно, но очень тепло, волшебница даже сняла перчатки, чтобы обнажить пальцы, тосковавшие по солнечному свету не меньше, чем их хозяйка. Мысли о том, что сейчас делает её муж, впервые за последние несколько месяцев не посещали её целых пол часа подряд, и Ханна была на пути к успеху, пока какой-то мужчина, шедший навстречу, грубо не толкнул её в плечо. Вспомнился Брендан, который, не делая ничего грубого, умудрялся оказаться самым последним мужланом на свете. Ханна понятия не имела, как её муж умудряется делать что-то подобное.

Они с Каффом заняли свои места и, едва мужчина успел подумать, что они сейчас смогут заговорить друг с другом, матч начался, и окружающие завыли, как стая голодных, но счастливых волков. Улыбнуться было нелегким трудом, но Ханна справилась. Одарив Барнабаса вымученной, но без сомнения благодарной улыбкой, она попыталась ему ответить, но голос её заглушил шум толпы, поэтому волшебник мог услышать только:

- …его… ше, чем… ла…ла, - после этого речь её оборвалась, и Ханна с вежливым вниманием принялась сделать за игрой. Она не кричала и не аплодировала, когда этим занимались другие, но её умное сосредоточенное лицо говорило о том, что происходящее на поле не выпадает из поля её зрения. Щурясь из-за солнечного света, бьющего в глаза и начинавшего уже потихоньку портиться зрения, миссис Оллертон силилась отличить одного игрока от другого, но достигла в этом не очень больших успехов. Отделить одну команду от другой можно было по цвету формы, но начать различать всех этих мужчин было выше всяких сил для Ханны. Она нашла среди цветного великолепия мелькающих фигурок одну крепкую и, кажется, женскую, и попробовала сосредоточиться на ней.  Девушка с рыжими, почти как у самой Ханны, волосами, делала успехи, и очень скоро волшебница начала болеть за неё, не задумываясь при этом о победе её команды.  Отрадно видеть сильных женщин. Мельком проследив за направлением взгляда Барнабаса, Ханна обратила внимание, что мужчина тоже следит за незнакомкой, фамилию которой то и дело выкрикивает комментатор матча. Женщина тронула своей теплой ладонью Каффа за руку, чтобы привлечь его внимание, и спросила:

-Я заметила, что ты тоже следишь за этой Монтгомери, она случайно не твоя знакомая? – и, немного помедлив, добавила, - Ты болеешь за какую команду? Я думала, ты, как и я, не особый любитель подобных зрелищ, так скажи мне честно: мы правда здесь из-за того, что это важно для твоей работы или ты просто не хотел, чтобы я сидела дома в пятницу вечером?

Надо заметить, Ханна не всегда была проницательной женщиной, больше любила уходить от вопросов и сама не задавать лишние. Но Кафф, как-никак, был ей другом или кем-то вроде того, и если он старался поднять ей настроение подобным способом, то это было очень мило с его стороны.  Миссис Оллертон всё ещё умела испытывать чувство благодарности. Трудно представить женщин, более чувствительных, чем Ханна в последнее время. Отклик в её душе находило буквально всё подряд, так что частенько волшебница старалась отгородиться ото всех эмоций, но по случайности они всё равно попадали ей в душу. С весной на месте зияющей пустоты в её душе вдруг расцвели цветы, и она не знала, как бороться с ощущением наступления новой жизни, и правильно ли будет бороться. Суметь принять новые ощущения как должное – тяжелое испытание. Она привыкла горевать по своим умершим детям, людям покойнее было видеть волшебницу печальной. Общественность бывает жестока, Ханне очень долго казалось, что весь мир осуждает её попытки жить дальше и хочет видеть её несчастной, до конца дней горюющей по её невыжившим крохам. Попытки улыбаться, как ей казалось, осуждаются всеми и вся. Но сегодня на матче, когда другим нет дела до того, что происходит вокруг и тысячи взглядов прикованы к происходящему на поле, никому нет дела до того, что у одной волшебницы, чье предназначение – навеки страдать, немного поднимается настроение.

+4

8

План был чертовски хорош: За полчаса до начала матча Сириус с Джеймсом прибудут в числе последней группы волшебников, предпочитающих для перемещений на большие расстояния порталы. Лили отметит потрепанные часы с кукушкой в списке и, проверив мародерские карманы на наличие опасных для общества предметов (полностью игнорируя доводы в пользу того, что болеть за любимую команду надо с размахом), торжественно вручит обезвреженным юношам билеты, выделенные для нее начальством. После чего Поттер и Блэк отправятся на матч (пообещав вести себя хорошо и болельщиков сорок не обижать), а Лили отнесёт использованные порталы в палатку транспортного отдела, где вежливо напросится помогать с заполнением отчетных пергаментов и повторным зачарованием предметов для возвращения болельщиков домой. А после матча, они все вместе отправятся в Годрикову впадину на тех же самых часах с кукушкой. И весь вечер Лили будет слушать о том, какой замечательный матч она пропустила. Зато успешно заработала звания «Лучшая жена на свете» и «Лучший работник дня»!..

Да, план был бы чертовски хорош, если бы Джеймс Поттер не обладал удивительным талантом превращать все чудесные планы Лили в хрупкие мечты (которые, как известно, имеют свойство сбываться совсем не так, как задумывалось). Когда он за день до матча объявил, что это будет непросто для Торнадос, но им придется играть без его поддержки, ибо "служба зовёт", Лили поняла, что расписание на 16 марта придется перекраивать, начиная с первого появления кукушки. Потому что, естественно, она пойдет с Сириусом на игру. Конечно же, она не бросит его одного. А как же Ремус? Ах да, Ремус всего день-два назад любовался луной, квиддич ему сейчас совершенно неинтересен. А Питер? Ну или есть же у Сириуса другие друзья – без хвостов и копыт?.. Хорошо-хорошо, раз это так важно, она не станет отказываться. Да-да, только Поттер может заменить Поттера. Несомненно, ей давно пора отвлечься от работы и повеселиться. Однозначно, квиддич – лучшее развлечение на свете, вне зависимости от того, на метле ты или на трибунах. Спорить с человеком, который умеет не только сочинять вдохновляющие речи, но и в нужные моменты давить на совесть взглядом новорожденного олененка – занятие изначально обреченное на провал.

Видимо, в качестве извинения за причиненные неудобства, судьба не стала преподносить неприятные сюрпризы в виде покалеченных при перемещении волшебников или еще лучше – случайно воспользовавшихся порталом магглов. А Лили поддержала эстафету благосклонности, не став читать Сириусу лекцию о приличном поведении на трибунах. И вообще очень старалась «болеть как Поттер», а не как зануда-Эванс. К выполнению этой непростой задачи она подготовилась  – почти не путала тексты кричалок, знала фамилии игроков, поминутно поправляла сползающий на глаза цилиндр небесно-голубого цвета и даже несколько раз выпустила из палочки сноп золотистых искр, сложившихся в двойную «Т». Нет, она действительно очень старалась, но особого духовного единения с игроками в синем не ощущала, то и дело переводя взгляд с поля на трибуны. От поблескивающих оминоклей замирало сердце –  неужели снитч?

Насколько все проще было в Хогвартсе! Гриффиндор играет – болеешь за красных, не обращая внимания на то, как пролетают минуты. Гриффиндор не играет – наслаждаешься тишиной полупустой гостиной. Как Джеймс не пытался разъяснить жене прелесть профессионального квиддича, Лили никак не могла понять, к чему ей срывать голос и нервничать за незнакомые фигуры на мётлах. Вон тех загонщиков, например, не придётся навещать в Больничном крыле, напоминая, что сломанные руки вовсе не повод отлынивать от написания эссе по Истории магии. А ловец не станет весь вечер рассказывать истории о нелегком взаимодействии человека и заколдованного мячика («Я клянусь, я слышал металлический смех, когда он увернулся на десятой минуте!»). И ни один из охотников до сих пор не взглянул в сторону трибун, запуская ладонь в растрепанные волосы. А счет тем временем близился к сотне по обе стороны двоеточия… Сороки вели.

Напомни мне, почему мы болеем за Торнадос? – несвоевременно поинтересовалась Лили, наклонившись к Сириусу. Потому что вариант собственного сочинения («у них мантии заметней») её уже категорически не устраивал. Полтора часа позади, а игра, казалось, только начинала набирать обороты. А время – наоборот – замедлялось, растягивая минуты в часы. В голову лезли воспоминания об исторических матчах, которые затягивались на дни, а то и недели. «Соберись, Лили, рано бить тревогу», в конце концов, сложно было представить себе Сириуса Блэка, целую неделю сидящего на одном и том же месте и смотрящего одну и ту же игру. Пусть даже любимой команды. С него станется выскочить на поле, чтобы самостоятельно поймать снитч. И видит Мерлин – Лили не станет ему в этом мешать.

+3


Вы здесь » AQUILONEM: SAUDADE » SONORUS » Книга III, Глава III. Кровавый спорт.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC