Вниз

AQUILONEM: SAUDADE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » AQUILONEM: SAUDADE » SONORUS » Книга II, Глава IV. Вечер гаснущих звёзд [завершен].


Книга II, Глава IV. Вечер гаснущих звёзд [завершен].

Сообщений 31 страница 55 из 55

1

ГЛАВА IV. ВЕЧЕР ГАСНУЩИХ ЗВЁЗД.
Свет разума находится со стороны тех, кто стремится снять шоры с глаз.

23 февраля 1979 года.
Великобритания: поместье семейства Слагхорн.


Нейтралитет? Вы серьёзно полагаете. что у вас есть право сохранять его? И вы действительно верите, что сможете оказаться совершенно непричастными к этой войне? Стоит ли говорить, что Лорд едва ли оценит желание представителей чистокровных фамилий держаться поодаль от противостояния? Да и некоторые полукровки, стоит заметить, были бы весьма полезны Волдеморту. Война обязательно постучится в окна вашего дома, когда вы совершенно этого не ждёте. А впрочем. не она ли костлявыми пальцами барабанит по окну?

- Я думаю, это всего лишь хитроумные сплетни или выдумки Пророка, - кивает одна из светских дам, поправляя песцовый ворот мантии. Её подруга только согласно кивает и глядит с восхищением на ту, кто так превосходно разбирается в политике.
- Но что с убийством той семьи магглов или нападением на Министерство магии? - снисходительно уточняет джентльмен, учтиво улыбаясь дамам.
- И это всё выдумки, конечно, - смеётся одна из собеседниц, шутливо ударяя по руке непонятливого кавалера.

Никто не замечает напряженных взглядов в прорезях масок, словно насквозь пронизывающих зал, в котором собрался весь высший свет магического мира. Все люди первого сорта были здесь по случаю именин троюродной племянницы мистера Слагхорна. Большая часть присутствующих никогда и в глаза не видела это дитя, остальная же половина была знакома с ней лишь самым посредственным образом, который нельзя было окрестить даже приятельством. Пока юная Элиза поправляла перед зеркалом тиару, волнуясь из-за предстоящего выхода, Пожиратели уже примечали себе жертв. Вот с одного лица стёрлась улыбка, а секундой позже - в другом конце омрачилось второе. Тихий шёпот осторожных голосов, опасавшихся выдать своё присутствие. Как удачно давать бал-маскарад, когда среди гостей есть те, кто не желал бы показывать своё лицо присутствующим. Не хотели бы вы, мисс, или вы, мистер, стать на сторону победителя? Впрочем, возможно, вы совсем не цените покой своих близких. Маленькая дочь или старая матушка могут оказаться такими беззащитными при встрече с настоящей опасностью. Это угроза? Что вы. это обещание.

Участники: Bellatrix Lestrange, Albert Mulciber, Persephone Fawley, Reginald L. Flint, Esmé Chambers, Lucius Malfoy, Rosemary Mortlake, Elined H. Mulciber, Yolanda Flint, Edmund Bones.

+1

31

    Мой новоиспеченный собеседник пытался парировать, но получалось у него плоховато. Он говорил о выборе безопасности, но не значит ли это, что все, кто не примет сторону пожирателей – уже мертвы? Не проще было бы убить их сейчас, вместе, а не мучиться и убивать после, по отдельности, учитывая, что большая часть людей будет укрываться от возможной опасности? И снова эта идиотская подмена понятий, красивые слова, а по сути – он, считай, согласился со мной. Только вместо «сейчас», он имел в виду «потом». Но суть от этого ведь не меняется, верно?

    Мои размышления прервала реплика мистера Боунса, который так встрепенулся, что от подобной реакции у меня на лице проступила победоносная улыбка. Я смотрел на него, на то, как из него лезет вся эта геройская сущность, как он выставляет на показ все, чем может показаться лучше других, пытаясь казаться на фоне нас, ущербных наблюдателей, истинным героем, которого это падшее общество не заслуживает. Тщеславие, щегольство, отвратительное и беспросветно глупое, настолько, что даже пожиратели кажутся на его фоне более разумными существами.
– А что остается… – я не договорил. Сперва мне показалось, что Боунс ошибся, увидел привидение, мираж, но оказалось, что его слова были адресованы реальному лицу, стоящему около него. Осуждение, которое Эдмунд включил в каждый свой жест, каждый взгляд, обращенный на меня, настолько меня заворожило, что я даже не заметил, как его спутница превратилась из прекрасной незнакомки в…
– Ты-ы?! – мой голос ухнул куда-то вниз, я практически прохрипел это слово, растягивая гласную. Мои глаза вспыхнули; мое тело поддалось этому резкому порыву, от которого у меня перехватило дыхание, и я подался вперед, выронив пустой стакан из руки. Он с грохотом разбился о мраморный пол, разваливаясь на множество мелких осколков, зазвеневших в наступившей вдруг тишине. Буквально на мгновение, а потом я вновь слышал голоса, но уже не мог различить, кому они принадлежали и о чем говорили. Все вокруг будто бы померкло, и я видел лишь ее белокурые локоны и мерцающие пудрой веки. Я схватил Иоланду за запястье, с силой рванув к себе. Я уже не понимал, что происходит вокруг, потерял нить событий, но это было не важно: моя жена здесь.
– Какого черта ты делаешь, а?! – громкий шепот, я цедил слова сквозь зубы и с силой сжимал ее запястье, определенно делая ей больно; мои глаза горели ненавистью и непониманием, и я был зол, я однозначно был в ярости, но не потому, что она все-таки пришла сюда, а потому, что она обманула меня, смогла обмануть, и я был настолько слеп, что не разглядел среди ее соленых слез этой гадкой, отвратительной лжи. – Зачем ты пришла? Проверять меня?
Я отвернулся от нее, заметив, что нас уже оттеснила толпа, что мы находимся где-то на периферии происходящих событий. Чувствуя, как к горлу подползает омерзение, я глубоко вздохнул, все еще не отпуская запястье своей жены.
– Решила обмануть меня, да? Думала, я тебя не узнаю? – мой голос звучал все громче, но я все еще пытался не переходить с шепота. – Твоя маскировка подвела тебя, Иоланда. К тому же, твой план изначально был глупым. Что, нравится смотреть, как я злюсь? Нравится играть со мной?!
    Я наседал на нее, смотрел в упор, взглядом пытаясь прожечь в ее переносице дыру. Ненависть к ней смешалась со злостью к самому себе за то, что недоглядел. Только сейчас, вернувшись мысленно в начало сегодняшнего дня, я понимал, насколько был слеп. Было столько знаков. Стоило сходить к Маркусу самому, но ведь я поверил ей на слово. Снова поверил в то, что ее слезы – чистая монета. Что все это – мой план, а не ее. И я вновь оступился, с той же женщиной, наступил на те же самые грабли, от которых пытался отгородить себя. Я считал, что это я контролирую ситуацию. Глупец, идиот, как можно позволять обманывать себя снова и снова, каждый раз говоря себе: «все, это последний, больше я этого не допущу»?
    Мои глаза полыхали ненавистью, и их чернота становилась практически непроглядной бездной. Мое лицо было очень близко к ее лицу, так, что я чувствовал ее пульс.

Отредактировано Reginald L. Flint (2015-02-01 18:15:24)

+3

32

Чего бы ни хотели добиться сегодя этой странной акцией Пожиратели, похоже, все шло не совсем по намеченному плану. По крайней мере, на личный взгляд Люциуса, представление затягивалось и кое-кому из почтенной публики уже надоело бояться, и они начинали скучать. Хотя скука не обошла стороной и исполнителей, иначе как можно было бы объяснить этот смехотворный вызов на дуэль? В самом деле, видимо бросившему его недостаточно здесь развлечений, иначе бы он побрезговал сражаться с предателем крови.
Для полного соответствия абсурдности ситуации дуэль должна быть шахматной.
Совершенно неожиданно - как у неё это вечно получается? - из-за спины послышался резкий голос Беллатрикс, которая сочла нужным внести ясность в список присутствующих.
"Дядюшка"... Ну конечно, еще один родственник. Значит, Розье тоже здесь. Не Орион Блэк же, в самом-то деле!
Со скептическим выражением скрытого под маской лица Малфой проследил за вышагивающей около него родственницей, которая как раз предлагала ему и его пожилой собеседнице реализовать собственные угрозы. Едва заметно аристократ пожал плечами: конечно, "казнить" было не более чем красивым и уместным оборотом речи. Но он собирался позаботиться, чтобы  о том, что постановка, чьей бы идеей она ни была изначально, благодаря особому "таланту" исполнителей, превратилась в сплошной фарс - чтобы об этом всенепременно узнал Темный лорд, было делом чести. Или не чести, а личной выгоды? И даже если изначально это был его личный план, то упустит ли он возможность найти виновных в провале и наказать их? Едва ли. Конечно, на "казнь" рассчитывать не приходится, но в том, что Беллатрикс светит несколько неприятных часов, Люциус не сомневался. Главное было успеть с доносом первым, ведь свояченица тоже могла сообщить несколько не слишком приятных деталей. Например, о его участии в судьбе грязнокровки.
Если она, конечно, успела заметить. Не стоило этого делать, пожалуй, не стоило...
Затем его внимание привлекли Флинты. Наблюдая за этой четой, Люциус приподнял брови и покачал головой.
Драма!..
Конечно, не во всех семьях все было идеально гладко. Что и говорить, даже Малфой-мэнор иногда представлял собой отнюдь не тихую семейную гавань. Но устраивать публичные скандалы? Сложно было даже предположить, что кто-то из аристократии на это способен. Оказалось, что не только способен, а, кажется, кое-кто даже получает от этого удовольствие, иначе какой смысл вклинивать в бенефис Пожирателей Смерти свой дуэт?
Люциус бросил взгляд на жену, стараясь понять, что она думает обо всем происходящем, но та теперь неотрывно смотрела на людей в масках, и Малфой задумался, узнает ли она сестру и дядю.
- Дуэль вопреки всем традициям и семейный скандал впридачу, - негромко проговорил он, ни к кому конкретно не обращаясь и не особо рассчитывая на ответ. - Даже удивительно, во что может превратиться совершеннолетие юной мисс Слагхорн. Где она, кстати? Наслаждается праздником в той же мере, что и остальные?
Или её все-таки увели? Интересно, над домом уже висит Метка? И если да, скоро ли здесь объявятся господа авроры?

Отредактировано Lucius Malfoy (2014-12-01 21:02:03)

+4

33

Я пытаюсь пробраться в центр, словно там мне откроются причины всего происходящего. Я начинаю осознавать, что придерживаться милого нейтралитета вот-вот станет неактуально.  И знаете что? Мне все равно. К сожалению, я не склона защищать кого-то, кроме своей семьи или себя. Наверно, стоит поменять слова в последнем предложении местами, по мере актуальности. Они все хотят бороться за вид общества, которое им больше нравится, а мне все равно. Я аполитична. Я просто хочу, чтобы это мероприятие прошло удачно, потому что я вложила в него слишком много сил и просто, потому что я так хочу.
    Я пробираюсь сквозь толпу, которая начала нездорово оживляться. Кто-то даже умудрился наступить на мою мантию и даже не извинился, если бы тела других гостей не спрятали этого человека в толпе, он бы получил порцию болезненных проклятий. Это новая мантия и ужасно дорогая. К сожалению, даже моя мантия меня волнует больше чем магглы. Где-то в ногах я потеряла свою маску. Впрочем, пример с сожжением ведьм на кострах – это не удачный пример. Все же, если уж чистить магическую кровь, то надо ответственнее подходить к интеллектуальному отбору. Ну право, каким же надо быть магом, чтобы кучка малообразованных и отсталых от прогресса магглов могли тебя сжечь? Только не рассказывайте о пацифизме в магическом мире. С ним не выжить в наше время. Честно говоря, в любое время.
  Когда я добираюсь к центру, путь куда был долгим и измучил меня, ухудшив мое настроение, мне пришлось наблюдать не очень приятную картину. Как обычно, мне повезло получить место в первом ряду, на этот раз, к сожалению. Кажется, я чувствовала, как пламя касается и моих щек. Я спрятала мантию за ноги, чтобы случайно не поджечь подол. Какая безвкусица, устраивать подобные представления в высшем обществе, в здании, еще и на приеме без предварительного обсуждения с организаторами. Верх хамства! Только я этого не произнесу вслух. Просто обреченно признаю, что прием провалился, и следующий раз меня будут просить не о вкусных закусках, а об улучшенной охранной системе, если вообще будут просить.
  Девушка кричала и пыталась высвободиться из веревок. Я стояла так близко, что кажется, даже чувствовала запах паленых волос или просто моя фантазия слишком буйствовала. Я морщилась и отворачивалась в сторону. Мне не нравилось происходящее. Я хотела, чтобы кто-то это прекратил или промотал куда-то дальше, туда где все уже закончиться. Не подумайте о том, что мне было очень жаль девушку, а я просто слишком слабая, чтобы ее спасти. Мне просто противно за всем этим наблюдать. Я отворачиваюсь просто чтобы не смотреть. Делаю несколько шагов назад, чтобы уйти куда-то подальше, но не могу. Маги за моей спиной стали слишком цельной стеной. Это отвратительно.
Подобные представления не стоит устраивать для элиты Магической Британии. Это слишком изысканные люди и подобные вещи не заставят их творить подобное, скорее просто повергнет в отвращение, страх и вызовет различные расстройства личности.  Мне было неприятно тут находиться, я просто хотела исчезнуть и услышать об этом из газет, а не как очевидец.  Но, о Мерлин, этот прием, о котором все говорили и которого многие ждали, а так же о котором будут говорить, но увы, не в хорошем свете – это моя работа. Конечно, не я жгу эту девочку, но какая разница. 
Я вздрагиваю от отвращения. По правде говоря, мне слишком душно и я хочу немедленно выйти на свежий воздух. Возможно, я начинаю паниковать. Внизу живота формируется комочек небольшой истерики, который хочет вырваться наружу. Еще и музыканты играют отвратительно. А ведь говорили, что с импровизацией у них все просто замечательно! Все лгуны!
Словно имеющего представления было мало, они решили устроить еще и дуэль. Я не удивлена, но скорее бы все закончилось или хотя бы дайте выйти. Это ужас. Не думала, что сегодняшний вечер закончится чьей-то смертью. Даже не подозревала, но, по всей видимости, недавно объявившиеся гости и обратившие на себя все внимание толпы, хотят эпичного конца. Мне жаль их всех. Большинство – точно. Я долго не оправлюсь от этого мероприятия.

+4

34

Да уж, неловкая ситуация.
Иоланда с хорошо скрываемым ужасом смотрела на маску в своей руке, прижатой к груди. Сердце билось как бешеное, норовя переломать ребра, прорвать ткань и вырваться наружу. Она слышала, как Эдмунд удивленно восклицает её имя, а следом опешивший муж выдавливает неподобающее светскому этикету фривольное обращение. Слышала всё это и корила себя глупость – как можно было так оплошать и вместо маски-артефакта схватить пусть и любимую, но совершенно обычную. Пара минут, на которые её внешность ещё была бы чужой, можно было бы использовать с толком – отвернуться и снова завязать ленты, но у Ланы их не было, этих драгоценных крох времени. Её уже узнали все, кто только хотел узнать.
Женщина мягко высвободила руку из руки Боунса, обхватила злосчастную маску-предательницу посередке и обратила на дальнего кузена взгляд, который не предвещал ничего хорошего.
- Да, - просто подтвердила волшебница, обращаясь к обоим мужчинам, улыбаясь краешками губ и чуть приподнимая подбородок. Выдала себя, так уж будь добра делать вид, что так и задумывалось изначально. – Джим и не знал, что я здесь. Я прибыла на бал недавно. А оказалось, что тут не праздник, а перформанс с дурным сценарием и отвратительной режиссурой. Это выбило меня из колеи…
Иоланда не договорила. Захлопнув рот на середине фразы, она поджала губы, неодобрительно посмотрев на разбитый под ногами стакан, достала волшебную палочку и невозмутимо взмахнула ей. Целый бокал прыгнул ей в руки.
Со стороны это, должно быть, выглядело абсурдно. Невдалеке странные люди в масках жгут на костре девушку и устраивают показательно-агитационный митинг, а белокурая женщина зачаровывает разбитые стаканы, недовольная беспорядком. Как будто она находится в своей гостиной, а все, что за её спиной, - просто сюжеты старинных полотен, продолжающие по законам волшебства двигаться и жить.
Реджинальд был зол. И, как и всегда, первой его реакцией было причинить ей боль, хотя бы исподтишка. Стараясь не думать о том, какие неудобства ей доставляет резко перекрученная на запястье кожа, она почти покорно шагнула следом за мужем, позволяя увести её от Эдмунда и всех недавних «соседей». Руки Ланы были заняты, но, видимо, эмоции её настолько перепутались и зашкалили, что все ещё зажатая между пальцев палочка в ответ на внутреннее состояние хозяйки стрельнула снопом искр.
Главное, чему она научилась за годы совместной жизни с Флинтом, это пропускать мимо ушей половину его обвинительных речей. Пока Иоланда тащилась в кильватере, слова супруга звучали для неё не отчетливее, чем бубнёж старого эльфа-домовика. Стоит уточнить, что к эльфу она не прислушивалась.
Где-то позади всё ещё измывались над несчастной девушкой, нашлась мисс Персефона, родственника Иоланды вызвали на дуэль. И волшебница ещё бы последила за происходящим в центре зала, если бы Джим не решил, что эта гостиная – самое подходящее место, чтобы выяснить отношения, и именно это время – время в очередной раз поскандалить. Как ни прискорбно было это осознавать, но Лана, не любительница всяческих потрясений и спонтанных публичных концертов, предпочла бы сейчас вместе со всеми шептаться об ужасе происходящего, чем оставаться один на один с супругом и филигранно сочинять своё алиби.
Спокойно и почти равнодушно глядя в глаза Реджинальду, Иоланда дождалась, пока он выговорится. Она старалась держаться как человек, который ни в чем не виноват. Её не пугал ни его взгляд, полный ненависти, ни движения, таившие в себе угрозу. Как будто для неё новость, что он её ненавидит. Да и вряд ли он обезумел настолько, что убьет её на глазах у всего высшего света магической Британии.
- Довольно, - бросила женщина, резко вырывая свою руку из хватки мужа. Она смерила Флинта взглядом, полным отвращения. – Ты и так привлек к нам слишком много внимания. У тебя все предатели и мерзавцы, и я в первую очередь, - усмехнулась Лана и поискала глазами место, куда можно пристроить уже порядком надоевший стакан. И зачем она взялась устранять последствия истерии Джима, оставила бы всё как есть. – Маркусу стало лучше, он заснул, и я захотела присоединиться к тебе. Я надеялась, мы забудем сегодняшнюю ссору, и ты обрадуешься моему появлению. Какой непозволительной наивностью  было так полагать. Впрочем, это уже не важно. Ты как никто другой умеешь втаптывать в грязь все добрые помыслы, без разбора. Ещё вся эта идиотская комедия… - Иоланда замолкла на секунду и недовольно свела брови, подозрительно оглядев какого-то волшебника, пристроившегося неподалеку. Подслушивает?
- Джим, - теперь уже Лана, стремительно сменив тему и тон, схватила мужа за руку и нетерпеливо дернула на себя. – Надо отсюда уходить. Я не хочу, чтобы наша семья была замешана во всем этом. Ты меня понимаешь? Или будешь продолжать устраивать истерики?

Отредактировано Yolanda Flint (2014-12-05 17:56:32)

+5

35

Эдмунд видел, как кто-то освободил девушку от пут, и она чуть в буквальном смысле не свалилась с постамента, однако стоящий неподалеку человек вовремя успел её поддержать – всё-таки, нашёлся человек, способный на это. И теперь девушка стояла, затравленно глядя вокруг.  Парень чувствовал, как она буквально пожирает его глазами. Его и тех, кто это сделал с ней. Он ждал, что она бросится бежать, но она стояла, как истукан, видимо, пребывая в глубоком шоке от произошедшего. Эд хотел сказать ей:  «Ну же, что ты стоишь? Беги», ‒ но не успел, его отвлекли совершенно неправильным образом, это был один из людей в серебристых масках. Молодой волшебник мог знать его, но даже голос не казался ему знакомым, а Эдмунд хотел видеть лицо того, кто предлагает ему дуэль. Боевая магия была не самой развитой среди его способностей, но заклинания всегда удавались выпускнику Гриффиндора хорошо, да и в ином случае он бы не смог сказать «нет», ведь трусость, проявленная при подобных обстоятельствах, отразиться на всей его дальнейшей жизни, он попросту не мог придумать другого развития событий со своей стороны, кроме согласия. Эдмунд не делал выбор, он просто шёл по единственному возможному пути, но он не знал, что на избранном пути его ждут неожиданные сложности.  Звон разбитого стекла перекрыл знакомый голос – тот самый,  который он всегда был счастлив слышать. И его глазам предстала та, на которую он всегда был счастлив смотреть. До этого момента. «Нашлась, ненаглядная моя…» ‒ проскочила в голове мысль, и на сердце потяжелело от того, как крепко она взяла его за руку, сжимающую волшебную палочку. Впервые за всё время с того момента, когда он впервые увидел её, молодой мужчина почувствовал, что не хочет видеть её здесь и сейчас, а желает, чтобы она просто ушла, разрешив ему делать то, что не сделать он не может. Нет, он не хотел прогнать её, спрятать, укрыть от всех несчастий, он уже знал о ней достаточно, чтобы понимать, что такое поведение ей несвойственно. Сейчас он хотел, чтобы она поняла мотив его поступка, почувствовала, какой он на самом деле и поддержала, даже если очень боится за него, просто поверила в то, что поступить иначе было для него самым невозможным  событием в жизни.  Поэтому он повернулся к ней лицом, так, чтобы другие не могли видеть его выражение, только она. Их лица были так близко, что он мог бы поцеловать её, почти не прилагая усилий. Эд видел её глаза, выражающие испуг, он понимал, что она хочет всеми силами удержать её,  но…  Крепко сжав второй рукой ладонь, что держала его ведущую руку с волшебной палочкой, Эдмунд одними губами произнёс:
‒Будь моей женой.
И это означало не то, что он повторно делает ей предложение, он не просил её так, как в тот первый раз несколько дней назад, которые растянулись в целую вечность с этими суматошными знакомствами с родителями и организацией спешной помолвки. Боунс передавал ей этой фразой совсем другой смысл. «Будь моей женой здесь и сейчас, будь моей опорой, верь мне, пожалуйста, верь мне, поддержи, и я всегда буду поддерживать тебя».  Ему не хотелось верить, что он сделал неправильный выбор, только не сейчас, когда он уверен, что их жизни связаны, и не в эти тёмные времена. «Ты же знаешь, ты же понимаешь…что происходит.»  Мужчина не был до конца уверен, что её ладошка, до боли сжимающая его руку, чуть расслабилась, отпуская его, но у него уже не было времени проверять это – люди в зале, притихшие, ждали его ответа, того же ждал и человек, вызвавший его на дуэль. Он аккуратно высвободил свою руку с волшебной палочкой, и, отгоняя волнение, вызванное тем неприятным моментом, когда Персефона бросилась его уговаривать, сделал два шага вперёд, чтобы одновременно приблизиться к волшебнику в серебристой маске, и оставить невесту за своей спиной – не видеть её глаз и спрятать за собой от мужчины, который смотрел на него, ожидая ответа.
‒Я согласен, ‒ кивнул Эдмунд, тут же без предупреждения делая движение волшебной палочкой, ‒ Но я должен знать, с кем борюсь, Акцио, серебряная маска!
Он произнёс эти слова без перехода, направляя волшебную палочку прямо в лицо волшебника и надеясь лишь, что маска не держится на магии. Вот тогда это действительно будет нечестная дуэль,  но даже от такой дуэли на глазах у всего зала чистокровный волшебник не посмеет отказаться. Он тоже раб общества, воспитавшей его толпы, не все её законы отринуты им, и дело даже не в том, что они собрались здесь, чтобы отпраздновать именины племянницы Слагхорна – об этом событии всем уже подобало забыть в сложившихся обстоятельствах, ‒ а в том, что дуэль следует принять, если она за правильное дело. Жаль только, что Боунс выигрывал затеваемые дуэли далеко не всегда. Оставалось лишь надеяться, что это происходило потому, что эти дуэли были шуточными. Ненастоящими, и на кону не стояло важных вещей, которые помогли бы Эду собрать всё своё мужество и волшебную силу, сосредоточиться и победить.
«Но даже если она держится на магии, почему она не должна слететь с его лица

мини-содержание

Объяснился с Перси, согласился на дуэль, применил манящие чары к маске пожирателя.

[ava]http://sa.uploads.ru/eYJn2.png[/ava]

+5

36

У них не было времени, чтобы стучаться в каждую дверь и разговаривать с кем-либо лично. Сейчас каждый по-своему смел, потому что быть смелым в толпе легче, чем тет-а-тет со смертью. Равнодушным быть легко, когда палочка направлена не в твоё лицо. Осознают ли нынешним вечером гости Слагхорнов, что их статус и высокомерие не спасут от рокового прихода гостей, если Лорд сочтёт их действия оскверняющими чистокровное общество.

- Не правда ли, трогательно? – усмехается под маской Розье, по его голосу не понять, всерьёз ли он говорит или насмехается над Эдмундом и его невестой. Хотя слов было не разобрать, догадаться о том, что мисс Фоули уговаривала жениха не ввязываться в дуэль, не составило труда.

- Полно, дорогая, может быть, ты ошибаешься, и мистер Боунс всё же решит проявить себя, - чуть менее насмешливо отозвался он, одарив племянницу взглядом, в котором смешались гордость за собственную семью и удивление перед этой юной, но уже такой опасной персоной. Розье непременно добавил бы что-то ещё, если бы его внимание, как и большинства присутствующих в зале, не украла бы семейная сцена Флинтов. И это было бы даже забавно, если бы не было столь неуважительно в отношении Пожирателей.
Брови сошлись на переносице, и Розье сделал магический пас в сторону семейной пары. Секунду казалось, что ничего не произошло, и магия сильного волшебника дала сбой, но в следующее мгновение случилось нечто презабавное. Реджинальд Флинт открыл рот, чтобы вновь произнести что-то ещё более неприятное, но изо рта не вырвалось ни звука. Та же участь постигла и его супругу.
Вопреки рассуждениям мистера Малфоя метка над поместьем Слагхорнов ещё не возвышалась, поскольку на настоящий момент ещё ни один человек не пал от рук приспешников Лорда. Но и это можно было бы уже исправить, тем более, что один доброволец у них уже появился.

- А теперь, когда нас никто не отвлекает, я предлагаю начать. Видишь, милая племянница, а ты сомневалась в благородстве мистера Боунса, - Розье слишком рано расслабился, потому что в следующее мгновение мистер Боунс решил поступить весьма хитро, но недостаточно умно. Его заклинание не успело сорвать маску, держащуюся на волшебстве и, по сути своей, этим волшебством и являющуюся. Но джентльмен запомнит этот момент надолго. Мистер Розье невербально выставил щит, защитивший его от воздействия слабых заклинаний, и прижал ладонь к лицу, удерживая серебряную маску на месте.
- Дорогая, не будешь ли ты так любезна продемонстрировать мистеру Боунсу, как воспитанные люди ведут себя на дуэлях? - проговорил он, стараясь оставаться учтивым. Он бы ещё мог сыграть в благородство, но Белла не отпускала никого живым из своих цепких рук. Розье был взбешен выходкой юного наглеца. Если бы Боунс видел лицо Розье в этот момент  - если бы маска спала, он бы понял, что заполучил кровного врага.

Его взгляд изучил толпу, прежде чем волшебник заметил Эсме Чемберса, готового вот-вот бросится на защиту друга. Вот только стоило ли прерывать веселье так рано? Розье вполне конкретно махнул рукой в сторону хит-визарда, и едва ли кто-то заметил бы это движение, кроме адресата данного обращения. Пусть Люциус сегодня остаётся лицом нейтральным, разве составит ему труда помочь в отвлечении благородного волшебника, жаждущего выдернуть Боунса из передряги?

+3

37

Да ниспошлют Мерлин и Моргана быструю и чистую смерть этому юному идеалисту! Возможно даже сегодня, от самого дядюшки Розье. В конце концов, предупредить оппонентов о своих намерениях, было весьма мило со стороны бывшего гриффиндорца. Пожиратель выставляет щитовые чары, и манящие, как следствие, не действуют.
− Дорогая, не будешь ли ты так любезна продемонстрировать мистеру Боунсу, как воспитанные люди ведут себя на дуэлях?
− Как я могу отказать? Мои методы обучения светским манерам, весьма своеобразны, дядюшка, но эффективны, − усмехается Белла. Она готова доказать каждому, кто считает себя умнее, что кнатта ломанного не стоит весь их интеллект, если придется столкнуться с ней. Невозможно предугадать действия той, чьи мысли отравлены (благословлены?) безумием. − Ты согласился на дуэль по нашим правилам,− обращается ведьма к Эдмунду. − Будь паинькой, соблюдай их. Я покажу тебе, что будет, если ты этого не захочешь, − Беллатрикс отыскивает взглядом магглокровку, окружает себя сферическими щитовыми чарами, и направляет палочку в сторону девицы. – Crucio!
Проговаривая каждую букву, чтобы пыточное проклятье проникло в каждый закоулок поместья, чтобы достигло слуха каждого собравшегося здесь волшебника (нечистого кровью особенно), чтобы было услышано всеми и вся. Вот чего спесивцам нужно опасаться. Не смерти, но потери достоинства, что должно быть неотделимо от любого, кто зовет себя аристократом. Того самого достоинства, что они предпочли оставить на хранении в подземельях Гринготтса, будто это лишь ненужная побрякушка, лишь стекляшка, чей блеск померк, а внешний вид заметно поистрепался, которую и хочется, и колется выбросить. Вот она и продолжает пылиться год за годом, десятилетие за десятилетием, только потому, что для сего титанического усилия нужно – немыслимое! – поднять руку и замахнуться как следует. Уже не говоря о том, что поступку должны предшествовать мысли, правильные мысли, коим весьма сложно пробраться в головы волшебников. Нет, это слишком для ленивой апатичной знати, предпочитавшей закрывать глаза если не на все, то на слишком многое. Видят, скорее всего замечают эти изменения, эти опасные перемены, и закрывают глаза на приближающиеся жернова, что смолотят всех их в прах, который будут осквернять грязнокровые твари, да только смирились уже, посчитав за неизбежность. Даже не попытались остановить, не то, что повернуть вспять или уничтожить. Деградировали, выродились настолько, что не прочь даже выяснить отношения прилюдно, как Флинты (Мерлин и Моргана милосердные, как же вовремя Розье заставил их замолчать, ведь наверняка перекричали бы корчащуюся от Круциатуса девку), способны лишь бросаться пустыми словами, храбриться, подобно будущей миссис Боунс, (да и та смолкла, стоило на неё прикрикнуть) и её горлулье-родственнице. И именно поэтому воспитательный процесс не будет включать в себя ласковые увещевания и нежности. Коснешься их робкой рукой, и они обратятся железом. Но окажутся из стекла, когда тяжелый кулак, облаченный в стальную перчатку, будет диктовать им свою волю.
Беллатрикс прекращает пытку. Жертва тяжело дышит, глаза её широко раскрыты и устремлены в потолок. Никуда не денется в ближайшее время. Теперь можно вернуться к дуэли.
− Надеюсь, эта маленькая демонстрация не отбила желание геройствовать и спасти невинного агнца? – ласково проворковала мадам Лестрейндж. Если мальчишка еще не понял, то он находится в окружении людей, которые дремотно наблюдают за тем, как на празднестве, посвященном юной волшебнице, творится Мерлин знает что. Никто не пожелал остановить саму Беллатрикс, хотя все прекрасно понимали, что грозит её жертве. Не привлеки дядюшка внимания, собравшиеся бы и дальше были заняты исключительно своими делами. – Если нет, прошу, господа, можете начинать.
Они здесь почти закончили. Милорд приказал понаблюдать за поведение двух персон на этом событии: Слагхорна и Малфоя, которого нарочно не известили о рейде. Первый открыл Повелителю нечто важное, еще во время его обучения в Хогвартсе. Об этом событии упоминалось вскользь и почтительным шепотом, почему от Пожирателей требовалось лишь спровоцировать Горация. Негоже, если его стены кабинета профессора зельеварения были не единственными свидетелями того разговора. Что же касается Люциуса, ставшего не так давно попечителем школы чародейства и волшебства, то он должен был быть вне всяких подозрений. Тем более вне подозрений досточтимого директора Дамблдора. А развлечение с грязнокровками и магглолюбцами – это так, приятная, милая сердцу в частности этой ведьмы мелочь, не более.

Отредактировано Bellatrix Lestrange (2015-01-29 11:13:31)

+7

38

Альберт не мог поверить собственным глаза. “Он глуп, Перси, он глуп, как горный тролль,” - досадовал внутренний голос Мальсибера, глядя на жалкие потуги Эдмунда как-то выделиться из толпы чистокровных волшебников. Юноша думал о себе и о том, чью жизнь он решил спросить. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он принял вызов. Этому недоноску не пришло в голову даже на мгновение задуматься, в авантюру насколько рискованную он решил ввязаться. Он подставил не только свою семью - о, если бы! - он даже не представлял, что подвергает опасности Перси, когда та ещё даже не стала официально Боунс. А Перси была частью их семьи. Стоило ли говорить, если Альберт не мог оставить в прошлом свою проклятую сестрёнку и приглядывал за ней издали, несмотря на статус её статус официально мёртвой - за той частью семь, что была официальной и близкой, он присматривал ничуть не менее тщательно. Разумеется, не озвучивая собственных пристрастий. Он знал, что между Гвинет и Перси есть Агата - связующее звено, которое едва ли расскажет одной о существовании второй. Чабб была закрытой, как шкатулка с секретами, и многие из них не знал и сам Мальсибер. Хотя Агата никогда и не стояла в его списке людей, которых следовало бы облагодетельствовать своим вниманием.
Перси не была похожа на Агату, даже несмотря на собственную настойчивость, переходящую в некоторых ситуация в бойкость, Фоули всё же не казалась чистокровному волшебнику той, которая была способна за себя постоять. Она сегодня сумела уйти от Альберта, вывернуться из его рук и вновь найти жениха. И, разумеется, была рада подобному положению дел. Но юная колдунья не отдавала себе отчёта в том, что Альберт и не ставил себе целью причинить девушке какой-либо вред. Он старался предупредить её, что ж. Фоули предпочла ослушаться. С этим Альберт тоже умел справляться. Жаль только, что теперь методы будут не столь приятными.
Альберт достал волшебную палочку. Теперь его ничто не отвлекало. Дружелюбная старушка была увлечена беседой, Эдмунд был в самом центре внимания, мистер Флинт решил сделать объектом своего бурного интереса на этот раз не алкоголь, а собственную супругу, которая была для него интереснее всех пыток, судя по всему. Альберт колебался, не зная, решаться ли ему или нет, и в этот момент Эдмунд Боунс совершил глупость, на которую, как казалось Мальсиберу, не способны даже самые последние идиоты. Этот благородный осёл постарался стянуть маску с Пожирателя. Чего ради? Чтобы вечером труп Боунса был обнаружен где-нибудь по дороге из поместья Слагхорнов? Даже по реакции волшебников, которые не спешили выступать в защиту незнакомки, он не понял, что попал в логово змей? В Министерстве магии было бы разумнее совершить подобную хитрость. Но здесь подавляющее большинство догадывалось, чьё лицо скрыто маской. Правда ничего не докажет, она только убьёт - в этом Альберт был почти уверен. Теперь его волнение стало лишь сильнее, и он направил палочку на Персефону, прошептав одно из непростительных заклинаний - “Империо”.
Мисс Фоулин, для вас этот вечер окончен. Ну же, двигайся ко мне, спокойнее легче, грациознее. Это бенадёжно. Она идёт, как пьяная. Ещё немного и кто-нибудь заметит, что с девушкой что-то не так. Надо вывести её, пока она не стала способом контроля над этим ослом,” - когда Фоули с горем пополам добралась до Альберта, он смог вздохнуть спокойно, уже не обращая внимание на то, что, вероятно, Эдмунд получил Круцио от Беллы. Он это заслужил, и спасать Боунса не было никакого желания. Пусть узнает цену своеволия на глазах у Пожирателей. Он думал, что ему всё сойдёт с рук, всерьёз полагал, что сможет выиграть, схитрив. Альберт лучше всех других знал, что порой выйти сухим из воды помогает не хитрость, а простота и глупая улыбка. С дурака взятки гладки. А с дурака, который проходил мимо - тем более. Иногда проявление характера - это тоже неоправданный поступок, и сейчас этот поступок мог стоит Эдмунду жизни. Это будет грустно, если Перси станет вдовой, не успев выйти замуж. И эту историю Альберт уже наблюдал со стороны однажды. Но Фоули сильная, она не будет всю жизнь убиваться, появятся и другие женихи, возможно, не сразу, но со временем их будет достаточно. Она ещё молода, ей некуда спешить, у неё есть время, чтобы залечить душевные раны и справиться с горем. Лучше уж пусть она потеряет свою первую сильную любовь, чем лишится собственной жизнь или, что хуже. статуса. Как человек, который умеет убивать и убивает, Альберт знал настоящую цену жизни. И он мог сказать, что лучше с ней расстаться без сожалению и в один миг, чем пасть в немилость и до конца своих дней прятаться и дрожать от страха. А именно это и будет ждать Перси, если она встанет на сторону Эдмунда. Малодушно решать  за неё, что для неё будет лучше. Но девушка в двадцать один год не может быть объективной и смотреть в лицо суровой правде. Люди всё ещё влюблялись, женились. заводили детей, искали работу и геройствовали, до конца не веря, что началась война. А она была - уже не за дверями, а стояла, перешагнув через порог незваным гостем.

Свернутый текст

Я пришёл развлечь Перси.

+6

39

– Хочешь сказать, ты меня не предавала? – жар ее тела и стремительный пульс подогревали мое желание вцепиться ей в глотку. Давно я не ощущал такой ненависти. Даже когда застал ее за изменой, я не чувствовал злости. Тогда я был опустошен, обескуражен, я был на грани самоубийства, но я не чувствовал ненависти. Может быть тогда я все еще любил ее? Может быть тогда мое сердце еще билось? Оно стало камнем не в одночасье, а постепенно, когда я из раза в раз поднимал на нее руку, орал на нее, словно ненормальный. Я сам заключил себя в эти тиски, но это случилось из-за нее. По ее вине.
– Ты серьезно думаешь, что я поведусь на эти якобы добрые помыслы? – я смеюсь ей в лицо, а она одергивает руку, что стимулирует меня к очередному «хватанию», теперь уже за предплечье. – Вся твоя напускная доброта — вот это настоящий спектакль. Упрекаешь меня в мнительности? Ты сама каждый раз даешь мне новый для этого повод. Как же ты не понимаешь, Иоланда, ты виновата в этом сама.

    Я натурально ощущал, как злость заставляет мои руки дрожать от нетерпения. Я чувствовал, что хочу ударить ее, и я бы сделал это, если бы не одно но: я категорически не хотел радовать окружающих развернувшимся перед ними представлением. Смутно осознавая, что творится вокруг, я надеялся, что гости настолько поглощены устроенным пожирателями шоу, что не обратят внимание на наши семейные разборки. Но я глубоко и очень сильно ошибался. Как мог я рассчитывать на здравомыслие этой тупорылой толпы, которая так жаждет зрелищ? Девку так и не сожгли, и я представил, как весь этот сброд синхронно вздыхает и расходится со словами «Вот черт, а я так хотел посмотреть на это!». Они обвиняют меня в равнодушии и в злоупотреблении алкоголем, хотя на самом деле все хотят увидеть, как кого-то убивают. Все хотят крови. Кто-то ради того, чтобы потешить внутреннего маньяка-извращенца, кто-то для того, чтобы можно было хвастаться своим друзьям и коллегам «Вы только представьте, я выжил при нападении пожирателей!». Кто-то для того, чтобы каждый, кому он расскажет об этом, будет жалеть его. Тешить свое самолюбие тем, что такие якобы значимые события не прошли мимо тебя. Чувство собственной значимости вырастает на глазах, особенно у тех, кто не особо блещет интеллектом.
    А я что? Мне плевать на то, что происходит вокруг, потому что это меня не касается. А те, кто в углу зала жалобно всхлипывает, ничего при этом не делая, просто лицемеры. Но всех, конечно же, выручает юный мистер Боунс, у которого чувство самосохранения атрофировано напрочь. Что ж, пускай умирает ужасной смертью, туда ему и дорога. А зрители не будут обделены, зрители получат свое кровавое шоу, о котором так давно мечтали.

    Заметив, как сменилось выражение лица Иоланды, я удивленно вскинул брови. Давно она не смотрела на меня так жалобно и… ласково? Я почувствовал, как рвавшийся из меня зверь несколько утих, на мгновение, перестав скрести когтями по моей грудной клетке. Удивлению моему не было предела, но еще удивительнее было то, что я хотел было ответить ей, но не смог. Открыв рот, я не услышал ничего. Я почувствовал, как горло сковало. Жена, кажется, тоже была подвергнута этому явлению. Что это?
    Краем уха я услышал реплику Розье, и ответ не заставил себя долго ждать: он заткнул нас. Видимо старый пердун не в курсе, что, такие как мы, подкованные паранойей и вечным военным положением, которые мы называем «брак», довольно неплохо владеем невербальной магией. Неужели он этого не учел?
«Фините», – я направил палочку на жену, а потом подставил к своему горлу.
– Ты знаешь, милая, я не желаю терпеть такого обращения, – я зло сверкнул взглядом в сторону пожирателей, уже делая шаг от нее. Но я почувствовал, как ее хватка на моей руке усилилась, как она впилась пальцами в мою кожу, и я вновь развернулся к ней. Она смотрела на меня точно так же, таким же молящим взглядом, отчего мне резко стало не по себе. Я почувствовал, как ноги одеревенели и я не мог отступить от нее и на шаг. Меня поглотило чувство дежавю, такое явное и сильное, что я даже забыл, что хотел сделать минуту назад.
    Я взял Иоланду за руку и потянул ее за собой в сторону выхода.
– Уходим отсюда. Быстрее.

+6

40

внешний вид

черная парадная мантия, маска на левую половину лица белого цвета

Приглашение на торжество посвященное именинам троюродной племянницы мистера Слагхорна. Кто это была такая? Честно говоря, Эсме не особо и представлял, но в связи с тем, что фамилия Чэмберсов еще витала в воздухе магического мира и вообще что-то представляла, пусть даже не так ярко и явно, письмеца-говорилки или пафосные красивые конверты с приглашениями на то или иное событие все же приходили в домик в Хартфордшире из-за, как бы это сказать, почтения или дани уважения.

Естественно,  Матушка была не любительницей подобных светских встреч. Как говорила она: «Ваши эти волшебные сходки, уж поймите, я ничего против магии не имею, напоминают базар: как фермеры меряются своим урожаем и скотом, так чародеи и ведьмы стараются показать какой хвост чистокровных предшественников был у него/нее за плечами. Уж нет, меня больше на подобных ярмарках не будет…». Посему глава семьи тоже не ходил на подобные занимательные «кружки по интересам» без своей супруги. Жертвой стал Эсме.

Чародей слегка припозднился на мероприятие ввиду занятости на работе, у его напарника появилась, как говорят магглы, улика по какой-то краже, которая напоминала совсем не козни какого-то простачка-волшебника, решивший ограбить лавку с зельями, а какого-то темного мага, ну так считал Кристиан, и искал повод скинуть этот «висяк» на мракоборцев, за что в конечном итоге получил по шапке от самого Эсме за вызов на работу в свой больничный. От работы его отстранили и отправили на больничный из-за пойманного проклятья, из-за которого теперь левая рука полыхает алым огнем и причиняет кучу неудобств и мучений. Благо, сотрудники Мунго нашли способ, если не излечить, снять проклятье, то хотя бы его временно ослабить до легкого "тления". Всего-то нужно раз в два дня выпивать тройку очищающих зелий и приходить на курс рассеивающих чар. И все бы было хорошо, но такое "лечение" действует все хуже, а огонь добрался до середины предплечья. Но, как сказал Эдгар: "Мы тебя вылечим!". Эсме ему верил, посему каждую субботу он приходил в Мунго на попытки снять проклятье окончательно, пока безрезультатно, а пламя с каждым разом причиняет все больше мучений и боли...

Кристиан – славный малый, он стажер и ищет что-то зловещее во всех делах. То ли ему кажется, что все гадости творят темные колдуны, то ли он просто одержим ими, хотя весьма вероятно, что он просто мнительный. Как раз за свою мнительность он получает по «бубну» от своего наставника – мистера Чэмберса, хотя не только от него. Хоуп пару раз прикладывалась к нему локтем, за то, что тот грел уши там, где ему не нужно и умудрялась запрягать стажера по своим делам, что тот даже не подозревал. Нет, он не глупый, просто очень хочет помочь, и, порой, он этим и бесит. Ну, правда!

Только Эсме взял бокал игристого, как свет погас. На подобных приемах Эсме не часто видел культурную программу с номерами и подобными финтифлюшками, а поэтому немного насторожился. И не просто так.  Черные мантии, серебряные маски. Прям точный портрет тех, кто безбожно убивал направо и налево магглорожденных да, собственно, всех предателей чистой крови, собственно, как и сейчас: в одночасье милая леди была привязана к столбу и практически уже горела, как Эдмунд блеснул своей храбростью, доблестью, ну или безрассудством (да, скорее этим), на долю секунды раньше, чем хотел это сделать Эсме, и потушил огонь церемониального костра. К слову, о нем: Чэмберсу показалось странным то, что используется костер для сожжения ведьм.  Если ему не изменяла память, то на кострах горели многие волшебники и не по одному разу. Им нравилось это. Да и зачем подражать магглам? Нет, Эсме совершенно не оправдывал и не считал правильным поведение пожирателей, просто. Это было. Смешно даже как-то.
Собственно, как и то, что Эдмунд через минуту уже согласился на дуэль. Эсме прекрасно знал, на что способен Боунс, а посему решил поспешить на помощь другу. Видеть в гробу его ему совсем не хотелось, к тому же у него скоро свадьба! Внимание на секунду перешло на корчащуюся от круциатуса миледи. Дама в серебряной маске дала понять, что дуэль будет явно не игрушечная, как в детстве между Эсме и Эдом.  В этот момент мужчина, затеявший весь этот спектакль, махнул вполне конкретно в сторону хит-визарда, что, наверное, остановило бы парня в другой раз, но не в этот.

-Петрификус Таталус, - произнес он шепотом из пока еще толпы, направив на друга палочку, а затем поспешил выбежать непосредственно к Эдмунду.
-Думаю, что защищать эту даму, которая, к сожалению, не может за себя постоять, все таки лучше мне,  представителю полукровных. Не стоит проливать чистую кровь, ведь вы за это боритесь - за чистую кровь, - Эсме даже не представлял, что он делает,  импровизация пугала даже его самого, это было не похоже на него, видимо, страх перед потерей близких друзей дал волю разгореться кострищу чувств и сорвал голову молодому человеку, -  К тому же мистер Боунс не может ныне принять участие в дуэли, поэтому я предлагаю на замену себя, вы не против?

Чэмберс испуганно на миг посмотрел на лежащего товарища, а следом перевел взгляд на будущего соперника. В этом взгляде читалось многое: то, что он дорожил, пусть и не самым прекрасным во всем мире, а иногда это очень хорошо было видно, другом, его будущей семьей, что играло тоже не самую последнюю роль в поступке Эсме, ведь была видна даже логика в том, что жизнь одного человека – это не так важно, как две или, возможно, даже три.

-Господин, уж не знаю, как Вас величать, - начал парень, снимая перчатку с левой руки, по которой пробегали сине-желтые языки пламени, - Вы же, непременно, помните старинные правила о перчатке.
В след за словами перчатка с руки Чемберса уже приземлилась у ног гордого носителя серебряной маски, стоящего напротив. Своими поступками он откровенно злил соперника. И речь не шла о том, что один из дуэлянтов хвастался своими познаниями старинных правил дуэлей, нет. Скорее о наглости. Ему ничего больше не оставалось на то, что в порывах гнева тот сделает ошибку и Эсме этим мог бы этим воспользоваться.
-Ну что, - взведя палочку на изготовку, - начнем, или вам нужен секундант?
Боже, что я делаю, я подписываю себе приговор и личную аваду…

кратко

обездвижил Эдмунда, решив занять его место, помня о том, что у того жена, да и Эсме лучше в дуэлях.
откровенно говоря, выпендривался знаниями о дуэлях перед пожирателем, всячески его зля
готов к дуэли.

Отредактировано Esmé Chambers (2015-02-04 12:07:36)

+5

41

Беллатрикс опять занесла палочку, направляя её на только что горевшую на костре ведьму. На секунду Люциус задумался, применит ли она на этот раз что-то поинтереснее коронного непростительного, но родственница решила не радовать собрание оригинальностью и действовать проверенным способом. Жертва, с которой никто так и не снял эффект наложенного еще на костре "Силенцио", опять беззвучно кричала, теперь уже не просто от страха, а от реальной боли, пожалуй, даже большей, чем мог дать огонь, боли, которая не убивает, но иногда сводит с ума, боли, которую под влиянием магии ей дарил собственный разум. Была ли она в самом деле грязнокровкой или "условным противником" - кто мог знать. Кто на самом деле проверял её биографию перед тем, как выбрать на роль аллегории врага, которого можно встретить везде, на роль выскочек из магглов, которые посягнули на мир магии, его спокойное размеренное существование? Беллатрикс - едва ли? Прислуга под Империусом - тоже маловероятно. Конечно, имей девченка право на жизнь, она бы, наверно, попыталась отстоять его, припомнить родственников-магов или что-нибудь, что дало бы ей пусть призрачный, но все же шанс на спасение, на то, что люди в масках выберут сегодня вечером другую жертву. Но даже когда она могла говорить, просто невнятно кричала, тем самым как будто подтверждая правильность выбора. Но вот одна демонстрация закончилась.
И тут же вместо неё начинается другая: Флинтов лишают права голоса. Малфой устало вздохнул. Да, Пожиратели Смерти любили наглядные уроки, но этот вечер начинал напоминать учебный день в Хогвартсе. Скажем, первый понедельник после каникул: бессмысленный и беспощадный. Кажется, и профессора стараются, и материал должен был быть интересным, и надо бы принять участие... Но все выглядит настолько бессмысленным, что проще тихо отсидеться. Дабы не подтвердить собственным примером известный тезис о наказуемости инициативы.
От ностальгических воспоминаний бывшего слизеринца опять отвлекли Флинты. К лучшему, конечно, сложившаяся ситуация никак не располагала к тому, чтобы забыть о происходящем, полностью погрузившись в себя. Итак, Реджинальд с Иоландой, устроив небольшой семейный совет, сошлись во мнении, что пора домой. Люциус теперь наблюдал за ними с куда большей заинтересованностью. Кто-то должен был проверить первым, "а что будет если". Если, например, наплевать на педагогические порывы Розье и уйти в самый разгар представления. Если это окажется безопасным - много кто последует их примеру, если же нет... Если нет, то будет очень печально, но куда менее печально, чем если проявлять неоправданную храбрость самостоятельно.
Как он заметил указующий жест Розье, он и сам не понял. Наверно, просто вовремя обернулся. Еще менее понятным было то, почему, кажется, никто больше на эту пантомиму внимания не обратил. Видимо, присутствующие были слишком заняты, заключая сами с собой молчаливые пари о том, удастся ли чете Флинтов покинуть праздник. Один из гостей однако, похоже был больше озадачен предстоящей дуэлью. И - надо же - шел спасать Боунса. Именно его надо было остановить, если Люциус правильно толковал короткий жест Пожирателя. И хотя сам факт того, что ему отдают приказы здесь, не соизволив даже предупредить о планирующемся рейде, изрядно раздражал, Малфой отлично понимал, что служение Лорду и субординация не ограничиваются временем суток и локацией, и выходных здесь тоже не дают. Неподчинение могло бы стать фатальной ошибкой. Стараясь сдержать раздражение и выбрав из арсенала подходящее случаю заклинание с пассом, который был наименее заметен окружающим, аристократ направил палочку на спешащего на помощь Боунсу мужчину.
Помощь однако же оказалась достаточно необычной: фактически Чемберс сделал за инициатора дуэли всю работу, направляя на Боунса обездвиживающее заклинание. Вызов от полукровки Пожиратель вполне мог проигнорировать, и был бы при этом абсолютно прав: новый участник этого балагана не был родственником Боунса, да и по статусу был где-то далеко от аристократии, которую представлял Розье. Впрочем, все это было вопросом трактовок и долгих споров. А приказ был однозначным, и все еще не был отменен. Осторожно оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что все внимание окружающих все еще направлено не на него, Малфой направил заклинание в спину хит-визарду.
- Formido*

*

(невербально) Заклинание вызывает страх, но страх, являющийся самым жутким, кошмарным для оппонента, однако никаких образов или иллюзий перед оным не являет (если только его подсознание само не постарается). Отражается при помощи Reflecto.

Отредактировано Lucius Malfoy (2015-02-04 16:21:13)

+6

42

Оказавшийся рядом с ней блондин в полной мере мог поддержать разговор и вообще казался Элинед достойным представителем чистокровного рода: за чистоту, но не в маске, поддерживает разговор со старой леди, опять же, и против подобных странных акций. Современное искусство? О, эти люди не имеют с ним ничего общего, Вы уж мне поверьте. Озвучить свою мысль она не могла, окружающих не касалось то, кем она была в самом деле; но могла просто согласиться.
- Да-да, - задребезжала старушка, кивая и глядя при этом на то, как волшебник разрезает ленты на руках девушки, - Просто верх невоспитанности.
И вообще, сегодня чистокровное общество не радовало волшебницу даже тем единственным, ради чего стоили его терпеть - манерами. Где-то на заднем фоне раздавались звуки скандала, судя по интонациям и голосам, семейного. Элинед закатила глаза. Уж на что ее брат был неприятным человеком, она никак не могла представить себе его выясняющим отношения с супругой посреди приема. Даже если она провинилась. Даже если дома ей не поздоровится; ну потому что только убогие выносят сор из избы таким непристойным образом.
Мальсибер навряд ли узнала бы их по голосам, но в шепоте стоявших рядом можно было отчетливо различить фамилию Флинт. Странное семейство, она милая и благовоспитанная, он совсем убогий. Судя по информации, которой она обладала, подобные сцены не были редкостью для этой семьи, однако сама она свидетельницей скандала подобного масштаба становилась впервые - сказывалось ее частое отсутствие на всевозможных приемах в связи с путешествиями. Вслушиваться в семейную ссору она не имела ни малейшего желания - и та, в самом деле, вроде как временно затихла, возможно, повинуясь мановению чьей-то палочки.
Представление тем временем разворачивалось дальше; и вот грязнокровку уже пытали. Ситуацию лишь немного облегчало то, что наложенное ею заклятие беззвучия все еще действовало, и чтобы отключиться от ужасной сцены, достаточно было не смотреть на искривленный в беззвучном крике рот жертвы. Так Мальсибер и поступила, тем более что смотреть ей было неприятно не только на жертву, но и на палача. Грудной голос, приглушенный маской, но не потерявший от этого верхние визгливые нотки; хрупкое телосложение и даже как-то слишком громко стучащие каблуки - люди в масках были ей, в общем-то, безразличны, но вот то, что среди них так активничала женщина, употреблявшая к тому же грубые заклинания, заставило Элинед поморщиться, словно она увидела что-то неприятное - хотя что могло быть неприятнее осознания того, что кто-то из чистокровных леди предпочел это грязное дело спокойной жизни дома, с детьми и мужем. Примерно так же волшебница реагировала на известия о том, что какая-то из великосветских леди пошла работать: с ужасом, высокомерием и присущим ей в полной мере чистокровным снобизмом.
Дальнейшие события развивались как-то слишком быстро для Элинед; возможно, виновата была заторможенная реакция ее престарелой оболочки. Вот Персефона стояла на виду у всего чистокровного сообщества, держа за руку своего жениха и явно надеясь его остановить. Вот Боунс выкрутился из ее цепких пальцев с явным намерением продолжить дуэль. А дальше все стало совсем неявно. Персефона вдруг развернулась и с неестественно пустым, как успела заметить Мальсибер, выражением лица проследовала куда-то вглубь залы; Эдмунд упал, как подкошенный, а на открытое пространство рядом с импровизированным костром и потенциальными дуэлянтами вылез молодой человек, опознать которого по одной открытой половине лица она не смогла. Странно, я полагала, что с аристократами я неплохо знакома. Загадка разрешилась сама собой, как только мужчина открыл рот. Элинед брезгливо переступила с ноги на ногу, оказавшись в итоге на полшага подальше от него.
- Тоже мне, геройство, - она скривила губы и удивленно подняла брови, отчего морщин на ее старческом лице стало еще больше. Впрочем, почти сразу Элинед пришло в голову, что это, возможно, не слишком по-старчески - иметь активную мимику, и брови упали обратно. Об ее реакции на все происходящее, впрочем, красноречиво свидетельствовало ее ворчание, которое было слышно лишь паре ближайших соседей, - Если грязнокровка, значит, не родственник Боунсу, во всяком случае, не ближайший; он не может драться за него, поэтому пусть Боунс поднимается сам.
Уронил, судя по всему, его все тот же не представившийся грязнокровный; или кто-то еще; или он сам упал, неважно, пусть теперь встанет и дерется как мужчина - и умрет, как мужчина. И вот тут в голове Мальсибер произошло маленькое, но очень важное сражение. Та ее часть, которая была видна всем остальным, которая уже озвучила свое мнение насчет дуэли и занесла палочку, чтобы произнести "Мобили Тоталус" или что-нибудь еще в этом духе  и позволить Боунсу продолжать, вдруг оказалась перебита, сбита с мысли и с толку. Элинед вдруг представила исход сражения. Неудачный исход, при котором Боунса не убивают, но калечат, увечат ему психику или что-нибудь в этом же духе, и ее кузина затем проводит у постели больного остаток своих дней, ибо если в случае смерти Эдмунда можно еще было надеяться на то, что Фоули-младшая образумится и позволит родителям найти себе действительно достойного жениха, то если Боунса не добить, а лишь изувечить, то ее добрая и преданная душа не позволит ей нарушить однажды данное слово, и она изуродует себе жизнь. Держа палочку на уровне бедра, Элинед едва качнула ею:
- Stupefy.
Любовью к Боунсу она не воспылала, а посему выбрала первое попавшееся заклинание, которое не позволит ему продолжать дуэль. Далее следовало только найти Персефону и увести ее подальше - и от жениха, и от того места, куда она так странно и внезапно направилась до этого, потому что и там ее навряд ли ждало что-то хорошее. Волшебница медленно и с достоинством развернулась и, бормоча что-то про то, как ей надоел этот цирк, начала прокладывать себе дорогу к выходу, однако весь цвет магической Британии толпился вокруг, явно стараясь разглядеть, что же происходит там в центре круга, и пробиралась Мальсибер действительно с трудом. А потом ее вдруг резко толкнули - какой-то юноша, пробиравшийся в противоположную сторону, слишком активно раздвигал толпу. Удар пришелся прямо на правое бедро. Женщина чуть было не сложилась пополам от боли и была вынуждена задержать дыхание, чтобы с губ не сорвалось ни звука. Еще секунд тридцать она просто стояла, не шевелясь, а затем побрела дальше, едва наступая на правую ногу и вдавливая трость в паркет с удвоенной силой. Темные волосы Перси она заметила, по счастью, невдалеке, рядом с каким-то человеком... в серебряной маске?! Элинед была бы и рада подбежать и за руку оттащить кузину от Пожирателя, но такой возможности она была лишена, а потому лишь продолжала медленно приближаться к подозрительной паре.

+6

43

Реджинальд открыл рот, и, судя по выражению его лица, явно собирался отвергнуть предложение жены, пусть даже и назло, или выплюнуть какую-нибудь гадость в её адрес, которая наконец достигнет цели. Иоланда так крепко сжала челюсти, ожидая продолжения прилюдного скандала, что по её щекам прошла судорога.
Дементор его подери, если он и в самом деле пропустил мимо ушей её доводы и намерен и дальше выяснять отношения на потеху присутствующим, Лана просто развернется, бросит Джима и уйдет одна, и плевать ей, как это будет выглядеть в глазах общества! Шепот  об их семье и так превратится в открытое обсуждение после произошедшего, и наверняка станет темой пусть и гораздо менее животрепещущей, чем вторжение людей в масках на бал, но зато стабильно и связно из неё вытекающей.
Флинт всё ещё не произнес ни звука. Иоланде безумно захотелось поддеть мужа, и вариантов у неё было несколько: от раздраженного «Ты, кажется, хотел что-то ещё сказать?» до ядовитого «Ты наконец онемел от злобы?! Какое счастье!» И, хоть женщине были несвойственны подобные выпады, особенно на людях, сейчас она разозлилась настолько, что уже была близка к тому, чтобы произнести вслух неприятные слова. Но… Не смогла.
Миссис Флинт растерялась, но почти сразу сообразила, что произошло. Её щеки вспыхнули румянцем.
Это было грубо. Заставить обоих Флинтов замолчать таким способом, как будто прихлопнули свернутым в трубочку «Пророком» пару надоедливых мух, своим жужжанием отвлекающих от крайне важной беседы. Лана чувствовала себя униженной. Волшебница и так была неболтлива, а теперь её и вовсе лишили голоса. И этот человек, пришедший сюда насаждать «высокие» идеи о благородстве и чистоте крови, - разве он хоть на секунду подумал, как обращается с представительницей того класса, за который ратовал? Нет, он четко давал понять, что и среди вроде бы равных всегда будет существовать градация на власть имущих и «плебеев от аристократии». Этот маг, не стесняясь, объявлял о своем хозяйствующем положении. Он позволял себе командовать в не своем доме, считал допустимым использовать магию направо и налево без предупреждения, даже его позиция – на возвышении – без слов свидетельствовала о том, как высоко он себя ставит над всеми остальными.
Для миссис Флинт этот чертов день явно сложился неудачно. Ускользнувший из поля зрения МакДугал («Видел ли он всё это?! Ох, он наверняка ужасно зол!»), провалившаяся задумка с появлением на вечеринке инкогнито, публичный скандал с мужем, а теперь ещё и такое оскорбление – этого было вполне достаточно, чтобы Лана пожелала провалиться сквозь землю.
«Самый настоящий позор!»
Волшебница тихо кашлянула, прижав руку к груди, когда муж снял с них заклинание. Женщина понимала реакцию Реджинальда. Может, будь Иоланда посмелее, она бы стала рядом с Флинтом и поддержала его. Но в этом зале и так хватало храбрецов. Лана просто не могла позволить супругу перетянуть одеяло на себя – пусть уж лучше по-прежнему пугают Персефону, глумятся над Эдмундом, пытают незнакомую девушку, чем берут в оборот Джима.
Она никогда бы не подумала, что может с такой силой, почти неистово, физически кого-то удерживать. Иоланда словно приросла к Реджинальду, уперлась каблуками в паркет, руки будто окаменели на предплечье мужа. Если бы Джим сейчас шагнул дальше по направлению к пожирателю, задевшему его достоинство, она бы поволоклась следом. Миссис Флинт не отдавала себе отчета, почему не дает мужчине совершить то, что тот хочет сделать – из-за крохотной надежды таки скрыться от глаз, под шумок выбраться из обратившейся к новым действующим лицам толпы и уйти раньше, чем это насилие закончится убийством кого-то из присутствующих или же из-за нежелания, что этим кто-то может стать Режинальд, которого она несколько минут назад сама хотела бросить одного, нетрезвого, рассерженного до ярости? Или же это просто был страх за себя, ведь после Флинта следующая – она?..
Иоланда часто одним лишь взглядом говорила Джиму «Не надо». Но сегодня в глубине её напуганных глаз четко читалось «Пожалуйста». И, как бы плохи ни были их отношения, Флинт всегда умел одно – в тех ситуациях, когда они оба оказывались в трудном положении, мужчина сразу догадывался, что на уме у жены.
Лана крепко держала Реджинальда за руку, пока он вел её к выходу. Где-то в центре зала по-прежнему разворачивались события – выскочил незнакомый молодой человек, решивший заменить собой Боунса, пафосно бросил вызов пожирателю, измученная Круциатусом девушка лежала на полу, забытая всеми (но надолго ли?)… Миссис Флинт старалась не обращать на это внимания, не запоминать, не видеть – они наконец-то уходят из этого злосчастного зала, с этого проклятого бала! Но…
…всё же Иоланда обернулась. Обернулась и увидела, как сэр Гораций, внезапно схватившись за левую сторону груди, без сил прислоняется к мраморной колонне. Колени почтенного мага и профессора подогнулись, он дернулся, пытаясь удержать равновесие и не сползти на пол.
Женщина сама не заметила, как оказалась подле него и подхватила под локоть, не давая упасть. Слагхорн обратил на неё блуждающий, почти пустой от пережитого стресса взгляд, и его глаза начали медленно закатываться. Профессор был на грани обморока, тяжело дышал, и цвет его кожи стремительно изменился с бледного, как полотно, до землисто-серого.
- Реджинальд! – звонко выкрикнула Лана, оборачиваясь и ища мужа. Удерживать тучного мистера Слагхорна в одиночку было тяжело.
- Капли… - еле слышно прошептал Гораций, кренясь и ещё больше ослабевая. – Капли, сердечные, милая, пожалуйста…
Миссис Флинт перехватила пожилого мага поперек груди и почувствовала под своей ладонью, как сильно бьется его сердце. Иоланда судорожно вспоминала заклинания, которые могли бы помочь успокоить тахикардию, но в её голове вертелись лишь обрывки: «Corde… Corprohi… Tranqui…»
- Джим, помоги мне! – отчаянно попросила Лана. – Кресло, стул – сотвори что-нибудь! Принесите лекарство! – громко бросила женщина куда-то в толпу, надеясь, что её услышит хоть кто-нибудь из ещё вменяемых слуг или эльфов. – Что вы делаете!? – полетел уже в сторону людей в масках рваный, ожесточенный возглас. Миссис Флинт как будто забыла о всякой осторожности. Её глаза всё ещё выдавали её страх, но держалась она твердо. – Чего вы хотите добиться всем этим? Запугать до смерти? Поздравляю, вы в этом весьма преуспели!

+7

44

Крики несчастной жертвы разрывали бы души всем собравшимся, если бы заклятье немоты, наложенное одной весьма предусмотрительной волшебницей, не продолжало худо-бедно действовать, постепенно ослабляясь. Разумеется, она не кричала, но из открывающегося и закрывающегося в горьком вопле боли рта вырывались страшные хрипящие звуки, которые могли слышать те, кто стоял ближе всех.
Эдмунд Боунс после столь эффектной сцены, надо думать, ни за что не отказался бы от дуэли, если бы его вовремя подоспевший друг не соизволил изящно вывести из строя волшебника, совершенно не ожидавшего такого предательства со стороны Чемберса. Теперь ему оставалось лишь обездвижено валяться на полу, не в силах даже наблюдать за происходящим, так как упал он ровно так удачно, чтобы видеть лишь орнамент потолочной плитки да край изумрудно-зелёной мантии волшебницы, стоящей к нему ближе всего. Он даже не мог видеть, как незнакомец в маске уводит с приема его новоиспечённую невесту.  Наблюдать и прислушиваться к происходящему, гневно кипя душой молодому человеку тоже пришлось недолго, потому что невербальное заклинание Элинед тоже достигло своей цели, и волшебник потерял сознание.
Тем временем Альберт успел довести мисс Фоули до выхода и заклятье, наложенное Пожирателями на зал и призванное никого, кроме них не выпускать из зала, с легкостью расступилось перед ним и волшебницей, ведомой под Империо. А вот Флинтов, которые спешили покинуть этот праздник жизни, оно пропускать было не намерено. Иоланде повезло – она отвлеклась на Слагхорна, которому от всего происходящего стало плохо, а вот Реджинальду удача изменила – он как раз добрался до волшебной преграды, которую Пожиратели наложили на зал, где собрались приглашенные на приём, чтобы никого не выпускать, пока не завершится «представление», и она ударила его со страшной силой, так что волшебник отлетел назад, да ещё и проехался через всю толпу вплоть до места дуэли. Несколько челочек были сбиты им с ног, в том числе и Элинед, оказавшаяся у него на пути.
Заклинание мистера Малфоя угодило Эсме прямо в спину, заставив хит-визарда испытать такой ужас, что волосы на его руках встали дыбом.
Розье обнаружил вдруг, что Боунс оказался тем ещё дохяком, и уже валялся без сознания, в то время как дуэль ещё не успела начаться. Других защитников, кроме как мага сомнительного происхождения, у грязнокровки не нашлось, так что пожиратель презрительно скривил губы.
- Что же, вероятно, других героев в этом зале нет, разве что… - мужчина обратил внимание на Флинта, волей заклинания оказавшегося у его ног, - …мистер Флинт желает рассказать всему залу, как он позорно пытался сбежать?
Но нужно было заканчивать с мальчишкой Чемберсом. Тот не был достоин настоящей дуэли, да и невооруженным глазом было видно, что у того уже поджилки трясутся от ужаса. Разумеется, это действие заклятья вовремя среагировавшего Люциуса, но каков эффект!
- Фладжелло! – махнул рукой в сторону Чемберса волшебник, не обращая внимания на крики миссис Флинт. Общая картина была уже достаточно ясна, и они могли уходить, однако вмешавшийся в дуэль полукровка должен был получить свой урок. Заклинание плети ударило Эсме наискось поперек груди, обещая неминуемо оставить серьёзный след после удара, - Фладжелло! – повторил Розье, ударяя в то же самое место, дожидаясь, чтобы на месте заклинания проступила кровь.

+3

45

Я крепко держал ее за руку, так, что ей, скорее всего, было больно. Но я чувствовал, что мне скорее нужно выйти на свежий воздух, иначе я просто на просто взорвусь. Мое тело словно одеревенело, мышцы были напряжены, словно я готовился к прыжку или бежал марафон. Мои ощущения практически заменяли собой окружающую меня реальность, и перед глазами начинали плавать разноцветные круги. Я видел лестницу, ведущую вниз, видел огромную арку и закрытую дверь. Мне было совершенно плевать, отправят за нами кого-либо или нет, будут ли пожиратели преследовать нас или на время оставят в покое. Я не мог думать ни о чем, кроме побега. Я не слышал криков вырвавшейся из моей хватки жены и не видел, как Слагхорн упал на пол, как посинело его лицо. Я видел только арку и дверь.

Внезапно мои чувства обострились, и я ощутил оглушительной силы удар, который отнес меня, кажется, обратно, в сторону зала. Перед глазами поплыло, а в ушах стоял невыносимый гул. Я быстро поморгал, схватившись за голову, и почувствовал, как по моему лбу стекает горячая кровь; она же в момент окрасила белки моих глаз в красный. Даже не распознав толком, что произошло, я поднял голову и увидел возвышающегося надо мной Розье. На нем все так же красовалась эта чертова серебряная маска, но теперь я окончательно убедился в том, что это именно он. В свое время мой отец много времени проводил вместе с этим человеком, они часто собирались с остальными представителями аристократии у нас дома. Учитывая мою пусть тогда еще детскую, но очень стойкую память, я запомнил его, а в особенности эту несколько надменную манеру держаться. Я мог и ошибаться, но с каждой минутой уверенность в том, что это он, росла. Этот человек никогда мне не нравился. Мне вообще мало кто нравился из окружения моего дражайшего отца, а потому в том, что сейчас разгоралось внутри меня, не было ничего удивительно.
Когда давящий на мои барабанные перепонки гул несколько утих, а Розье, выплюнув на меня очередную «остроумную» реплику, отвлекся, я быстро достал палочку. Мои движения были уверенными, даже несмотря на мое состояние, а, возможно, даже благодаря ему. Я знаю, что двигало мной в тот момент, когда я, оставаясь сидеть на полу, направил палочку в спину Розье. Моя рука твердела с каждой секундой, а я чувствовал небывалый прилив сил, который даже на фоне моего посттравматического состояния будто бы концентрировался в моей руке, с силой сжимавшей палочку. Я буравил спину своего противника взглядом, пока он был занят истязанием очередного «героя», а потом, когда напряжение в моей кисти выросло до предела, я открыл рот.

Круцио! – мой голос, кажется, прозвенел во всем зале, я, можно сказать, даже не проговорил его, а просто проорал. Мои руки дрожали от той силы, которая исторгалась из палочки, а потому я схватился за нее другой рукой, чтобы ее не выронить. Мне было все равно даже на то, что я ударил своего соперника в спину, не предупредив и не заявив о своем желании вызвать его на дуэль. Честные методы — далеко не моя стихия, к тому же эта напускная, противная до рвоты вежливость, все эти поклоны и реверансы на фоне творящего здесь хаоса — истинное, чистейшее кощунство. Какого черта я должен соблюдать какие-то правила приличия, если эти люди заявляются туда, куда их не звали, и устраивают здесь такое представление, от которого у всех прибавилось по пучку седых волос? О каком благородстве и чести может идти речь, если эти люди истребляют себе подобных только потому, что они могут?
Я ведь тоже могу. Могу поднять палочку и ударить в спину того, кто оскорбляет меня. Я могу причинить боль тому, кто делает мне больно. Я делаю это всю свою сознательную жизнь, так почему же в этом случае я должен сделать исключение?
Я знал, какую боль причиняет это заклинание, ибо испытал ее на себе. Однажды, когда мне было около двадцати, мой отец, здорово разозлившись, применил это заклинание ко мне. Честно говоря, я достаточно хорошо знаком с этим заклинанием, потому что временами я тоже прибегал к его помощи, но никогда в жизни я бы не направил это заклинание на семью. Я знаю, что у моего отца холодное, черствое сердце, но я не думал, что он сможет применить такой метод к своему собственному сыну. Воспоминания о том коротком, но «познавательном» уроке, возникшие в моей голове в тот момент, только усиливали ненависть, переполнявшую меня.

Мне было категорически наплевать на то, что сделают остальные люди в серебряных масках, чтобы остановить меня. Эти мысли не касались моего разума в тот самый момент, когда я направил на него палочку и произнес заклинание. Я знал, что ожидает человека напротив, и от этого по моей груди разливалось тепло.

+

CRUCIO / КРУЦИО
Cruciatus (Unforgivable) Curse (Непоправимое Пыточное Проклятие).
Этимология: от лат. cruciatus – «мука», crucio – «мучать, пытать».
Непоправимое Пыточное Проклятие: заставляет жертву испытывать сильную боль во всем теле. Эффект со временем проходит, либо же исчезает по желанию Заклинающего (или при уменьшении его концентрации на заклятии; для продолжения заклятия палочка, возможно, должна быть постоянно наведена на противника). Для корректно выполненного заклятия необходимо хотеть страданий противника.

Отредактировано Reginald L. Flint (2015-03-03 13:08:30)

+2

46

Белла бросила взгляд на дверной проем, когда почувствовала, как кто-то проходит сквозь защитное заклинание, установленной в том числе и ею. Мелькнул темно-зеленый подол платья, стыдливо и поспешно скрывшийся. Ведьма равнодушно отвернулась. Бросаться в догонку она не собиралась. Если барьер расступился, значит, увел Фоули кто-то из них, в противном же случае, беглецов бы постигла участь Реджинальда, эффектно проехавшегося через всю толпу прямо до места дуэли и успевшего при этом сбить с ног нескольких человек, включая горгулью-родственницу мистера и будущей миссис Боунс. Унижение лишь распалило Флинта и мадам Лестрейндж не без любопытства взглянула на выхватившего палочку мужчину. Рука, направленная в спину Розье замерла, как и он сам, впрочем, не проявляя ни малейшего интереса ко всему, что творилось вокруг, включая попытки жены достучаться до него, а заодно и до всех в этом зале. Леди так не понравилось, когда всеобщее внимание от их семейных дрязг отнял Слагхорн? И правда, какая невоспитанность, умереть на приеме по случаю именин своей троюродной племянницы, и сделаться гвоздем программы. Немыслимо! Придется Беллатрикс великодушно помочь несчастным. Пока дядюшка занят полукровкой, ведьма кивает одному из своих соратников. Никто не собирался являться сюда без надежного колдомедика. Молодой человек тенью скользнул к досточтимому профессору, несколько раз взмахнул палочкой, и лицу их бывшего декана постепенно возвращаются его привычные краски. Приступа как не бывало,  волшебник расслабленно откинулся на кресле, всем своим видом показывая, что он отбыл в царство Морфея и ему там весьма неплохо. Осталось только левитировать его в спальню. Произошедшее могло бы показаться профессору дурным сном, однако, у мистера Слагхорна, как и у любого истинного англичанина, есть привычка просматривать за завтраком газеты, в частности «Ежедневный Пророк». Хотя, кто знает, возможно и это не убедит Горация в реальности произошедшего в этом поместье.
Реджинальд, тем временем, вышел из оцепенения и поразил дядюшку Круциатусом. Как и предполагала Беллатрикс, заклятье в полную силу не подействовало, ведь общеизвестно, что запретное трио – заклинания весьма сложные в освоении. С первого раза они могли получиться разве что у Мерлина или Морганы, а также у самого создателя пыточного проклятья. Даже идеальное знание исполнения – только половина успеха. Одного лишь потенциала, одного лишь звания чистокровного – недостаточно, нужны также тренировки, изнурительные, трудоемкие, изматывающие. Такова природа темной магии, что дает многое, но многое и забирает. И Флинту еще предстоит это выяснить.
− Imperio, − вскинув палочку, произносит Белла, отдавая мужчине приказ прервать действие заклятья. Стоило последить за своей спиной, Реджинальд, ведь кто-то другой тоже мог бы повторить этот грязный маневр и ударить в спину. Беллатрикс подала пример, побеспокоившись о защите и перед пыткой жертвенного агнца, окружила себя сферическими защитными чарами, однако, воспользоваться полезным советом, никто не пожелал. Что ж, тем лучше для неё. Ничто не будет отвлекать от игры, которую собиралась затеять ведьма. – Неплохо, весьма неплохо, − констатирует мадам Лестрейндж. − Не идеально, разумеется, но темные искусства требуют времени для освоения. Уверена, что со второго раза должно получиться значительно лучше. Тем более, здесь есть гораздо более подходящий кандидат, нежели мой дядюшка. Желание причинить боль и упиваться страданиями этой женщины, Вы сегодня неоднократно и весьма громко демонстрировали. Не стоит отрицать, мы ведь все это слышали. Направьте палочку на миссис Флинт и повторите проклятье, − заканчивает монолог Белла. Учитывая, что она много сильнее ровесников и сверстников, в том числе и Реджинальда, посему, мужчина либо порадует публику успехами в сопротивлении её непростительному, либо в использовании собственного. Что греха таить, и на первое, и на второе она была не прочь взглянуть, и не она одна. Ну же, улыбнитесь, дражайшие супруги Флинт, ведь вам теперь нечего беспокоиться о том, что кто-то перетянет на себя внимание. Это – ваш триумф, так наслаждайтесь им.

+

Невооруженным взглядом видно, что Белла упоролась вечна сказывается на способности писать посты. Прошу понять, простить, принять и пнуть нежненько в ЛС, если я где-то переборщила и перегнула палку)

Отредактировано Bellatrix Lestrange (2015-03-21 21:29:45)

+5

47

Малфой не слишком любил быстрое развитие событий. На его вкус вполне хватило бы размеренной смены сцен, каждая из которых оставляет время подумать, сделать выводы, а может и внести свой вклад в эту череду. К сожалению, мироздание не слишком считалось со вкусами отдельно взятого аристократа и действовало в своей неповторимой манере, вываливая все события одним снежным комом, которые нарастал с невероятной скоростью.
Сначала плохо стало Слагхорну. Впрочем, удивительно то, что он продержался так долго и был пока единственным. Ему на помощь бросилась Иоланда. Что ж, это было куда разумнее, чем бежать из зала, что на своем примере уже через несколько секунд продемонстрировал её супруг, эффектно пролетев через половину зала и вернувшись туда же, откуда начал свое путешествие к свободе. Поучительно. Во всяком случае, было полезно знать, какого рода барьер стоит на выходе. Неплохо было бы выяснить, завязан ли он на конкретных людях или на Метку на руке. В последнем случае при крайней необходимости все же можно было уйти и увести наконец отсюда Нарциссу, при этом не повторив подвиг Реджинальда.
Люциус опять обеспокоенно посмотрел в ту сторону, где Иоланда пыталась помочь хозяину приема. Малфой был знаком с колдомедициной скорее по наслышке, но даже чисто интуитивно ему казалось, что  делала она это как-то странно и не слишком эффективно. И было бы чертовски жаль, если бы из-за всей этой бессмыслицы погиб Гораций Слагхорн. Он был полезен, в конце концов. Бросив взгляд на Розье и убедившись, что тот теперь уже справляется с добровольным заместителем Боунса самостоятельно и без его помощи, Малфой выставил вокруг себя магический щит, который, конечно, был бы не слишком эффективен против многих заклинаний, но в некоторой степени придавал уверенности, и направился к профессору и пытающейся удержать его мадам Флинт. Шаг, еще шаг. С каждым новым мгновением он ожидал, что его так или иначе остановят. А чтобы пересечь зал, этих мгновений понадобилось немало. Но то ли у Пожирателей сегодня были дела поважнее, то ли смерть Слагхорна не входила в их планы. Оказавшись наконец рядом, Люциус помог усадить профессора на пол, оперев спиной о мраморную колонну, ослабил ворот его парадной мантии и каким-то странным узлом, который был принят, наверно, еще в те времена, когда Дамблдор пешком под стол ходил, завязанный галстук. Мужчина дышал тяжело, но все еще дышал, что не могло не радовать.
- Пожалуйста, мадам Флинт, - тихо проговорил он, обращаясь к женщине, - не надо больше пафосных речей. И никаких не надо. Иначе следующее проклятие будет направлено в нашу сторону и может случайно угодить в многоуважаемого профессора. А это не пойдет ему на пользу.
Иоланда была права, без лекарств зельевару не обойтись. Но лично у Малфоя не было привычки носить с собой зелья на любой случай жизни, а уж тем более на такой. Оставалось лишь надеяться на то, что сам старик подозревал о возможных проблемах со здоровьем и хранил необходимые лекарства в общедоступных местах. 
Accio сердечное зелье Слагхорна.
О том, что происходило за их с мадам Флинт спинами можно было лишь догадываться. И, пожалуй, это было к лучшему. Подробностей почему-то знать не хотелось совершенно. Услышав очередное "Круцио", Малфой невольно вздрогнул, но, кажется, заклинание было направлено не в этот угол. Почти сразу за ним последовало еще одно непростительное, в этот раз произнесенное хорошо знакомым голосом. Слушай речь Беллатрикс и все еще держа раскрытой ладонь свободной от палочки руки в надежде, что флакон с нужным зельем все-таки найдет себе дорогу в этот зал, Люциус перехватил взгляд Иоланды. Очень надеясь при этом, что его собственный не отражает в полной мере всю ту безнадежность ситуации, которую он так хорошо осознавал.
- Рефлекто, - совсем тихо проговорил он, как будто наперед прося прощения за то, что не сможет помочь ей никоим образом, кроме этого совета. - Используйте его против пыточного.

магия и пр.

Устанавливаю щит перед тем, как идти к Слагхорну. Протего, например.
Акцио - манящие чары. Надеюсь получить флакон с нужным Слагхорну зельем, если оно не заперто в каких-нибудь сундуках, то рано или поздно должно прилететь.
Разговариваю достаточно тихо, чтобы меня слышала только Иоланда. И Слагхорн, хотя ему, кажется, сейчас не до того.
Если что не так, или, к примеру, кто-то хочет засветить мне в спину заклинанием, пока я иду, - аргументируйте, перепишу.

+2

48

За ее спиной продолжала твориться что-то странное, но Мальсибер не оборачивалась, спешно, насколько могла, учитывая то, что бедро нещадно саднило, пробиралась к выходу. Краем глаза женщина видела какое-то движение сбоку,  вроде бы даже слышала чей-то крик, но не особо обращала на это внимание. Что Элинед видела хорошо, так это как Пожиратель провел Персефону сквозь дверной проем. Увидев колебания силового поля, оставшегося от возведенного приспешниками Темного Лорда заклинания, она поморщилась. Скорее всего, этот барьер можно было преодолеть лишь при помощи кого-то из них, и спасти свою кузину - или по крайней мере, узнать, куда ее увели - мисс Мальсибер уже было не под силу. Оставалось только надеяться, что несмотря на то, что ушла Перси с неизвестным за пределы этой комнаты навряд ли добровольно, никакая особая опасность ей не угрожала. В конце концов, хоть Боунс и показал себя невоспитанными наглецом и просто глупцом, наказывать за это его невесту, которая все же выбрала себе чистокровного жениха и сама являлась представительницей древнего рода, в такое смутное время явно не было резона.
Элинед видела также, как Флинт направлялся в сторону двери, и да, она уже догадалась, что он не сможет пройти туда - ну или сможет и окажется Пожирателем Смерти, тоже интересный вариант развития событий. Чего она никак не могла ожидать, так это того, что его отбросит от барьера с такой силой. С такой силой, что приданного ему ускорения хватит, чтобы долететь до нее  сбить ее с ног. Вернее, последние несколько секунд она уже, конечно, понимала, что он отброшен барьером и летит прямо на нее, но отскочить или увернуться она просто физически не успевала, равно как и трансгрессировать, а потому просто зажмурилась, готовясь принять удар.
Но подготовиться к тому, как в тебя на полной скорости влетает взрослый мужчина средней комплекции, как оказалось, не так-то просто. Флинт влетел в нее, влетел прямо в больное бедро, выбивая трость из рук и роняя ее на пол. Грузная фигура престарелой дамы упала на пол с гулким стуком, как мешок с картошкой. Реджинальд отскочил от нее и поскакал дальше заниматься своими делами; а она так и осталась там лежать совершенно неподвижно.

- Смотри, смотри, этой старой леди плохо, - теребила высокая блондинка спутника за рукав, указывая веером на старушку, - Нужно ей помочь...
- Да, дорогая, - молодой человек, судя по интонациям, не мечтал заниматься именно этим, его гораздо больше интересовало то, что происходило на основной, так сказать, сцене, но проявить себя героем и спасти бабульку - почему бы и нет. Тем более что эта бабулька в маске могла оказаться кем угодно. Юноша решительно подошел к ней и наклонился.
- Она без сознания, - испуганно пробормотал он, озираясь в поисках поддержки, и был прав: Элинед потеряла сознание от боли в ту же долю секунды, когда произошло столкновение. Его спутница тут же оказалась тут как тут.
- Надо поднять ее, усадить, - защебетала она и пальчиком указала куда-то в сторону, где миссис Флинт хлопотала над профессором Слагхорном. Молодой маг явно счел это сущим издевательством над собой, ибо тащить такую тушу пожилой волшебницы куда-либо ему совершенно не улыбалось, и он поднапрягся, вспомнил пару заклинаний из школьной программы и левитировал старушку вперед при помощи волшебной палочки.
- Найди пока нюхательную соль, - эти двое молодых людей были весьма слаженной командой, и пока юноша усаживал безвольное тело у стены буквально в паре метров от Слагхорна, девушка уже нашла в недрах своей малюсенькой сумочки то, что требовалось, и, наклонившись, поднесла флакончик к носу Элинед.

Веки были просто свинцовыми, а голова ну совершенно неподъемной. Резкий запах заставил волшебницу повернуть голову прочь от него, но источник аромата последовал за ней, очевидно, ведомый чьей-то заботливой рукой, и у Элинед не оставалось выбора, кроме как открыть-таки глаза. Ее глаза сфокусировались на лице в маске, обрамленном золотистыми кудрями. Волшебница наверняка знала эту девушку, но никак не могла сообразить, кто это, и обессиленно закрыла глаза еще раз. Блондинке это явно не понравилось, и она принялась трясти пожилую даму за плечо. Элинед снова открыла глаза и на этот раз пристально уставилась на свою спасительницу, пытаясь проанализировать ситуацию. Ей было понятно, что она сидит на полу где-то в у стены зала; что у нее буквально разрывается на части бедро; что девушка приводила ее в чувство. Отталкиваясь от этого, она быстро вспомнила и все остальные подробности: как на нее налетел Флинт, как она потеряла сознание... Единственное, чего она никак не могла знать, это сколько времени прошло между тем, как она упала на пол там, и очнулась здесь. Время, время... Это слово несколько секунд навязчиво крутилось у нее в голове, прежде чем Мальсибер поняла, отчего ей было важно это знать. Оборотное зелье. И действие его, которое могло подходить к концу. Куда-либо идти и скрываться от чужих глаз она явно была не в состоянии, значит, требовалась еще порция. Порция была в мешочке, который Элинед нащупала у себя на руке. Но чтобы достать ее оттуда, нужна была волшебная палочка, которая была, конечно, в трости. А трость... Волшебница медленно и тяжело повернула голову сначала влево, потом вправо. Трости рядом обнаружено не было.
- Милая, а где моя трость? - проблеяла старушка, глядя на молоденькую девушку.
- Трость? Трость! Зачем Вам пока трость? Вы еще не пришли до конца в себя, - прощебетала она, полная гордости, что сумела так резво привести бабульку в чувство.
- Трость... - настойчиво шипела Элинед, готовая размозжить голову этой идиотке. Идиотка словно почувствовала перемену в настроении бабушки и решила, что все же проще дать ей желаемое. Она повернулась к своему кавалеру, но он был слишком занят созерцанием какого-то разыгрывавшегося у нее за спиной конфликта, и ее выразительного взгляда не увидел. Пришлось ей самой сделать несколько шагов вперед и при помощи простого "Акцио" приманить палку и протянуть ее владелице.
- Спасибо, милая, вы просто моя спасительница, - Мальсибер с облегчением схватила трость и спешно вынула из нее волшебную палочку, не обращая никакого внимания на округлившиеся глаза девицы, а затем так же поспешно вытянула из мешочка флакон с зельем, откупорила его и осушила почти залпом. Фух. А теперь надо просто отсюда выбираться.
- Мои сердечные капли. В последнее время так и шалит, - доверительно пожаловалась она, старательно удерживая на лице приветливое выражение. Девица бесила ее, но, трезво оценивая свое самочувствие, Элинед понимала, что без ее помощи ей не обойтись, - Мне теперь бы прилечь... Помогите мне подняться, милая.
Она протянула свою пухлую руку девушке, но та не торопилась ее взять.
- Но Вы же не сможете выбраться, там же... Вас же сбил с ног тот господин, когда пытался выйти, - она залепетала что-то очевидное, и Мальсибер в очередной раз удивилась силе своего терпения. Наверное, позаимствовала его у старушенции вместе с волосом.
- Но не могу же я сидеть на полу, - в самом деле, сидеть ей было еще хуже, чем стоять, и ей приходилось закусывать губу, чтобы не застонать, - Помоги мне, милая. Помоги, пока я не шандарахнула по тебе каким-нибудь хорошеньким заклинаньицем.
Молоденькой волшебнице ничего не оставалось, как помочь, буквально на себе подняв бабульку и облокотив ее на стену. Едва Элинед почувствовала опору под спиной, она с усилием облокотилась на трость и ошалело обозрела окрестности.
- Быть может, стоит уже закончить? - она говорила не слишком громко, но все, кто стоял неподалеку, могли слышать, как у старушки дрожит голос, - Все, кому было адресовано это послание, Вас поняли. А если здесь, помимо меня и Горация, поплохеет еще кому-то, то чистокровные не досчитаются значительного количества представителей; нас не так много осталось...

!!!

Что-то я не уверена, что я не перелетела в своем тайм-лайне через сцену с Круциатусом, очень даже может быть, что говорю я свои последние слова уже после нее, но я оставляю это на усмотрение окружающих игроков и ГМ. Если что, то в итоге я нахожусь где-то у стеночки рядом со Слагхорном, Малфоем и Иоландой. Только Круциатусом в меня не косите, ради Мерлина **

+4

49

Но муж ничем не помог. Его не оказалось рядом в такой щекотливый момент, и Лане некогда было искать его глазами в обступившей её и Слагхорна толпе. Гораций всё больше заваливался на бок, и женщина физически не могла одновременно поддерживать его тучное тело и достать палочку, чтобы приманить, наконец, лекарство. Волшебницей овладевало отчаяние, она почти падала вслед за профессором, понимая, что помощь к ней совсем не торопится.
Чувство нереальности происходящего настигло в тот миг, когда Реджинальд, добравшийся тем временем до выхода, со страшной силой перелетел через бальный зал, повинуясь силе наложенных на двери заклятий. Миссис Флинт чуть было не издала нервный смешок, удивительно четко слыша, как ткань парадной мантии супруга едва ли не свистит, скользя по натертому до блеска полу – разум сыграл злую шутку и подсунул восприятию то ли галлюцинацию, то ли обострившийся до предела слух. Подсознательно ей хотелось бросить Слагхорна на пол, и чтобы он обернулся плохо смастеренной куклой, с набитым соломой пузом-подушкой, встать, отряхнуть руки и победно обвести взглядом гостиную, и чтобы предметы и люди исчезали, как рассеивающийся в воздухе дым. Хотелось улыбнуться, сказать: «Я поняла, это всё иллюзия», и проснуться.
Но сэр Гораций тяжело дышал прямо под ухом колдуньи, гости вечеринки неприкрыто перешептывались, а что происходило с Джимом  позади, за её спиной, она могла только догадываться.
Помощь пришла оттуда, откуда Лана её не ждала. Быстрые, бледные руки уверенно подхватили пожилого мага, и с помощью мужчины миссис Флинт наконец усадила несчастного Слагхорна. Старик прикрыл глаза – кажется, в таком положении, прислонившись спиной к колонне, с ослабленным воротом, ему стало легче дышать.
Иоланда поджала губы, пока мистер Малфой, хлопоча над Горацием, тихо и четко выговаривал, так, чтобы слышала только она. И снова её просят замолчать, но такой способ унижал её самолюбие куда меньше, чем раздраженное Силенцио. Колдунья посмотрела на Люциуса и чуть заметно кивнула – она согласилась, что он прав, она поверила, что он знает, что говорит. В конце концов, у них обоих отношение к происходящему сводилось к одному и тому же – и Лана, и Люциус хотели, чтобы этот фарс поскорее закончился. А завершиться он мог только в том случае, если на него перестанут реагировать так, как того ждут люди в масках.
Но не все были того же мнения. Крик Реджинальда заставил его жену вздрогнуть и зажмуриться. Он не простил такого обращения со своей персоной. Вот кому стоило бы сказать «Больше не надо», вот кого надо было удержать, но Иоланда сомневалась, что даже ей это было под силу. Преступное заклятье было оборвано Империусом, и на мистера Флинта направила палочку та самая уверенная женщина, на пару с другим Пожирателем руководившая всем процессом. Услышав, что она приказывает Джиму, Лана усмехнулась.
- Вы были правы, - шепнула молодая волшебница Малфою, нехорошо улыбаясь. Она незаметным жестом вытащила свою палочку и подобрала складки шлейфа, чтобы не наступить на него, когда будет подниматься.
Прежде чем встать и повернуться лицом к залу, миссис Флинт одними губами ответила мистеру Малфою «Спасибо» и посмотрела на людей вокруг них. Она заметила, а может, ей это только показалось, что чуть позади всех остальных стоит Айдан МакДугал, и смотрит на нее в упор. Даже если это был он, Лана знала, что волшебник не выйдет вперед и не загородит её собой, более того, сейчас он не скажет ни слова. Откуда ни возьмись, в поле зрения появилась пожилая дама, которую левитировали двое молодых людей. Видимо, они решили, что тут развернулся самодеятельный медицинский пункт. Наконец, Иоланда выпрямилась в полный рост. Она не могла целиком загородить Люциуса и нездоровых магов преклонного возраста, но очень надеялась, что их не заденет. «Protego Totalum», - невербально приказала Лана, шагая вперед, а палочку разворачивая в руке в обратную сторону.
Как долго Реджинальд сможет сопротивляться действию Империо? Миссис Флинт стояла, вытянувшись, как струна, с мрачной решимостью на лице. Вопреки тому, что она сама от себя ожидала, ей больше не было страшно. В голове колдуньи крутилось подсказанное сэром Малфоем «Reflecto, Reflecto, Reflecto…» Может быть, Лана и не сумеет правильно использовать заклинание и отразить непростительное. Может быть, она сделает всё не так, и чары отлетят в кого-то рядом. А может, её спасёт ещё кто-нибудь, ведь подошел же к ней Люциус, когда она совсем растерялась.
Иоланда не стала выбивать палочку из руки Джима. Оставить его безоружным, беззащитным? Ведь если эта женщина не нашлет боль на миссис Флинт, она вполне может в качестве урока использовать проклятье на Реджинальде, лежащем на полу у ног Пожирательницы. Разве не станет Иоланде от этого только мучительней, чем если бы она приняла Круцио на себя? «Конечно станет», - незамедлительно откликнулось подсознание.
«Борись», - тем не менее, мысленно просила Лана супруга, - «Держись, пожалуйста».
Жизнь никогда не подстраивается под наши желания. Когда мы больше всего хотим остаться незамеченными на темной галерке балкона, она, мерзко посмеиваясь, пинком отправляет нас на авансцену.

+3

50

Волшебник скрестил руки, возвышаясь над Чемберсом и наблюдая за творением рук своих. На груди бунтаря расцветали во всем своем великолепии кроваво-алые цветы и этого было вполне достаточно для первого и весьма показательного урока.
- Пожиратели смерти не нуждаются в секундантах. Отруби нам голову, как на ее месте вырастут две другие. Хотя вы не способны и на это.
Мужчина провел пальцами по всей длине своей палочки, уже готовый применить решающее заклинание, как спину обожгло внезапной болью, скрутившей нервы в свой стальной кулак. Мистер Розье зашипел, привставая на мысках и прогибаясь в спине от настойчивого назойливого воздействия, гнущего позвонки, однако, спустя мгновение действие заклинание прекратилось и мужчина развернулся на каблуках, тяжело, но весьма воодушевленно пытаясь отдышаться. Уловив краем уха искусно наложенное Империо, волшебник не мог не думать о том, что произошло с ним минутой назад. Надо же...
- Моя дорогая племянница, ты решила поучить мистера Флинта непростительным заклинаниями? Весьма похвально, думаю, из этого вполне может быть толк. Чего я не понимаю, так это причин, по которым чистокровный волшебник, отпрыск благородного рода Флинтов, выпускник Слизерина так стелется перед маггловскими выродками и ценой жизни...  - Розье махнул рукой на миссис Флинт. - Собственной супруги защищает полукровок. Не дай да Мерлин это заразно.
Зная скрытые таланты Беллатрисы, он был уверен, что это не только не заразно, но еще и излечимо. Однако, на сегодня они закончили, и было не время примерять белые халаты и играть в санитаров.
- Быть может, стоит уже закончить?
Вопрос своевременный, Пожиратель Смерти удивляется проницательности пожилой дамы, его задавшей.
- Неужели мы вас настолько утомили, мадам? Экспеллиармус!
Палочка миссис Флинт прыгнула ему в руку и Розье усмехнулся, с жутко заинтересованным выражением лица разглядывая весьма изящное орудие.
- Надеюсь, никто не думает заступаться за беззащитную девушку? Нет? Благоразумие все же взяло верх? Похвально.  - волшебник повернул голову к Беллатрисе. - Развлекайся, дорогая моя, и кончай с ними.
Пора закругляться. Он перебросил палочку Иоланды своей племяннице и сделал пару шагов вглубь расступившейся перед ним толпы, цепляя пальцами бокал вина с подноса и делая ровный глоток.
- Сегодня вам повезло. Но в следующий раз мы не будем церемониться. И чистота крови уже не спасет отступников. Вы с нами. Или против нас. Мистер Слагхорн, благодарю за прием.
Акт первый был кончен. Но для некоторых присутствующих этот вечер только обещал расцвести красками страха и безысходности, пусть они даже не догадывались об этом.

+2

51

Время для Беллатрикс Друэллы Лестрейндж останавливается. Последние штрихи Розье внесли окончательные коррективы, все точки над «i» расставлены, героев удалось приструнить, прочих же до определенной степени образумить. Волшебник, конечно, не мог не поощрить инициативу племянницы не только помочь Флинту в изучении темных искусств, но и поразвлечься с его супругой. Палочка Иоланды оказавшись в руках дядюшки, а затем в руках мадам Лестрейндж, отправилась в рукав мантии, где изящное древко было зафиксировано на креплении, где обычно находилась палочка самой Беллы. И все это время ведьма не сводила с Реджинальда тяжелого взора, оставалась недвижна, словно изваянная из самой ночи, словно исторгнутая из самой тьмы. Пальцы сжимают палочку достаточно крепко, но сама кисть расслаблена. Она в предвкушении. Часы отбивают двенадцать ударов. До развязки осталось совсем немного. Полночь – время, когда все маски должны быть сорваны. Даже те, что приросли к коже. Именно через это предстоит пройти собравшейся в поместье Слагхорна пресыщенной элите. И честь сего во всех смыслах знаменательного события принадлежит не кому-нибудь, а самому мистеру Флинту. И где же овации, где аплодисменты?!
Стрелки движутся, отсчитывая мгновения, Беллатрикс может не только ощутить, но и услышать насколько медленно они ползут. Тиканье часов отдается в ушах, как и биение её сердца. Ну же, Реджинальд, все взоры обращены на вас с супругой. Может пытки жены собственным мужем расшевелят эту капризную и привередливую публику? Сопротивление или подчинение? Ожидание тягуче, жертва беззащитна, каратель же при оружии.  Кровь разгоняет по телу нетерпение, адреналин обжигает вены, трепет наполняет её всю, но ведьма не сопротивляется, не препятствует, позволяя будоражить. Только эти мгновения ярости, битвы, близости смерти, когда любое неверное движение может привести к краху – есть её жизнь, сама её сущность.
Тик-так...
Тик-так…
Тик-так…
Развязка еще ближе, паркет поскрипывает под шагами Беллы, что медленно сокращает расстояние между ней и Реджинальдом. Совсем чуть-чуть, и она будет в своей стихии, в своей обители и колыбели.
− Знаете, что такое на самом деле Круцио, мистер Флинт? − шепчет на ухо мадам Лестрейндж, подобно змее, властно, но отнюдь не грубо поднимая своей рукой руку мужчины и нацеливая зажатую в его ладони палочки на Иоланду. Сама ведьма прекрасно знает все секреты пыточного, постигла их не только подвергая, но и подвергаясь. – Заклятье Круциатус – это самая дивная среди мелодий Запретного трио, что призвана вытряхнуть всю дрянь, всю погань, всю мерзость, что оскверняет душу и засоряет тело. Чем больше скверны, тем сильнее агония. И заканчивается она либо очищением, либо смертью, − слишком слабые, сросшиеся со своей дрянью настолько, что не смогли, не захотели с ней расстаться, позволяя пустить корни вглубь, не выдерживают и расстаются с жизнью и рассудком, которым уже не дано было излечиться. − Одно только слово сможет очистить миссис Флинт от всех грехов, за которые она виновата перед Вами, − и за которые Реджинальд прилюдно её отчитывал. – Круцио списывает все проступки и провинности, – Белла отстраняется и вот он – последний штрих, что непременно спровоцирует нужную её реакцию. – Она ведь это заслужила, − смерти ли, очищения ли, скоро выяснится. Но шанса на спасение уж точно лишать несправедливо. Да еще и из рук любимого супруга, должна быть рада безмерно, но понимания того, как ей повезло на лице Иоланды не наблюдалось. Выражение на нем застыло кислое и недовольное. Что ж, его наверняка оживит, добавив красок, непростительное в исполнении мужа. Полночь уже минула. Пора разбивать маски.

Отредактировано Bellatrix Lestrange (2015-04-26 06:48:50)

+4

52

Окружающая меня действительность окончательно отошла на второй план; я сверлил взглядом встрепенувшееся передо мной тело. Мои руки перестали дрожать, но я отчетливо ощущал, как силы, вкладываемые в заклинание, покидают меня. Круцио не было легким заклинанием, но я не думал, что оно опустошит меня. Даже вид исказившегося в гримасе боли лица своего врага не мог восполнить утраченные силы. И я жадно впитывал каждое мизерное мгновение его страданий. Но я не чувствовал себя победителем. Не было никакой уверенности в том, что все закончится сейчас.
Нить внезапно оборвалась, и руки мои обмякли, словно я больше не мог повелевать своим телом. Я хотел встать, но не мог, потому что ноги и руки не слушались. Кто-то другой опустил палочку моими собственными руками, и я не мог этому воспротивиться. Но хотел.
«Стоило вспомнить о том, Джим, что происходит вокруг тебя. Что за глупая привычка окунаться с головой в дерьмо, которое при этом застилает тебе глаза и не дает нормально соображать?»
Вопрос был риторическим и неуместным, но я часто задавал себе вопросы, ответы на которых либо у меня не было, либо я просто не хотел их озвучивать. Даже самому себе.

От нахально лезшего в уши голоса деться было некуда, а то, что он произносил, заставляло проступать горечь на губах. Словно меня сейчас вырвет. Нельзя сказать, что я был ненавистником всех этих слащавых, напыщенных речей (частенько сам грешил такого рода повествованием), но в данный момент мне было тошно практически от всего. Алкоголь, удар, покинувшие меня вместе с Круцио силы, навязчивые голоса, Империо – все это действовало на меня далеко не лучшим образом.
Я бы нашелся, что ответить, но просто не мог – я натурально ощущал, как легко Империо пронизывает все мое тело, как оно подчиняет меня воле другого человека. Какое до остервенения знакомое ощущение! Точно также когда-то давно надо мной был властен ее голос. Голос моей Иоланды. Ты чувствуешь эйфорию, которая застилает твои глаза густой пеленой. На тебя словно одевают шоры и ты не видишь ничего вокруг себя, ничего не замечаешь. Ты видишь только объект твоей любви, и больше ничего. Ты тупеешь, натурально тупеешь и твои проблемы перестают быть значимыми. Ты пребываешь в блаженстве, в болезненном и неправильном состоянии, которое не позволяет оценивать ситуацию трезво.
Я знаю, что это за чувство.

Помутненным взглядом я поймал край платья своей жены и чуть заметные под подолом туфли. В этот же момент «владелица» моего тела говорит то, что мое сознание предугадало уже давно. Только забыло сообщить об этом мне. Казалось бы, ее слова были далеко не беспочвенными – пожирательница сама, словно пытаясь уговорить меня, повторила суть моих реплик, произнесенных в ссоре. Это вызывало недоумение (даже в такой ситуации я успевал анализировать слова окружающих и не переставал думать). Неужели человека под Империо необходимо еще и уговаривать? Или это дань пафосу, которым насквозь провоняли все слова этих чертовых ораторов?
Злость клокотала где-то глубоко внутри меня, но я не слишком отчетливо ее чувствовал под слоем разливавшегося по моему телу блаженства. Злости на смену медленно подползало отчаяние.

Но оклемавшийся после легкой встряски Розье поспешил ретироваться, и снова от потока витиеватых выражений, выдающих мои действия за облизывание магглорожденных (либо Розье настолько туп, что не смог связать два и два, либо он считает такими окружающих его «зрителей», которые могли бы принять его слова за чистую монету) к моему горлу подступила горечь. Он обозначил для себя конец этого чудного вечера – может быть, я не так уж и слабо его потрепал? – и напоследок подлил масла в огонь. Я чувствовал, как сжались пальцы на палочке, но это была не моя воля – скользкой змеёй чужая холодная ладонь обхватила мою руку и направила на Иоланду. Я проводил взглядом удаляющуюся фигуру Розье и перевел взгляд на свою жену. Она была безоружна.
Они заставят меня это сделать.
Если я не воспротивлюсь.

– Это не тебе решать, ведьма, – процедил я сквозь зубы и через тяжелый мышечный спазм все-таки выдавил из себя каплю желчи. Где-то в груди буквально несколько минут назад теплившийся огонь злобы разгорелся до ярости, и я слабо дернул рукой, сжимавшей палочку, в сторону. Все, на что я сейчас был способен, это подавать довольно слабые признаки несогласия. Мои мышцы были расслаблены и словно в стократ утяжелены, но если мое физическое тело и было подвластно непростительному, то только не мой разум. Я не знал, к чему может привести сопротивление этому заклинанию, но прекрасно понимал, что будет, если я сдамся.
Я повернул голову в сторону Иоланды – увиденная в ее глазах мольба сделала мою руку еще тверже. Но этого было недостаточно. Я был слишком слаб: выброшенное в спину Розье Круцио высосало из меня много сил, но я просто не мог поддаться чужой воле. Даже не ради жены, не ради самоуважения: я бросил вызов самому себе и не мог проиграть.
«Реджинальд, твою мать, возьми себя в руки. Неужели ты хочешь стать марионеткой этих лицемеров? Отец всегда считал тебя слабаком, так может докажешь ему и себе самому обратное?»
Я никогда не буду делать что-либо по чьей-то указке.

+

Логично предположить, что я понятия не имею, как работает Империо и как в принципе возможно противостоять ему внутри себя, но я думаю, что мастерский пост решит эту проблему.
Что я могу сказать однозначно: я выбрал борьбу.

Отредактировано Reginald L. Flint (2015-06-07 01:04:36)

+4

53

- Вы даже не представляете, насколько утомили, - едва слышно проговорил маг в ответ на реплику Пожирателя Смерти, все еще стоявшего в центре зала, слишком далеко, чтобы слышать.
И пусть холодная злость на всех участников фарса все еще не переросла в настоящую усталость, давая силы делать хоть что-то, он, и, конечно, не только он, считал секунды до того момента, когда Розье наконец попрощается с почтенной публикой. Делал ли кто-то что-то, кроме того, чтобы просто ждать? Вопрос был более чем наивен.
Флакон с зельем влетел в руку Малфоя, неожиданно давая повод отвлечься от происходящего. Отвернуться, и не видеть, как по команде Розье из её руки вылетела палочка, а значит все еще считать, что его совет по-прежнему имеет ценность.
- Все в порядке, профессор. Лекарство.
Нет, не в порядке. Бывший декан не нашел в себе сил на ответ, хотя глаза его все еще были открыты и дыхание, пусть неровное и поверхностное, разрезало воздух. Люциус быстро откупорил флакон и застыл в нерешительности. По большому счету, он понятия не имел, нужно ли всего несколько капель или влить тому в рот сразу весь флакон. Или это надо нюхать? Школьное "Выше ожидаемого" по предмету, который преподавал декан вовсе не подразумевало такого рода знаний. Он поднял голову, наконец обратив внимания на стоящую рядом пожилую даму. Оценив на глаз возраст и степень здоровья, Люциус решил, что леди вполне вероятно в курсе, что делать с такого рода составами.
- Прошу прощения, мэм, - он протянул ей флакон, понимая, что просить больше некого, - вы случайно не знаете, как применять это зелье?
То, что Иоланда за его спиной не кричала, давало кое-какое представление о том, что происходит. Видимо, Реджинальд оказался достаточно сильным, чтобы справиться с Империусом. Неплохо, но для Флинтов вполне может обернуться другими, не меньшими неприятностями. Но крика все не было, а у Малфоя все еще не хватало смелости обернуться и оценить обстановку. До тех самых пор, когда прозвучали слова, которые по всем правилам ораторского искусства не могли не стать завершающей кодой.
Как жаль, что вы наконец-то уходите.
Малфой поднялся на ноги и обернулся наконец, чтобы быстро найти взглядом Нарциссу и рассмотреть в подробностях ничуть не изменившуюся сцену: Реджинальда с лицом, искаженном внутренней борьбой и безоружную Иоланду напротив. Под маской не было видно всего того недоумения, которое отразилось уже на лице Люциуса. Меньше всего хотелось представлять себя на месте Флинта, но эта картина невольно возникала перед глазами, а вместе с ней и то, что казалось очевидным, но почему-то не пришло в голову самой Иоланде. Люциус приблизился к женщине на полшага. Стараясь говорить еще тише, так, чтобы его голос заглушили чьи-нибудь вздохи или очередные пафосные фразы участников балагана, он вновь обратился к ней.
- Помогите же ему. Скажите что-нибудь, что приведет его в чувство, напомнит, что за что есть, за что бороться.

+3

54

Любому, кто в Хогвартсе хоть раз посетил Дуэльный клуб или на уроке по Защите становился в пару с однокурсником для практики заклинаний, знакомо это чувство внезапной растерянности, как будто ты спускался по лестнице, и вдруг под ногой не обнаружилось ожидаемой еще одной ступеньки. Ты ухаешь в темноту, сердце описывает дугу, шарик страха концентрируется мгновенно и взрывается удушьем где-то в горле. Занимает все это доли секунды, ровно столько, сколько нужно призываемой чарами палочке, чтобы выскользнуть из пальцев, будто ты и не держишь её вовсе. Вздох, рука дергается вперед, вслед за артефактом, мажет по воздуху, но уже поздно – твое оружие удачно выбито оппонентом, и он получает плюс пять очков для своего факультета. Тогда это было обидно, теперь – страшно. Потому что в классе можно было после учительского «Подними и на исходную!» сжать зубы, подобрать свою палочку и попытаться ещё раз. В этом зале второго шанса не давали.
Как только Иоланда была обезоружена, спали и наведенные ею чары. Теперь в непосредственной опасности была не только она, но и Люциус, и двое стариков за её спиной. Впрочем, Малфой мог бы защитить и себя, и Слагхорна на пару с пожилой дамой, но вот её он уже помог, чем смог, и дальнейшие выступления на её стороне могут аукнуться и ему – Лана понимала это.
Ведьма лила Джиму в уши речи об очистительной силе Круциатуса, а на лице его жены поселилась кривая усмешка. О да, Пожирательница явно много знает об этом, да не понаслышке. Только для мадам Флинт всё это было не больнее, чем постоянный контроль, патологическое желание Реджинальда издеваться, мстя, а может, наказывая за всё то, что между ними произошло уже много лет назад, неприятие её как женщины и садистское, извращенное моральное уничтожение как личности. Если сейчас муж сломается под влиянием Империо, ей грозит не самое приятное. Но действие Круцио не вечно. Наразвлекается ведьма, отключится Джим, потеряет сознание сама Лана – и всё. А вот тот ад, в который ей предстоит вернуться – он будет длиться и длиться, пока смерть кого-то из них двоих не прервет его.
Глупо было стоять вот так, сжав кулаки до белизны костяшек, и молчать, не двигаться, просто смотреть и ждать, чем все кончится. Но куда хуже было бы открыть рот. Её слова повлекут новый виток полемики, новые насмешки, и тогда этот цирк снова пойдет по кругу. Иоланда так оцепенела, что не сразу поняла, что к ней снова обращается Люциус.
Она не удержалась и посмотрела на волшебника.
«Но ему не за что».
Может быть, это в семье Малфой слова Нарциссы отрезвили бы Люциуса и наоборот. А что может сказать мадам Флинт? Подумай о сыне? Реджинальд не любит мальчика и не признает его. Умолять, унижаясь, «Джим, вспомни всё хорошее, что между нами было, борись ради нас?» Нет никаких «мы». Лана ничего не ответила. Заламывать руки в надежде, что её слезы приведут мужа в чувство, заодно сама себя втаптывая в стыд, она не будет. Сейчас молодая женщина как никогда хотела остаться верной себе, и молча и стойко снести всё до последней секунды, как терпела уже не один раз.
«Зачем я обманула его, пришла сюда? Чего ради? Пора бы уже привыкнуть к тому, что я не из тех, кому удаются подобные авантюры. Ни одна моя спонтанная задумка не была успешной. Одни только беды, только проблемы. Глупая, глупая! Того раза как будто было мало, чего же ждать теперь?!»
- Дайте, дайте же… Сюда, - послышался за спиной недовольный, нетерпеливый голос, звучащий с паузами, будто говоривший что-то пытался сделать с усилием.
Лана заметила, как профессор Гораций вырывает из рук Люциуса пузырек и одним махом ополовинивает его. А декан Слизерина не так прост, как кажется.
Между тем мадам Флинт удивилась, как же долго тянется время, а заклятье до сих пор её не настигло.
Это не тебе решать, ведьма, - супруг тоже был не согласен, и Иоланда готова была поклясться, что он сумел отвести от неё прицел, но в тот момент, когда, казалось бы, ведьма, нависшая над Флинтом, потеряла терпение, и Непростительного было уже не избежать, кто-то сзади так сильно дернул волшебницу за мантию, что она, сама того не ожидая, завалилась на спину, подминая под собой только что пришедшего в себя сэра Слагхорна.

+2

55

Беллатрикс не любила, когда кто-то отбирал её игрушки. Даже соратники лишний раз не желали вставать на пути ведьмы, справедливо полагая, что грызня за кость, сколь бы сочной она не казалась, вряд ли будет стоит затраченных усилий. Отобрать у мадам Лестрейндж приглянувшуюся ей жертву, все равно что отобрать у дракона яйцо на Турнире Трех Волшебников – для чемпиона может закончиться не почестями вовсе, но похоронами. Если, конечно, будет что предавать земле кроме горстки пепла.
– Это не тебе решать, ведьма, – цедит сквозь зубы Флинт. Палочка в его руках слабо дергается в сторону. Жаль, что плотоядная  усмешка не видна под маской. Все они в этом. Все до одного, начиная со старых вешалок в изъеденных молью песцовых воротниках, заканчивая мужчиной, находящимся под её заклятьем. Слепцы, не признающие правду. Трусы, что не смеют взглянуть в лицо реальной расстановке сил. Лжецы, что предпочли зашорить себе глаза, претворяясь, что не происходит ровным счетом ничего необычного. И правда, разве большинство этих флоббер-черви не слышало Непростительных и не видело их действия? Разумеется, оные произносятся в их гостиных едва ли не каждый вечер, верно, досточтимая публика? Поэтому вы все само спокойствие и самообладание? Хотя, лучше сказать – сама беспомощность. И при всем при этом ей еще заявляют, что это она не может решать. Сказавший это Реджинальд, стало быть, может? Безумно смешно! И Беллатрикс смеется. Отчего же нет? Станьте хозяином своей судьбы, мистер Флинт, разве может помешать этому полностью парализованная воля? Пустяки какие. Как, впрочем, и очередное чье-то падение в обморок, на которое мадам Лестрейндж и внимания не обратила бы, не отзовись оно столь бурной реакцией. Белла оборачивается и видит презанятнейшую картину: Иоланда потеряла вовсе не сознание, только равновесие. И помог ей в этом никто иной, как их бывший декан. Салазар Великий, неужели до него дошло?!
− Та-а-ак, та-а-ак, что тут у нас… – сверху вниз глядя на распластавшихся миссис Флинт и её спасителя, произносит ведьма. Неизящно получилось, даже слегка двусмысленно. Профессору все же стоило учитывать, что леди замужем. Да и досточтимый супруг неподалеку, пусть и совершенно безвреден, пока находится под заклятьем подчинения.
Весьма благородно, мистер Слагхорн. Вы наконец-то поняли, кого действительно стоит защищать. Надеюсь, это осознали и Ваши гости.
Впрочем, не стоит оставлять все на откуп случайности и надеяться на благоразумие собравшихся здесь волшебников. Любой урок следует закрепить, и тот, что получен сегодня – не исключение. «Petrificus Totalus», − руки Флинта вытягиваются вдоль тела, прижимаюсь к бокам, ноги слепляются вместе, мужчина предсказуемо не удерживается на своих двоих и падает навзничь. Ведьма разворачивается к жертвенному агнцу, девчонке-сквибу, которая на время была забыта. Всеми, кроме мадам Лестрейндж.
− Avada Kedavra! – сладостно выдыхает она. Ни малейших колебаний или сожалений. Лишь уверенность и твердость. Изумрудная вспышка гаснет быстро, но успевает ослепить, а тело мерзостной девки падает на пол, словно подкошенное. Мертва. Беллатрикс обводит тяжелым взглядом залу и, получив, кивок от Розье, ставит в сегодняшнем праздновании жирную точку.
«Mosmordre», − отправляется в любезно открытое окно, чтобы метка воспарила и более никто не смел сомневаться в чьих руках действительно находится власть. Биение сердца спустя, звенящую тишину нарушают хлопки аппарации. Они здесь закончили. Воительница покидает поле битвы последней, как и положено, оставив на груди Флинта палочку его жены. Теперь-то супруги поняли, на чьей стороне им придется использовать свои волшебные палочки. Как и то, что может ждать их в противном случае.

+2


Вы здесь » AQUILONEM: SAUDADE » SONORUS » Книга II, Глава IV. Вечер гаснущих звёзд [завершен].


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC