Вниз

AQUILONEM: SAUDADE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » AQUILONEM: SAUDADE » SONORUS » Книга I, Глава I. Кровавая колыбельная [завершен].


Книга I, Глава I. Кровавая колыбельная [завершен].

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

ГЛАВА I. КРОВАВАЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ.
Безопасность лишь иллюзия, когда зло на охоте.
http://savepic.org/4532001.gif

17 января 1979 года.
Великобритания, Лондон: штаб-квартира Пожирателей Смерти — заброшенное поместье на окраине города.


Толстые стены зала давили на присутствующих, угнетая и без того не самую радостную атмосферу этой ночью. Тихое перешёптывание – вот и всё, на что осмеливались Вальпургиевы рыцари сегодня. Каждый из присутствующих понимал, что встреча эта будет далеко не самой радостной. В последнее время обстановка накалилась, в воздухе над Британией терпким запахом разлилось напряжённое ожидание. Вот оно – затишье перед бурей. И сами пожиратели не до конца ещё понимали, когда же грянет гром, чего ждёт их господин, почему медлит?
Это собрание должно будет войти в историю, как отправная точка лихо закрученной пружины войны. Здесь и сейчас, в этот холодный зимний вечер на политическую карту будет брошено всё: чужие жизни, судьбы, загубленные семьи. Совсем скоро балом будет править хаос…
Однако политика – далеко не единственная вещь, которая интересует Тёмного Лорда. До него дошли слухи о существовании золотых часов – загадочного артефакта, по легенде, дающего своему обладателю бессмертие. Вечная жизнь – очень заманчивая перспектива, не так ли? Пожиратели должны будут найти эту вещь. Любой ценой.

Участники: Tom Marvolo Riddle, Bellatrix Lestrange, Bartemius Crouch Jr., Lucius Malfoy, Albert Mulciber, Walden Macnair, Alecto Carrow, Fergus Goyle, Cuthbert Yaxley, Olwen Crabbe.

+6

2

Этот вечер должен был быть великолепен. Определенно должен был. Те чувства, которое испытывал Темный Лорд в моменты своей силы, в моменты истинного своего триумфа не шли ни в какое сравнение с чувством безграничной власти, с чувством подлинного величия. Не сиюминутной радости от превосходства, но тонкого и вместе с тем терпкого ощущения, которое не покидает тех, кто властвует в умах и сердцах.
Возможно, Темный Лорд и никогда не был влюблен, никогда не был способен ощутить тех чувств, что испытывают утопающие в болоте собственных иллюзий. Тем не менее, он был в состоянии ощутить некоторое подобие привязанности и близости. Не дружбы, ни в коем разе. Но он испытывал чувство, очень близкое к единению не душ, но разумов. Не следует приписывать этому романтичность, Томас всегда боялся любой тесной связи с людьми. Единственной причиной по которой подобная близость была допустима - контроль. Волдеморт обладал безграничным влиянием на каждого из Рыцарей. И это не могло не вдохновлять.

Он медленно шел по длинному, выложенному кирпичом, коридору. Его окружала кромешная тьма, расступавшаяся лишь в двух-трёх местах, спасаясь от заклятого огня. Тяжёлый, влажный воздух отрезвлял от иллюзий и уже сейчас, лишь направляясь в зал, Тёмный Лорд уже рисовал в своём воображении картины грядущего. Мысли отчаянно мелькали в сознании и каждая, казалось, была достойна обсуждения. Или же Волдеморту следует с самого начала ограничить обсуждаемые темы и лишь обозначить дальнейшие действия. Впрочем, обо всем по порядку.

Он остановился перед высокими деревянными дверьми за которыми его ждали Вальпургиевы Рыцари. Удивительно, но все почему-то забывают о том, что не смотря на всю свою жестокость и твердость характера Темный Лорд никогда не был лишён страха. Пожалуй даже не страха, но какой-то робости и его определенно беспокоила неизвестность.
Наконец, собравшись с мыслями мужчина энергично взмахнул рукой и заставил двери распахнуться перед ним. Он вошел внутрь смелой и сильной походкой. Движения его не было резки, не было стремительны, но только лишь от одного присутствия этого чародея в помещении резко поменялась температура и без того гнетущая атмосфера стала ещё напряженней.
Отбросив полы мантии Томас опустился на кресло во главе стола. Он смаковал ожидание. Он чувствовал нетерпение. Может быть, только может быть это даже слегка возбуждало его.
- Здравствуйте. - его голос отразился эхом от каменных стен. Неторопливостью и силой, которой был пропитан голос, он играл с воображением присутствующих. - Прошло слишком много времени с того момента, когда мы с Вами виделись в последний раз. На то, разумеется, были причины. Мы с вами ждали, ждали того момента, когда волшебное сообщество будет готово к нашим мыслям. Мы с вами ждали, когда маги всей Британии осознают наши идеи. Мы ждали, пока Министерство Магии поддержит нас.  Но то, что нам предстоит сделать в будущем - куда интереснее ожиданий. Я полагаю... - Тёмный Лорд выждал секунду перед тем, как вновь продолжил. - Я полагаю, что пришло наше время наконец вступить в игру в полную силу. Мы обязаны показать всему миру, что к мнению чистокровных волшебников необходимо прислушиваться. Мы покажем всеми миру, что мерзкие маггловские выродки обязаны покинуть магический мир. Мы покажем всему миру, что каждый, кто встанет у нас на пути встретится с мрачным жнецом. И я сделаю все, что бы эти слова не остались пустым звуком. Люциус. - Тёмный Лорд обратился к человеку, который сидел по правую руку - Собери группу волшебников из наших сторонников и устрой показательные казни магглов. Убедись, что перед своей смертью они умоляли тебя убить их. - Том улыбнулся. ему вспомнилась старая картина того лета, когда он посетил дом своего отца. Его жалобные крики и мольбы о пощаде. Как же это было патетично. - Так же нам необходимо обратить на себя внимание министерства. Полагаю, что ты, Беллатриса могла бы возглавить это предприятие. Крэб и Сэлвин помогут тебе с этим. Не стоит стесьнять себя в жертвах. - Повисло молчание. Тёмный Лорд размышлял над чем-то и искренне надеялся, что его не прервут.
- Белла, я все же думаю - Тёмный Лорд слегка прищурился выражая некую задумчивость, смешанную с отрешенностью. Что от тебя требуется устроить в министерстве ад. Простых жертв будет мало. Я хочу что бы люди восхищались не тем фактом, что кто-то смог проникнуть в министерство и устроить там какое-то подобие мелкого дебоша. Нет. Нет. Я хочу прочитать о хаосе. О беспробудном животном страхе. Я хочу видеть зеленое пламя страха в глазах у людей и видеть, как они сгорают живьем каждый день. Я хочу знать, что каждый из волшебников напуган и понимает, что любая попытка, любая ничтожная помощь магглам повлечет за собой наказание. И самым милосердным, самым мягким наказанием для наших врагов станет смерть. - В последнем слове утонул каждый звук. Это было не характерно для речей великого тёмного волшебника. Внезапно он вспомнил о вещице, которая попала в круг его интересов. И те самые мысли, которые он не мог оставить до начала собрания вновь вернулись. Тёмный Лорд не мог доверять никому. Было абсолютно не важно сколь близок к идеям Тёмного Лорда тот или иной человек. Одна оплошность и человеческая слабость может сгубить прекрасный план.
Была так же ещё одна возможность реализовать задуманное, оставляя, впрочем, так же возможность исправить вероятную оплошность.
- Есть так же ещё один момент. - Тёмный Лорд взмахнул волшебной палочкой и с легким треском в центре стола появился потрепанный, желтый от времени, пергамент. Края его напоминали более обветшалую ткань, нежели бумагу. Кое-где не хватало значительных частей, а  неровные линии сгиба намертво выжгли кривым следом ценные песчинки информации.
- Передайте этот пергамент каждому. На спешку нет времени, а потому будьте внимательны. Перед вами древний артефакт в котором я - Тёмный Лорд едва заметно закусил губу. -Остро нуждаюсь. К сожалению, владелец этого пергамента был невероятно неосведомленным человеком, что, впрочем, весьма заметно сократило срок его жизни. Мне требуется вся информация, которой вы располагаете. Разумеется, если располагаете.

+9

3

Катберт находился в трепетном предвкушении. На его лице танцевала загадочная улыбка с самого утра, мужчина отчетливо чувствовал всю важность этого события, этого собрания. Вот оно, то, чего Яксли так давно ждал. Это собрание войдет в историю, сегодня решится судьба магического мира. Он давно уже считал, что пора переходить к активным действиям: нечего тратить силы на запугивание и без того беззащитных магглов, которые являются лишь пешками в этой грандиозной политической игре, исторической борьбе двух сторон. Катберт безоговорочно разделял все взгляды Темного Лорда, однако безудержное стремление к власти мешало понять, что далеко не всегда следует бросаться в омут с головой. Лорд был далено не из глупых, он обдумывал каждое действие, каждое задание, которое было дано его подчиненным, преследовало какую-то определенную цель. Яксли не сильно стремился понять все его планы. В характере мужчины было слишком много желаний быть во всем первым, быть полезным, он любил власть, но также он хотел добиваться всех целей моментально, без особых усилий. Здесь и сейчас - вот девиз Катберта Яксли, который привык получать все, что ему захочется, всенепременно скоро и быстро. Лорд не торопился с активными действиями что сильно раздражало Катберта, однако, высказать вслух свои мысли он просто и откровенно боялся.
В большом и пропитанном холоде и мраком зале было достаточно тихо. Пожиратели смерти уже почти все собрались. Не хватало лишь их главы - Темного Лорда. Яксли прошел к свободному месту у длинного стола, сдержанно кивнув собравшимся в знак приветствия, задержал взгляд на Крэббе, затем, вернув своему лицу безразличие, отвернулся.
В груди все трепетало, пульс бился заметно быстрее. Яксли предвкушал грядущие великие события, он предвкушал власть над слабыми, новые порядки, новые правила... он предвкушал Новый Мир, хозяином которого станет поистине великий человек, чьи суждения верны, чьи слова справедливы и чьи взгляды заслуживают уважения. И как за столько лет не случалось ничего подобного? Темный Лорд войдет в историю, Пожиратели смерти станут строителями нового мира. Ничего не будет как прежде. Этому миру нужен новый диктатор, новый глава, новые порядки и устройство. Едва Катберт смог представить эту сладостную картину, блаженно прикрывая глаза в полном молчании, будто собираясь с мыслями и сберегая драгоценные слова для беседы с Темным Лордом, дверь в зал раскрылась. На пороге во всем своем величии стоял Лорд. Наступила звенящая тишина, слышался лишь шелест мантий собравшихся.
Лорд говорил очень правильные вещи. Под каждым словом Яксли был готов расписаться хоть кровью, он был безоговорочно и полностью согласен с ним. Было очевидно, что он готовился к этой встрече, причем долго. Каждое слово было взвешено раза два, фразы были построены так, что отсутствовала возможность трактовать их по-разному. Оглядев всех присутствующих внимательным взглядом, Яксли заметил, как горят глаза каждого из присутствующих. Они будто сгорают от нетерпения поскорее приняться за работу, поскорее выполнить поручение, причем лучшим образом, чтобы заслужить такой желанной похвалы. Ни в ком не было сомнений, никаких. Впрочем, будь их хоть малая капля, этот человек не сидел бы за этим столом и не пользовался бы таким доверием со стороны Хозяина.
- Я полагаю, что пришло наше время наконец вступить в игру в полную силу.
О да, этих слов Катберт ждал вот уже несколько месяцев. Наконец-то, наконец-то Темный Лорд понял, что настала пора выйти из тени и показать всю свою мощь, пора вселять в сердца обывателей настоящий животный страх. Это было настолько по душе Яксли, что улыбка мгновенно очертила губы тонкой ядовитой линией, а в голове пронеслись звуки криков мучеников и жертв, плачь и крик матерей, сцены убийства и нового порядка, которого они добьются во что бы то ни стало.
Однако, среди всех поручений Яксли не услышал свою фамилию, что его несколько оскорбило. В характере мужчины было слишком много эгоизма и самолюбия чтобы остаться в стороне и не быть названным. Как так, Темный Лорд не дал ему никакого поручения? Он так долго ждал этого собрания и что, ему остается сидеть в Министерстве и наблюдать, как другие успешно выполняют приказ и стоят новый мир? Катберт едва сдержался, чтобы не высказаться. Его эмоции выдала лишь мгновенно пропавшая с лица улыбка и привычная бледность лица.
Когда Хозяин явил в центре стола потрепанный артефакт, который на первый взгляд выглядел будто старый лист пергамента, бывший некогда то ли картой, то ли еще непонятно чем, мужчина нисколько не предал этому значения. Он привык к тому, что многие видят ценность совершенно не в тех вещах, полагая, будто в какой-то жалкой бумажке может быть спрятано нечто ценное. Да и что может быть так необходимо Лорду? Что же может там скрываться, в этом непонятном пожелтевшем от времени куске пергамента? Он краем глаза заглянул в пергамент, пока его рассматривал Малфой. Наконец, пергамент перешел к нему. Лист бумаги не сдался, он не рассказал Яксли ничего, что могло оказаться полезным. Мужчина видел перед собой лишь лист старого пергамента и не более.
- Повелитель, - уверенно сказал мужчина, отрывая взгляд от артефакта, - что это может быть? Чем является этот артефакт? Я вижу перед собой лишь старую бумагу. Быть может, имея немного больше информации об этом предмете, я бы мог оказаться полезнее. И не я один.

+6

4

Очередной хлопок аппарации нарушает гнетущую тишину. Беллатрикс тяжелым взглядом  обводит залу, в которой будет проходить собрание и направляется к свободному месту за столом, которое для неё любезно оставили остальные. К слову, здесь уже находился весь ближний круг.
Не обращая внимания ни на перешептывания, ни на приветствия, пропуская их как нечто малозначимое, ведьма предпочитает слышать лишь главное… И усмехнуться, когда Лорд заговаривает об игре в открытую. Наконец-то. Кажется, остаток дня обещает быть богатым на события. Этого более чем достаточно, и остается лишь довольствоваться звучанием голоса Хозяина и ждать одного единственного указания, которое непременно последует.
Темный Лорд обращается к Люциусу. Белла кривит губы, злорадно и насмешливо, и даже не скрывая этого.
«Придется запачкать белоснежные манжеты рубашки, чтобы наш Господин остался тобой доволен». Женщина прекрасно знает, как Малфою даются некоторые из поручений, которые ему дает Хозяин. Именно за это он и одарил мужа её сестрицы прозвищем «скользкий».
Ведьма мгновенно сосредотачивается, когда темный Лорд обращается к ней. Возглавить нападение на министерство? Нет, она не ослышалась, и ей в помощь дают Крэбба и Сэлвина. Лестрейндж кивает, покорно, не смея перечить. При других обстоятельствах, она предпочла бы компанию мужа и деверя. Только лишь потому, что может поворачиваться в ним спиной, не задумываясь, получит ли непростительное заклятье. Но сейчас, когда Темный Лорд намекнул о том, что ей должны «помогать», она уверена, что Катберт и Олвен не посмеют ослушаться этого приказа. Потому что перечить милорду никто не рискнет, если не пожелает, чтобы его угостили Круциатусом.
На несколько мгновений воцаряется тишина. Но Беллатрикс по-прежнему молчит, готовая внимать каждому его слову, она уверена, что милорд вновь заговорит, и если в это мгновение хоть кто-нибудь посмеет нарушить эту тишину, посмеет перебить, ведьма лично напомнит наглецу о правилах этикета, которыми пичкали чистокровных волшебников ровно с того момента, когда они могли их воспринимать.
Её соратники это понимают, и никто не осмеливается нарушать гнетущую тишину, ровно до того момента, когда её вдребезги разбивается голос Хозяина. Взгляд Беллы становится хищным, как у хищника, почуявшего раненного зверя. С каждым последующим словом, в глазах ведьмы все отчетливее становится заметным мрачное торжество. Она не побоится запачкаться, она готова служить, она готова быть нужной. Она все сделает. Прискорбно лишь, что министр не сможет полюбоваться деянием её рук, не станет свидетелем того, как существующий режим падет, не почувствует всепоглощающего отчаяния, ведь единственное, что ему остается – лишь бессильно наблюдать за тем, как словно карточный домик рушится то, что Министерство и его, к тому времени уже почивший глава, создавали долгие годы. В сравнение с этим, ад показался бы МакФейлу курортом. Как и большинству из тех, кому не посчастливиться оказаться в атриуме Министерства Магии, когда будет положено начало новому витку в истории Магической Британии. Подумать только, ведь если оплот безопасности подвергнется нападению, что уж говорить о пушечном мясе, которое предпочитают называть «мирными гражданами»? Им предстоит быть в первых рядах, когда начнется бойня, когда будет проливаться кровь. Главное, что грязная, которой не хочется даже касаться, которой место не в жилах, а на каменных плитах и булыжнике.
Беллатрикс склоняет голову, уверяя Господина, что не подведет. Не посмеет.
Смерть. Лестрейндж почему-то уверена, что костлявая рука старухи с косой, которая жаждет сомкнуться на горле каждого живого существа, не посмеет прикоснуться к её Хозяину. Он найдет способ обмануть её, найдет способ оставить её ни с чем.
И, словно читая её мысли, Темный Лорд лениво взмахивает волшебной палочкой, являя взорам Пожирателей пожелтевший пергамент, менее всего напоминающий бумагу.
Люциус лишь удивленно воззрил на милорда и, ничего не ответив, передал пергамент Яксли. Тот, разумеется, попросил рассказать, что собой представляет этот артефакт. Будто ему не приходила в голову мысль, что Господин взял бы то, что ему нужно, если бы знал где это находится и как туда добраться. И для этого Катберт был бы ему не нужен. Как, впрочем, никто из тех, кто явился на зов Хозяина сюда, в заброшенное поместье на окраине города.
– Мой лорд, мне ничего не известно, – соврать величайшему волшебнику, прекрасно владеющему оклюменцией, было бы невероятной глупостью. Даже допускать такие мысли – кощунство. Ведьме и правда ничего не было известно, за исключением тех сказок, которые когда-то ей читали гувернантки. Белла была уверена, что каждый чистокровный волшебник в детстве слышал их. Дары Смерти, которые проклятая старуха оставила у троих волшебников, часы на золотой цепочке, которые дают своему хозяину вечную жизнь, фонтан феи Фортуны… Вот только её Господину нужны не сказки, а факты. Которые Беллатрикс достать не может.

+7

5

Кромешная тьма нисколько не пугала Олуина. Его не пугало много из того, что пугало обычных людей. Вся его жизнь была подобно пляске, всепожирающему огню, который испепелял всех и каждого. Особенно тех, кто еще находил в своей душе возможность любить Олуина.
Но находясь здесь, в этом мрачном зале, среди этих мрачных, безумных людей, Ол чувствовал себя более чем комфортно. Он чувствовал, как заряжается необъяснимой энергией, жестокостью, хладнокровием, равносильным животной жестокости. Он учился держать себя в рамках, учился быть хитрым, сдержанным, более самостоятельным. И это, пожалуй, даже радовало его.
Ол удобно расселся на своем стуле, хотя, если бы здесь не было остальных, или того же самого отца, он бы мог позволить себе наглость закинуть ноги на стул. Но это было бы сродни самоубийству, а Олуин таковым не являлся, поэтому, он лишний раз старался не позволять себе лишнего слова, стараясь быть невозмутимым как Оран или как кузен Гойл.
Но если наблюдать за отцом и другом было интересно, то вот кузен Катберт вызывал смешанное чувство злости и раздражения. Все в его манерах, выражении лица, внешности, вызывало в Олуине двоякое чувство отвращения и  симпатии.
Но его настроение начало катиться по наклонной вниз, когда в комнате появилась Беллатрикс. Олуин вообще скептично относился к женщинам, так сказать в коллективе, и ее стремление угодить Темному Лорду, быть незаменимой, только раздражало. Вообще, он не очень-то понимал, что может быть интересной женщине, в таком обществе. Особенно в свете его недавней женитьбы, Ол вообще относился ко всем подобным вещам с нарастающим раздражением.
Но любым мыслям и симпатиям сразу же приходилось отходить на дальний план, когда его Темнейшество заходил в зал. Двери распахивались, и вот, он, Темный Лорд представал перед ними.
На приветствие Лорда, Олуин склоняет голову, краем глаза наблюдая за Катбертом. А затем, переводит взгляд на остальных, и только потом уже может выправиться. Конечно же, он как и остальные пожиратели встал в присутствии своего владыки, показывая все уважение, на которое он был способен.
Крэбб внимательно наблюдает за Люциусом, и за его выражением лица, поджатыми губами и взглядом, переводит взгляд на Бэллу, прожигая ее на секунду своим недоверием, но затем, позволяет себе усмехнуться уголком рта. Что же, направиться в министерство, это очень даже не плохо, и Олуин сказал бы, что это будет крайне увлекательно. Давно пора было бы направить все свои силы на то, чтобы поставить этих пресмыкающихся на место. Заставить их бояться, дрожать от страха, кричать, и молить о милосердии. 
И он снова кивает, как бы полностью соглашаясь со словами повелителя.
Казалось бы, основная тема уже разъяснена, и нужно время, чтобы обсудить детали,  и решить мелочи, как повелитель решает затронуть какой-то другой предмет. На столе появляется пергамент, и Лорд просит всех ознакомиться с ним. Олуин не торопиться получить свиток в свои руки. Он знает, что выхватывать из чужих рук – неприлично, да и оттягивать момент, приятнее, чем получить все сразу. Да и Ол не был уверен, что знает об этом предмете хоть что-то. Может кто-то из других будет более осведомлен.
Но вот, спустя время, пергамент доходит и до него. Олуин разглядывает истлевшую страницу, и если бы на его мести была какая-нибудь брезгливая домохозяйка, она обязательно выкинула эту бумагу в мусор, но Ол не был брезглив, поэтому он подносит ее ближе к лицу, и внимательно вглядывается в узоры.
- Насколько ценен этот предмет, мой Лорд? - спрашивает он спокойно. В такие минуты, знающие Крэбба люди, могли бы удивляться его сдержанности и спокойствию, - если это артефакт, то можно найти человека, который бы в них разбирался. Я знаю парочку таких людей, -  задумчиво говорит он, не решаясь продолжать дальше. Он передает пергамент дальше, стараясь держаться спокойно и сдержанно. Интересно, что так сильно могло заинтересовать повелителя, что он решил поделиться этим со своими рыцарями.

+7

6

Иногда Краучу казалось, что он слишком много на себя берет. Настолько много, что время от времени сердце мальчишки готово было разорваться от страха не оправдать чьи-то ожидания. Бартемий был уверен, что может все, но его внутренний голос, монстр в его голове, думал совершенно иначе, заставляя амбициозного и наглого Крауча вдруг сжиматься на своем месте и пытаться слиться со стенами. «Ты всех подведешь», - говорил ему внутренний голос, - «Ты просто мальчишка, решивший, что может играть во взрослые игры». И чем дольше продолжал голос, тем больше  хотелось доказать ему и себе обратное.
Барти ерзал на своем стуле от нетерпения. Он был готов сорваться с места и прибить первого попавшего на глаза маггла, но здравый смысл заставлял его осмотреться вокруг каждый раз, когда желание становилось невыносимым. Вокруг сидели люди значительно, и не очень, старше его. Он в этой компании казался всего лишь мальчишкой, которого родитель взял с собой на важное собрание только потому, что его не с кем было оставить. Если он еще и начнет показывать свой юношеский пыл и нетерпение, Крауча совершенно перестанут воспринимать всерьез. Поэтому он старался усмирить того непутевого мальчишку внутри, слиться с креслом, пока никто не заметил его волнения и сожрать свой большой палец. Некрасивая привычка, которую никакая чистокровность и идеальные манеры не выведут.
Но когда в комнату зашел Темный Лорд все изменилось. Бартемий успокоился. Один лишь вид Лорда заставлял внутренний голос заткнуться. И на лице Крауча появляется победная улыбка. Он там, где должен быть, там, где всегда становится победителем в схватке между остатками разума и его безумием. Именно этого он так долго искал. Крауч оставляет свой палец в покое, выпрямляется в своем кресле и подается вперед. Нетерпение и предчувствие – вот что терзало Бартемия эти дни и моменты, когда предчувствие чего-то великого затмевали нетерпение, приводили Бартемия в восторг.
Темный Лорд говорил ровно то, что Крауч ожидал услышать. Хватит ждать – пора действовать, пора показать магическому миру, на что они способны, ведь все способствовало этому. Он внимал каждому слову и ждал. Ждал, когда прозвучит его имя, а он был уверен, что так и будет. Но время шло, Лорд говорил, давал задания, но не ему. Не девятнадцатилетнему мальчишке, который только-только вырвался из родительского гнезда. Конечно, в этой комнате были лучшие и все они были старше и опытней Барти. Но он не мог этого признать. Мальчишка чувствовал силу разрушения, которая могла бы уничтожить города и он жаждал ее показать. Его внутренний голос, притихший и спрятавшийся, исподтишка подливал масло в огонь, показывая ему картины, которым не суждено осуществиться. Не он сожжет магглов заживо под звук обращенных к нему молитв. Не он проведет министерских крыс через все семь кругов ада. Чтобы хоть как-то выкинуть эту назойливую мысль о своей бесполезности (хотя сам Крауч склонялся к термину «недооцененный») он откинулся на спинку стула и невольно кашлянул. «Я! Я могу сжечь континенты во славу Темного Лорда!» - кричало его сознание, - «Я заставлю всю магическую Британию засыпать в страхе с его именем на устах». Но Барти старался сознание не слушать. И хоть он понимал, что такие внутренние порывы не останутся незамеченными, как бы он их не скрывал, мальчишка упорно старался казаться спокойным.
Пергамент передается из рук в руки и вот он оказывается в руках Барти. Для Крауча этот древний кусок бумаги был таким же как и любой другой древний кусок бумаги. Эта мысль заставила его чувствовать невероятно бесполезным и страх не оправдать чьих-то ожидание отразился на его лице болезненной бледностью.
- Дайте мне время, - как можно спокойней произнес Бартемий, хотя его голос все-равно дрогнул, - Повелитель, и я узнаю все, что можно и нельзя, - в данный момент Барти действительно думал, что он сможет узнать все. Все-таки был у него небольшой дар убеждения, у него, и его волшебной палочки.

+9

7

Если в истории зафиксируют день, когда Уолден Макнейр сотрет со своего лица эту глупую, надменную, издевательскую ухмылку – да, вот тогда, пожалуй, с уверенностью можно будет сказать, что наступил тот самый конец света, который фанатичные религиозники назвали бы апокалипсисом. Но, причин, по которым можно было бы ждать потоки огненного дождя в этот день, не было совершенно. Не легкая головная боль от утреннего похмелья, ни острая ноющая боль в левом плече от раны, полученной лишь по собственной дурости, и ошибки недооценивать противника, не портили настроения палача. Уолден, как обычно, и в свойственной манере для себя, плевал на всеобщие правила, и напряженность атмосферы. Он ухмылялся, крутя в тонких, длинных пальцах волшебную палочку, и бесцеремонно закинув ноги на стол, качался на стуле. Ему глубоко было плевать на осуждающие взгляды, на правила хорошего тона в аристократических семьях, на напряженные лица, и повисшую тишину, словно некоторые боялись даже дышать. Но, не смотря на весь расслабленный вид, который производил впечатление, будто Макнейр пришел сюда в трактир, отдохнуть после тяжелого дня, Уолден был насторожен, напряжен до предела, нервы – натянутые струны, готовые лопнуть в любой момент, и впоследствии - одним лишь небрежным заклинанием разрезать глотку, кому-то из сидящих напротив. Его порядком бесили опущенные глаза в стол, немое повиновение, страх даже пискнуть перед милордом. Его страшно бесили те, кто находился с повелителем только из-за страха, семейных обязанностей, по причинам личной мести, или прочей ерунды. Он чувствовал таких нутром, он испытывал ненависть к таким гораздо больше, чем ненависть в грязнокровным отбросам общества. Хотя, лично для Уолдена тяжело вообразить более ненавистных существ, чем магглы. Он готов отказаться от ненависти в животным и прочим магическим тварям, но счета с магглами носят уж больно личный характер. Он уже пятнадцати лет уверен, что не потерял бы самого важного в жизни человека, если бы не существования этой мрази в их мире. И если есть тот, кто ведет их к новому, идеальному миру, миру господства волшебников, и навсегда отделения грязнокровных отбросов от чистой крови – Уолден готов купаться в крови, убивать каждого, кто станет у них на пути, а уходя в могилу – забрать с собой как можно больше неверных. Убивать за идею, убивать за повелителя – вот, вот то, ради чего стоило бы вести существования, и лишь в перерыве отвлекаться на гедонистические потребности. Уолден был среди рыцарей смерти очень давно, и часто сводил свой смысл жизни именно к их целям. Идеи порхают по вселенной туда-сюда. Главная их цель – если у идей, конечно, есть цель – это попасть в нужный ум в нужном месте в нужное время. Так однажды и произошло с ним, и он уверен, что с каждым, кто сидел здесь по собственной воле, а не по корыстным причинам.  Одно лишь взгляда Милорда было бы достаточно, что бы раз и навсегда убрать подобную гниль из их общества. В этом чувствовалась особая прелесть, которая несказанно радовала палача – истреблять не просто грязнокровок, а убирать тех, кто не всей своей гнилой душей был предан их создателю. Происходящее дарило ему ощущение легкости, невидимый подъем эмоций, волна дрожи и легкого возбуждения.
Шаги за закрытой дверью заставляют Мака все таки убрать ноги со стола. И на секунду он  ощущает, как в голову вновь ударяется пульсирующая боль, а на плече, слева, отдается резким биением пульс, которому там не место, приподнимая тонкий слой соединительной ткани, и заставляя Пожирателя  плотнее сжать губы, что бы не выругаться. Шрам на плече и левой половине груди не красив, отвратителен и чертовски надоедлив, но он каждый раз напоминает, что волшебная палочка не единственное, чем можно убить человека.
Он следит за каждым жестом Темного Лорда, он впитывает его каждое слово, растворяет его в себе, и нету прекраснее слов для него, нету прекраснее музыки для его ушей, уже звучат в голове крики всеобщей паники, уже нарастает шум, и вспышки зелено цвета пляшут в глазах. Это неистовое веселье, это сочетания спасения мира, их мира, и имеено тот случай, когда можно оправдать свою тягу к чужой крови.
- Милорд? Уолден склоняет голову в почтении, а если бы и потребовалось, мог вы и встать на одно колено. Его почтение действительно велико, хотя бы потому, что это единственный человек, которым Макнейр может восхищаться.
- Если вы позволите, пока Белла будет занята министерством… Уолден подбирает правильные слова, не из-за страха или желания угодить, ему хочется быть правильно понятым. Всеобщая тишина и немое повиновение слегка угнетают его – Может быть, нам бы стоило начать с Косого Переулка, Годриковой Впадины, или даже в грязнокровном Лондоне устроить массовое представление? На той территории, где они не ожидают нападения большее всего.
Уолден обводит взглядом всех присутствующих, но уверен, что его поддержит каждый, а если и не все, то уже многие разделять его страсть к этому мероприятию. Его глаза лихорадочно сверкают, и в пальцах легкая дрожь.
Он выдирает листок у соседа и внимательно разглядывает его. Он знает, что если бы мог видеть его где-то, то точно бы не придал ему значения, и не вспомнил бы сейчас. Причины, по которой этот предмет понадобился их повелителю, Макнейра не интересуют, а вот процесс поиска…
- Олуин прав, Мой Лорд. Возможно, если вы хотите, что бы разыскали этот предмет, нам стоит начать поиск с торговцев антиквариата, или скупщиков краденого. Даже если добровольно кто-то и не захочет говорить, всегда можно найти способ вытащить информацию. Уолден не может сдержать улыбку, от предвкушения этой картины. - Да и потом, одного заклятия хватит для того, что бы заставить волшебника просто забыть о том, что такой вопрос вообще поднимался. Или же Обливиэйт, или же, что намного проще – Авада. Я, насколько понимаю, повелитель, никто посторонний не должен знать ни о предмете, ни о целях наших поисков? Мак передает пергамент дальше, а сам задумчиво откидывается на спинку стула. Было что-то знакомое в этом предмете, но вспомнить он не сможет никогда.

Отредактировано Walden Macnair (2013-11-14 20:01:40)

+7

8

Даже в холодной и черствой душе Алекто иногда начинает трепетать стая бабочек, однако вместо детских, радужных ощущений они распыляют зловещее торжество и чувство нарастающей эйфории от предвкушения хаоса и окровавленной смуты. Изящная, уже ставшая такой привычной боль расплавленным металлом стремительно расползалась по венам, заставляя девушку разжать тонкие пальцы и обхватить горящее предплечье. Где-то на фоне послышался звук бьющегося фарфора, и спустя уже пару секунд на потертом, облезшем от старости ковре появляется отвратительное, черное пятно. Даже не взглянув вниз, Алекто резко задрала рукав свитера и заворожено уставилась на ожившую, все еще пульсирующую от боли метку. Дьявольские, кровожадные огоньки заплясали в глазах Кэрроу от осознания того, что изнуряющему неизвестностью затишью наконец-то пришел конец. Безжалостно втоптав сапогом в пол осколки от чашки, издавшие при этом обреченный хруст, Алекто ринулась к вешалке. С каждой секундой девушку все больше настигало нетерпение и жгучее желание как можно скорее оказаться в Штабе. Кэрроу чуяла всем своим нутром, что настал именно тот вечер, которого длительное время ждали Пожиратели Смерти, конечно, за исключением тех, кто находился в их рядах исключительно из-за позорной трусости и страха за собственные шкуры. Накинув мантию и схватив с колченогой, обшарпанной тумбочки свою палочку, Алекто, крутанувшись на месте, аппарировала в Штаб-квартиру.
Как только Кэрроу оказалась в помещении, в нос тут же ударил знакомый, густой запах многолетней затхлости. Мрачность и холод, намертво впитавшийся в необжитые стены, стали неотъемлемой частью этого заброшенного поместья на зависть любому склепу. Слегка опустив голову в знак приветствия «братьям по цеху», Алекто направилась к свободному месту за столом, раздражающе - громко стуча каблуками по каменному полу. В ожидании появления Лорда, девушка рассматривала присутствующих в зале расслабленным, равнодушным взглядом. Каждый из них был напряжен и задумчиво погружен в свои мысли, о которых, впрочем, было не так-то трудно догадаться, и только лишь один Макнейр, сидящий слева от нее, беспечно качался на стуле, вальяжно закинув ноги на стол. Кэрроу окинула его многозначительным взглядом. Между тем, звук шагов за дверью заставил Уолдена мгновенно спрятать ноги под стол, отчего на губах девушки невольно появилась ехидная ухмылка.
Наконец, Темный Лорд появился на пороге, и Алекто буквально кожей ощутила нависшее тяжелым облаком напряжение, вмиг объединившее всех присутствующих. Кэрроу покорно склонила голову в знак непритворного, безграничного почтения. Прошло несколько секунд, прежде чем Повелитель прервал благоговейную, оглушающую тишину. Алекто жадно ловила каждое его слово, и те самые недавно трепетавшие бабочки теперь уже отчаянно бились внутри, желая улететь на свободу и выпустить все то, что так долго томилось в измученной, ненасытившейся грязной кровью душе. О, да…они заставят весь мир бояться, трястись от страха и прятаться в своих норах, в которых на самом деле нет укрытия. Они будут везде и повсюду. Они будут безжалостно истреблять и крушить все вокруг до тех пор, пока не подохнут все грязнокровные выродки и те, кто по совершенной глупости решил встать на их защиту. От уверенных, дышащих невероятной мощью слов Темного Лорда Кэрроу практически тряслась от пробиравшей ее дрожи. Алекто невольно заерзала на стуле, когда перед глазами начали то и дело всплывать картины предстоящих разрушений и лиц, покореженных болью и страхом.
От Кэрроу не укрылось торжество во взгляде Беллатрикс, когда Лорд поручил ей отправиться в Министерство. Легкий укол разочарования. Хотя, не смотря на все надежды Алекто, ожидать, что вместо Лестрейндж он отправил бы туда ее было бы по меньшей мере глупо. Ни для кого не секрет, что именно Бэлла является для Темного Лорда одной из самых приближенных Пожирателей Смерти, да и нет смысла отрицать, что способности Лестрейндж были куда лучше, чем у самой Алекто. Впрочем, она пришла сюда не наперегонки гоняться за тем, кто окажется ближе к Хозяину, а потому она готова с легкостью собственноручно преподнести Пальму Первенства Беллатрикс Лестрейндж.
Алекто скользит взглядом за передающимся из рук в руки пергаментом, нетерпеливо ожидая, когда он попадет к ней в руки. Сейчас было бы очень кстати выказать свою осведомленность об этом никому неизвестном артефакте, который так хочет заполучить Темный Лорд и заслужить Его похвалу. Хотя, называемое магглами шестое чувство подсказывало Кэрроу, что тут не все так просто.
От размышлений девушку отвлек голос Макнейра. Его предложение о массовом представлении было превосходным. В ту же минуту на лице Алекто появилась странная, блуждающая улыбка, ясно дававшая понять всем вокруг, что она  с превеликим удовольствием устроила бы где-нибудь подобное веселье. Думается, Темный Лорд не захочет лишить своих последователей такого удовольствия, учитывая их довольно длительное бездействие. 
Потрепанный пергамент наконец оказался в ее рках. Бросив взгляд на его содержимое, Алекто разочарованно осознала, что никогда и ничего о нем не слышала и, следовательно, осталась бесполезна. Но, может быть, еще не все потеряно?
- К сожалению, и у меня на данный момент нет никаких сведений о данном артефакте, мой Лорд. Однако, могу предположить, что о нем может быть что-либо указано в одном из засекреченных архивов Отдела Тайн. Я завтра же займусь поисками информации.

+6

9

Единственная причина, по которой он здесь - это человек, сидящий по правую руку от Альберта. Так сказал Рагнар, и сказал безапелляционно. Альберт не мог сказать “нет”, не мог сказать “иди к чёрту”. В теории, конечно. мог. Его речевые функции ничуть не были нарушены, его право слова никто не отнимал, и всё же пользы в подобном поступке не было ни грамма. Он не мог переиграть Рагнара, а без этого он не мог уйти. Какой бы бунт ни задумывал Альберт, все попытки подавлялись, а затем следовало наказание. В отличие от слабой Гвинет отпрыск семейства Мальсиберов вовсе не боялся самой боли, куда сильнее ему была ненавистна очередная возможность для отца показать собственную силу и власть. Власть в его руках была почти безгранична, и этот редкостный ублюдок использовал её в своих интересах. Юноша не был достаточно искусен, чтобы читать мысли отца, иначе он точно бы знал ответ, что именно Рагнар забыл в этом обществе клоунов. Удивительно, какими слепыми и уродливыми делал людей фанатизм. Их горящие глаза, подобострастные взгляды и раболепные речи вызывали у Мальсибера тошноту. Уважаемые, казалось бы, совершенно неглупые люди тратили своё время на идиотскую лесть и приторное восхищение. И Альберт задавался только одним вопросом во время подобных спектаклей: неужели Лорду по душе подобное идиотничество? Хотя, конечно, юный работник тюрьмы мог и понять, что власть кружит голову, и всё же подобострастие лишь приятное обрамление, но за этой сладкой оболочкой находится что-то ценное, или же кроме славной картинки нет никакого толку от самого человека? Альберт был очень невысокого мнения о большей части данного кружка по интересам. И, на самом деле, он неоднократно ловил себя на мысли, что всё ещё не понимает, почему всё ещё тут. Разумеется, речь не шла о том, что младший Мальсибер собирался встать и уйти - отнюдь. Он не был дураком, и прекрасно осознавал, что единственный возможный уход из стана Пожирателей происходит вперед ногами. В общем-то, именно этого он и ждал. Ни пытки, ни другие способы воздействия на волю Альберта не возымеют нужного результата - он никогда не станет ещё одним восторженным слугой Лорда. И всё же его жизнь всё ещё оставалась при нём, несмотря на подобное своеволие. Конечно, Альберт никогда не озвучивал вслух то, что думает. Он предпочитал говорить по минимуму, сохраняя в целости и сохранности образ милого папенькиного сынка, лишенного какой-либо воли и собственного мнения. Но с самого первого дня младший Мальсибер прекрасно понимал, что Волдеморт - легелимент куда более искусный, чем Рагнар - способен с непринужденной лёгкостью проникнуть в мысли молодого чудовища и узнать все его потаённые рассуждения. Альберта всё ещё не убили - возможно его подростковая жестокость, категоричность, ярость забавляли Лорда, возможно, он всего лишь ждал более пикантного момента. чтобы унизить мальчишку. Так или иначе, юный волшебник, проведший бок о бок всю свою короткую, но насыщенную жизнь с отцом, прекрасно понимал, что радоваться подобной, как ему кажется, удаче не стоит. Всё может в любой момент обратиться против него. Однако, всё же Альберт один из немногих, пожалуй, действительно верных слуг - он не фанатик Лорда, и это значит, что он никогда не сможет разочароваться в кумире. Он не сможет сбежать и спастись от влияния отца, как и не сможет избавиться от метки на предплечье. И, кроме того, он неплохой тёмный маг, хитрый стратег и жестокий убийца, возможно, помощи от него будет куда больше, чем полагает тот же Гойл, снисходительно поглядывая на Альберта с высоты собственного роста. Мальсиберу только того и нужно: он всего лишь безвольный мальчишка, которому стоит играть в паровозики. Пусть все считают так, недооценивая его истинных возможностей. Правду будут знать только трое: сам мальчишка, его отец и Волдеморт.
Тем временем пергамент перешёл в руки Альберта, и он всмотрелся в листок, не проронив и звука, с почти равнодушным выражением лица передав его отцу. Младший Мальсибер не пытался выслужиться, не пытался доказать свою верность или преданность. Он оценивал степень возможностей. Получится ли найти информацию - этого он не знал, но он обязан был попробовать. В сознании мелькнул смутный образ - шрамы на запястьях. Разум уже знал, к кому следует идти в первую очередь, чтобы начать это небольшое расследование. Друзья Гвинет давно подвергались тщательному наблюдению со стороны Альберта, но Агата была совершенно иной особой - ей самой было в некоторой мере интересно наблюдать за бывшим слизеринцем. Она или не особо думала о возможности быть замеченной, или не слишком заботилась об этом. Так или иначе, Альберт знал, и наблюдал за тем, как наблюдают за ним, впрочем, на глазах у мисс Чабб не совершая ничего жестокого. Теперь же ему придётся заявиться к ней на порог и поговорить уже лицом к лицу. Альберт не знал, насколько сговорчивые у его сестрёнки подруги, впрочем, совместить визит к интересному человеку с удовольствиями от пыток - неплохой способ скоротать время и выслужиться на службе у Лорда. Альберт, сколько ни любил плестись в хвосте, всё же любил иногда зарабатывать снисходительную похвалу. Впрочем, возможно, что трёп мисс Чабб по поводу её познаний в области изучения артефатов сильно преувеличен, и знает она ничуть не больше слизеринца. Эта попытка может обернуться неудачей, и пообещать вслух, что он раздобудет неведомый артефакт, было бы глупостью. Даже он сам понимал, что за несдержанные обещания нужно жестоко наказывать, это понимал и сам Лорд - в этом у Мальсибера не было никаких сомнений. Он привык. чтобы его слова не расходились с делом, именно поэтому так мало говорил. Он привык делать то, что должен делать, именно поэтому так мало восхищался. Он привык сгибаться только под напором силы, и больше ничто не было способно заставить его подчиняться. Что же, тем паче, что сила Волдеморта была, кажется, почти безграничной. Ослушаться, пойти наперекор, предать? Подобных мыслей у Альберта Мальсибера не было и в помине. Если ему дают возможность соприкоснуться с деяниями великого волшебника, если ему позволяют творить непомерную жестокость под предлогом святой войны, у него нет никаких причин, чтобы искать пути к побегу. Ну, что же, ты мнишь себя самым умным, Альберт Мальсибер? Посмотрим, что будет дальше. Юноша заинтересованнее прежнего принялся буравить взглядом стол. Ему стоило большого труда, чтобы не усмехнуться на очередное пустое обещание. Привычка, и всё же он старался не недооценивать соперников, а таковыми были все, сидящие с ним за одним столом. Они все, как послушные щенки, хотели выслужиться перед хозяином и принести ему брошенную палку раньше остальных. Но палка была только одна, всего одна.

+7

10

Фергус полностью расслаблен и лишь слегка постукивает пальцами по отполированной поверхности. Сегодняшний вечер обещает быть достаточно интересным. Это ощущение витает в воздухе, горит во взглядах собравшихся, читается в насмешливой ухмылке Лестрейндж. Все собравшиеся уверены — время пришло. Их час пробил. Момент, когда каждому их них позволят проявить себя. Позволят приложить свои силы для достижения их общих целей. Если бы Гойл был чуть более впечатлителен, он бы безусловно сейчас так же нахально усмехался, предвкушал бы грядущие события, представлял себе мир избавленный от магглов. А это значит мир, где магам не придется прятаться, где они смогут вновь открыто использовать волшебство, не беспокоясь о Статуте Секретности.
Его, так сказать, соратники все еще прибывают. Появившаяся Кэрроу, нарочито громко стуча каблуками по каменному полу, занимает свое место и небрежным кивком приветствует собравшихся. Гойл на некоторое время задерживает на девушке взгляд, но уже через пару мгновений вновь равнодушно рассматривает стену напротив, стараясь не замечать насмешку на лице Олуина. После того инцидента, в день похорон тетки Прюденс, Фергус старался избегать кузена.
Время тянется мучительно медленно. Фергус вновь меланхолично осмотрел собравшихся и подавил раздражение. Что здесь делаю эти юнцы?!
Всегда тихий и старающийся не встречаться ни с кем взглядом младший Мальсибер -паренек, которому стоило бы сейчас быть в шумном баре, сжимая в объятьях какую-нибудь красотку. Что мог предложить Лорду этот мальчишка, везде тенью следовавший за властным отцом и старающийся лишний раз не открывать рта.
Хотя пожалуй, Бартимий, который едва окончил обучение, но уже старается играть во взрослые игры, вызывал у Гойла еще большое недоумение. Фергус знал его отца и понимал, что парень действительно может быть полезным информатором, он категорически не понимал, почему Лорд так приблизил его к себе. Парень к тому же совсем не контролировал свое поведение — постоянно ерзал на стуле и периодически начинал грызть ноготь большого пальца, что вызывало у Гойла отвращение — Фергус даже в детстве не страдал столь гадкой привычкой.
Или прекрасные дамы. Закованная, как в доспехи, в свою невозмутимость Алекто и презиравшая всех, за исключением своего Повелителя, Беллатрикс. Что им делать здесь — в полуразрушенном доме, на окраине города среди мужчин, готовых отстаивать их общие интересы. Зачем им принимать участие в этой войне. Сражение — дело мужчин, будь то битва или политика. Женщинам бы стоило сидеть в родовом поместье и заботиться о появление на свет наследника. Кэрроу и вовсе не была замужем, да к тому же и работала, чем вызывала у Гойла легкое недоумение. Какие бы невзгоды не выпали на ее долю, она же чистокровна — так почему же не хочет следовать тем многовековым традициям, что существуют в их обществе. Если бы Патриция только высказала мысль о том, что хочет устроиться на работу — Фергус самолично проследил бы, чтобы жена не смогла покинуть поместье, пока эти мысли не покинут ее очаровательную голову.
Двери распахиваются и вот, наконец, их ожидание подходит к концу. Все Пожиратели поднимаются со своих мест и почтительно склоняют голову в приветствии. Фергус бы усмехнулся, но это не в его правилах - показывать свои эмоции. Появление повелителя не вызывает у мужчины благоговейного трепета или же непреодолимого страха, лишь удовлетворение. Сегодня их лидер явно настроен решительно.
Слова Лорда вызывают оживление в рядах собравшихся за столом. Большинство из них уже давно считало, что промедление слишком затянулось и им нужно брать инициативу в свои руки. Показать миру, что ситуация изменилась. Что чистота крови не просто красивые слова, а действительно решающий фактор определения твоего положения в обществе. Что магглы могут быть не более чем дешевой рабочей силой, как, скажем, домовые эльфы.
Лорд раздает задания и Фергус не слышит своей фамилии среди названных, но досады он не чувствует, в отличие от, к примеру Крауча, разочарование которого вспышкой мелькнуло во взгляде мальчишки. Гойл не переживал, что останется не у дел. Все они, оказавшиеся сегодня в этом зале доказали Лорду свои способности и пользу, что могу принести их делу, а это значит, что рано или поздно каждый получит задание по своим силам и возможностям. Большинство молча склоняют голову, соглашаясь с решением Лорда, но у сидевшего правее Фергуса Уолдена есть свои соображения, о чем тот не замедлил сообщить Повелителю. Предложение Макнейра кажется разумным и Гойл наконец позволяет уголкам губ изогнуться в едва уловимой усмешке. Такие действия вызовут даже больше паники, чем нападение на Министерство. Люди панически боятся смерти, что вызывает у Гойла недоумение. Как они не понимают, что здесь нет ничего ужасного, отвратительного и противоественного?! Это лишь наивысшая точка в жизни, которую каждому однажды суждено достигнуть. Ничто не важно в жизни каждого так, как смерть - именно к ней мы идем всю жизнь. Смерть достойна восхищения. И уважения.
Когда, казалось бы, все вопросы были уже решены, Лорд, сделав небольшую паузу, будто обдумывая что-то и, наконец, приняв решение взмахом волшебной палочки материализовал в центре стола старый пергамент. Фергус внимательно слушал слова Повелителя, пока другие его соратники передавали друг другу тонкий лист бумаги. Когда пришла его очередь, Фергус аккуратно расправил перед собой лист изучил его содержимое. Большая часть текста, была утеряна, то же что осталось могло предоставить лишь обрывочную информацию о предмете. Информацию, которая содержала столько неточностей и пробелов, что маловероятно что кто-то кроме специалистов в артефактах смог бы оценить важность пергамента.
-Увы, моя Лорд, мне малоизвестно что-либо из этой области. Но если это предмет представляет такую важность для нашего дела, я уверен, что смогу найти источник, способный рассказать Вам больше об искомом артефакте. Я думаю, если каждый из нас воспользуется своими связями и возможностями, то рано или поздно мы сможем найти артефакт, собрав все сведения воедино, - Гойл уверен, что способен найти необходимого человека.

+8

11

Сидя на своем месте Люциус наблюдал за каждым, кто вновь появлялся в зале. Кто-то не может спокойно усидеть на месте, кто-то напротив, кажется забыл, что прибыл не на курорт. И все, все прожигают друг друга взглядами, то ли пытаясь понять, чего ожидать от соратников, то ли, как коты перед дракой, демонстрируя таким образом свое превосходство.
Да уж, слаженное сообщество единомышленников...
Конечно, большинство из присутствующих с детства впитали несомненно очень правильные мысли о том, что дружба, привязанность или, к примеру, любовь - это просто зависимость от другого человека, которая самого тебя делает слабым и уязвимым. Малфой и сам вполне разделял эти взгляды, но в то же время, прекрасно понимал, что если Пожирателям не удастся в ближайшее время научиться действовать не только водиночку и против всех остальных, это весьма ослабит их ряды. Особенно если Темный Лорд планирует в ближайшее время закончить партизанскую войну и выступить открыто. Впрочем, сам Люциус совершенно не собирался первым подавать пример безграничного доверия и поворачиваться спиной, например, к той же Беллатрикс. Мужчина посмотрел на волшебницу и совершенно неожиданно встретил её ответный взгляд. Появившуюся на его лице кривую улыбку можно вполне было счесть приветствием неуравновешенной родственнице, и, посчитав формальности выполненными, он перевел глаза на появившуюся в помещении Алекто.
Едва не опоздала. Интересно, что было бы, если бы все же опоздала.
Эта навязчивая мысль по какой-то причине заняла Люциуса на несколько долгих минут. До того самого момента, когда тяжелая дверь опять распахнулась. По тому, как мгновенно изменилась атмосфера, как - будто под действием заклинания - повисла в зале тишина, даже слепой мог бы понять, кто зашел в помещение. Люциус встал, приветствуя Повелителя.
И вот, с самых первых слов становится понятно, что сегодня тот самый день, когда ожидание, тяжелой тучей зависшее над миром, станет наконец настоящей войной. Присутствующие даже не скрывают своего восторга, а как же, все жаждут крови. Или почти все. Сам Малфой не считает, что из тихого противостояния они получили уже все возможное. Министерство скорее падет не от погромов и убийств, а только подточенное изнутри. Возможно эту войну вообще можно было бы выиграть, не пролив ни капли чистой крови.
Так считает Люциус, но высказать эти идеи Лорду - увольте. Самоубийство никогда не входило в планы молодого человека. Поэтому он все так же внимательно выслушивает каждое слово и только склоняет голову в знак подчинения приказу, услышав о том, что ему предстоит сделать. И все же как странно. Обычно такие задания достаются Лестрейнджам или еще кому-то у кого единственная радость в жизни - раздавать направо-налево непростительные. Почему же в этот раз по-другому?
Малфой внимательно следит за каждым движением Лорда, пытается поймать малейшие изменения выражения его лица. Но нет, он остается - как и всегда - абсолютно закрытой книгой. В такие моменты Малфою случается как-то по-детски сомневаться, а был ли Милорд вообще рожден человеком.
Но вот ценные указания нашли своих счастливых исполнителей, и речь заходит совсем о другом. Люциус первым осматривает пергамент, и почти сразу понимает, что на этот раз не может предоставить совершенно никакой информации. Он молча передает бумагу далее, не прекращая обдумывать вопрос.
Если это достаточно ценный артефакт - а другой едва ли может заинтересовать Темного Лорда - то информации о нем должно быть довольно много. Другое дело, что собирать её придется по крупицам, и отнюдь не только в Лондоне и окрестностях. А затем еще и просеивать эти крупицы на предмет достоверности. Антиквары, Отдел тайн - несомненно правильные направления для поиска. Но не единственные.
- Милорд, - наконец негромко говорит он, когда остальные высказались или же промолчали. - Что если этот пергамент оказался там, где вы нашли его, не так давно? Ведь далеко не всегда ценные вещи передаются по наследству от умершего отца к сыну.
Люциус сложил руки на столе сцепил пальцы в замок. Он слегка подался вперед, пытаясь донести мысль как можно яснее.
- Возможно, мы могли бы найти предыдущего его владельца, и - кто знает - может быть он оказался бы жив и куда более осведомленным.
И было бы куда проще искать, если бы и прошлый так скоропостижно не скончался
Эта мысль была явно лишняя, и Малфой отогнал её.
- Кроме того, по счастливой случайности, мой отец увлекается коллекционированием, - на мгновение Люциусу пришла в голову мысль, что не стоило так сразу впутывать в это дело свою семью. В конце концов, не придет ли Лорду в голову мысль допрашивать его отца точно так же, как человека, у которого ранее хранился пергамент. Но было уже слишком поздно замолкать. - различных занятных вещей и собирает информацию об интересных предметах. Думаю, он будет рад, если я наконец проявлю живейший интерес к этому его хобби.
Замолчав, он обвел взглядом собравшихся, с удивлением отмечая, что самое очевидное все еще не прозвучало.
- Кроме того, весьма надежным источником информации все еще являются книги. А лучшая библиотека, которая содержит в том числе сведения и о совершенно различных артефактах, даже таких, о которых обычно предпочитают умалчивать... - маг сделал глубокий вдох и опять встретился глазами с Темным Лордом - ...это библиотека Хогвартса.

+6

12

В пылу беседы и трепета перед Темным Лордом каждый из присутствующих терял из виду метафорического слона, присутствием которого Тёмный Лорд не очень хотел делится. Он решил положиться на помощь своих верных подданных, решился доверится, если он и был способен на доверие. Но доверять все содержание картины он не планировал. Этому способствовали две причины одна красноречивее другой.
Во-первых, назови Томас даже частичные возможности артефакта, как то вечная молодость до самой смерти, не было никаких гарантий, что присутствующие здесь не польстятся на столь заманчивую перспективу. Он был уверен лишь в трех присутствующих здесь. В трех волшебниках, которые не искали подачек от Тёмного Лорда, но были верны ему искренне и безвозмездно. Прочие же искали власти, силы или же влияния. Он мог дать им все это, но не находил ни одну из этих причин достойной.
Во-вторых, Тёмный Лорд не был готов открыть истинную причину потребности в часах. Он умирал. Как и любой человек, который не заключил сделку со Смертью, он ежедневно приближался на шаг ближе к мерзкой старухе с косой. И демонстрировать собственную слабость перед слугами? Нет. Даже если помыслить на одно мгновение о их верности, они верят в образ, в икону, если желаете. И как только эта икона потеряет свой незапятнанный образ, как только она утратит свою истинную власть в душе каждого из них, они разорвут его на части и он снова останется один. Нет, он не мог допустить мыслей о собственной уязвимости у своих слуг. Этого не должно было произойти. Тёмного Лорда не остановит даже сама Смерть.

- Уолден. - секунда молчания. - Я никогда не разрешаю сдерживать себя. - Тёмный Лорд улыбнулся, слегка сощурив взгляд. - Если ты хочешь посетить Косой переулок и Годрикову Лощину - сделай это. Выбери людей, которые тебе потребуется и постарайся удивить меня. Не стесняй себя рамками привычного, не пытайся убивать лишь Смертельным Проклятьем.  Открой для себя новые горизонты ярости и покажи мне, сколь близко ты хочешь быть к вершине, когда на руинах старого мира, мы создадим новый. Я хочу увидеть ярость, я хочу увидеть гнев. Я хочу, что бы каждый из этих мерзких крыс, которые почему-то до этого самого дня не примкнули нам, поклонились нам. Я хочу, что бы они упали на колени и заставили молить о быстрой смерти, ведь каждый из них обязан уяснить, что Лорд Волдеморт не прощает предательства. - Тёмный Лорд улыбнулся еще чуть шире и он продолжал думать только об одном. О том, как же преподнести факт необходимости этого артефакта. И наконец достойная уважения приманка для Вальпургиевых Рыцарей появилась сама собой.

- Это очень старый предмет, Катберт, настолько старый, что, вероятно, уже никто и не помнит о его существовании. И да, Олуэн. Это невероятно ценный предмет. Прелесть этого артефакта в том, что он спрятан у каждого на виду. Все, что пока удалось мне узнать - лишь горстки информации. Как видно на рисунке - этот артефакт представляет собой часы. Я склонен считать, что это золотые часы. На них нет ни особых отметин, не специфических тайн. Все, чем знаменит этот предмет - своими потенциальными магическими способностями. Молва говорит о нем, как о предмете, который может дать вечную жизнь своему обладателю. Впрочем, я не склонен этому верить. Есть куда более правдивая версия. Эти часы - источник очень мощного волшебства по одной простой причине - это компас, который указывает на расположение древней библиотеки, в которой сокрыто древнее как мир волшебство. И когда мы найдем эту библиотеку - нас уже будет не остановить. Представьте, только представьте на одно мгновение, что в вашем распоряжении будет власть над самими законами волшебства? Пять исключений об элементарных трансфигурациях Гэмпа? Мы сможем о них забыть. Запрет на трансгрессию - мы сможем его обойти. Вся мощь сокрытая в отделе тайн, будет не нужна нам. Сейчас мы остро нуждаемся в этих часах. Больше, чем в чем либо. - Но это были только пустые слова. Тёмный Лорд же нуждался в поступках и поступках незамедлительных. Каждый должен был сыграть свою роль, а потому приказы последовали незамедлительно.

- Мой милый Люциус. - Тёмный Лорд стал говорить на пол тона тише. - Ты дьявольски умен, это несомненно, и обладаешь редкими талантами. Но я полагаю, что ты догадался, что владелец пергамента уже вряд ли сможет проронить хоть слово. И вся информация, которой владел он - теперь доступна и вам. Единственная разница, вы при этом остаетесь живыми. Что же касается принимаемых мер для поиска артефакта. Алекто, немедля отправляйся в отдел тайн и найди все, что будет доступно о всех предметах, которые могут гарантировать вечную жизнь. Один их них и будет нашим ключом. Люциус, мне необходим свой человек Хогвартсе. Не только в библиотеке, но так же и внутри этой школы. Я хочу что бы ты принял все необходимые меры относительно моей "просьбы". Пожалуй, было бы совсем не плохо, если бы ты возглавил совет попечителей Хогвартса. Белатриса, сосредоточься на министерстве и убедись, что министру магии будет оказано особое почтение. Позаботься, что бы даже мертвецы узнали о нашем триумфе. Крэб и Гойл, вы позаботитесь об опросе каждого скупщика краденного и торговца артефактами в пределах Лондона. После ваших визитов каждому очистить память. Одного - убить, убедившись, что вы оставите над зданием метку. Убить следует лишь того, кто совершенно никак не будет связан с тем, что мы ищем. Мальсибер младший, тебе нужно будет подготовиться к встрече в Азкабане.  Так же я планирую почтить своим визитом великанов. Бартемиус Крауч младший. - Тёмный Лорд прервался. - Для тебя, мой мальчик, у меня есть особое поручение. - Тёмный Лорд знал, чего жаждет Барти и знал, как именно это необходимо ему преподнести. - Ты обязан уделить этому вопросу все свое время и все внимание. Запомни каждое мое слово. Ты обязан максимально сблизится со своим отцом. Мы все прекрасно знаем, что он редкий идиот, глаза которому застилает собственная карьера. Но я предлагаю тебе сблизится с ним, убедить его, что ты заинтересован в его работе, что ты любишь его. Тем временем следи за ним. Проверяй его кореспонденцию, запоминай с кем он встречается и старайся присутствовать на всех его важных встречах. Мы должны знать все о нем и его дальнейших планах.

Отредактировано Tom Marvolo Riddle (2013-12-17 20:32:24)

+6

13

В сказанное верилось с трудом. И все же, возможности, которые открывались, если в их руках окажется артефакт, опьяняли. Картины триумфа, возникали и гасли, словно в калейдоскопе. Ведь Беллатрикс готовилась к войне, готовилась к тому, что достижение цели займет немалое количество времени. Годы кропотливой работы, несчетное количество бессонных ночей, лишь короткие передышки, а после – снова, не жалея себя, приблизить ту мечта, чье исполнение зависит и от неё тоже. Война означала бы, что многим придется положить жизнь (и голову) на исполнение заветного замысла и получить чистый, как и её кровь, мир. С этими мыслями, Белла просыпается утром. С этими мыслями, ждет, когда метка начнет теплеть. С этими мыслями, отвечает на зов, прибывая одной из первых. И неважно, будет ли проведено очередное собрание, или ведьме нужно будет выполнить получение Темного Лорда, или же он пожелает продолжить их тренировки. Важно, что она готова сражаться, готова не побояться запачкаться и пойти на риск, на жертвы, да на все, что угодно!
Но теперь, оказывается, что все это может и не понадобиться. Что и говорить, это вызывает у Беллатрикс смешанные чувства.
Она никогда не позволяла себе игнорировать призыв Хозяина, никогда не позволяла себе подумать о том, что случится, если она это сделает, равно как никогда не позволяла себе думать о том, чем может обернуться исчезновение с приема, на котором супруги Лестрейндж обязаны были присутствовать и который никак нельзя было пропустить. Благо, таковых было три или четыре в году. Вызывать лишние подозрения было ни к чему, именно потому они с Рудольфусом почти не выходили в свет. Именно поэтому, у неё была возможность первой явиться на зов Господина. Сложнее приходилось тем, кто совмещал службу в Министерстве и Темному Лорду. Впрочем, то, как они справлялись, никогда не интересовало Беллатрикс. Хотят выжить – значит найдут способ. В конце концов, их ради этого и вербовали. Было необходимо окружить своими шпионами Министра и ключевых фигур.
«И Орден Феникса», – добавляет про себя ведьма, стараясь понять, когда же именно эти выскочки встали на пути, когда решили, что обязаны вмешаться.
Что ж, если посмотреть на проблему с другой стороны, может, оно и к лучшему. Власть над древней магией позволит раздавить и Орден и каждого, кто посмеет встать на пути Пожирателей Смерти.
«К тому же, вполне возможно, что такого рода волшебство, позволит разобраться с грязнокровками. Или укажет способ это сделать».
Нет, ведьма не имела в виду их убийство (с этим она справится сама, попусту тратить такие ресурсы просто неразумно), она гадала о возможности предотвратить воровство магии этими выродками. Сделать так, чтобы среди магглов не рождались бы больше эти ублюдки, проникающие в мир, который был создан не для них и не ими.
Расслабляться в любом случае было еще рано, ведь древнее волшебство нужно подчинить своей воле, вот так просто такая магия в руки не дается. Иначе каждый второй мог бы похвастаться познаниями и способностями в высшей темной и родовой магии. А с этих тайн покровы сорвать не так-то просто. Кому как ней ей, Беллатрикс Лестрейндж, знать об этом. Она провела достаточно часов за изучением фолиантов, приобретенных уже почившими Мерлин знает когда предками. Она провела достаточно часов в одиночестве, оттачивая и совершенствуя свои навыки и способности. И никогда не жалела о выбранном пути. Никогда не хотела расслабиться, вернуться к той жизни, которую для неё готовили, довольствоваться теми крупицами радостных моментов, которые она могла бы получить. Это не для неё. Жизнь упорна, жизнь проверяет на прочность, заставляя ждать, но Белла сопротивляется, плывет против течения, пусть и дается это из последних сил, но она сжимая кулаки и упрямо следует своему выбору. Своей судьбе. Навеки связанной с судьбой её Господина.
Который уже отдает дальнейшие приказания. Алекто отправляется в Отдел Тайн, на поиски информации, Люциус – в попечители Школы Чародейства и волшебства. Беллатрикс велено сосредоточиться на Министерстве.
– Будет исполнено, мой Лорд, – покорно произносит ведьма. Указ величайшего волшебника, его воля, всегда будут исполняться ею беспрекословно. Пусть другие вальсируют, пока она не жалея сил, строит будущее, которое заслуживает Магическая Великобритания. И никогда, никаких сожалений: эта дорога, которую она выбрала, это дорога, которая выбрала её.
Крэбб и Гойл должны будут отправиться «опрашивать» торговцев артефактами и скупщиков краденного. Ведьма усмехается. «Бедняжка Крэбб. Из огня да в полымя». Сначала придется поработать в Министерстве Магии, помогая Беллатрикс, а потом, едва переведя дух – в Косой Переулок.
«Интересно, он отыщет там что-нибудь, после того, как на месте поработает МакНейр?»
Впрочем, им всем это полезно. Служение Лорду никогда не было простой задачей.
Когда он произносит имя Барти Крауча, ведьма почти уверена, что его отправят в Хогвартс. Он не так давно его закончил, а потому – мог бы воспользоваться теми знакомствами, которые у него остались и добраться до библиотеки и до сокрытых в ней тайн. Но Темный Лорд говорит ему сблизиться с отцом и следить за каждым его шагом. Что ж, не ей спорить с Хозяином. Он гораздо дальновиднее Беллатрикс. А письма Крауча старшего, могут открыть немало сюрпризов. В частности, касающихся того, что Министерство собирается противопоставить Пожирателям Смерти.

Отредактировано Bellatrix Lestrange (2013-12-25 12:56:03)

+3

14

Ты тихо прячешься в своем кресле. Какого черта ты решил, что тебя вообще здесь будут слушать? Не удивительно, что твое замечание попусту остается незамеченным. Наглый мальчишка, твой удел молчать и слушать, - подливаешь ты масла в огонь и пытаешься слиться с окружающей средой, попросту раствориться и исчезнуть. За свой пыл, за свою самоуверенность тебе становится стыдно и ты уже просто мечтаешь улизнуть отсюда, убежать и скрыться от чужих глаз. Ты даже решил, что отправишься прямиком домой. Не в ту пустую квартиру, где Бартемий Крауч-старший ночует, когда нет желания видеть ни жену, ни сына, а к матери в ту глушь, где нет ни одних лишних глаз. Ты представляешь себе свою комнату, где весь мир становится неважным, где весь мир вообще перестает существовать. Там война становится какой-то нереальной, там голос в твоей голове затихает, давая тебе возможность отдохнуть. Может, это и не твоя война? – мелькает у тебя в голове от чего ты тут же напрягаешься, чуя что такие вопросы оставят свой неизгладимый след на твоем итак шатком состоянии, -  Может, это слишком для такого больного парня как ты? Ты сжимаешь руки в кулаки. Будь ты где-нибудь еще, ты бы не постеснялся рассмеяться вслух. Небольшая слабость, проявление твоего больного характера. Но не тут, здесь слово «репутация» для тебя еще что-то значит.Тяжело вздыхаешь, но чтобы никто не слышал. Тебе надо разобраться с этими странными чувствами. Впервые в жизни ты чувствуешь себя бесполезным, когда сам хочешь сделать так много.
- Бартемиус Крауч младший, - твое имя буквально капает тебе на мозги. Ты ненавидишь каждую букву. И хоть это упоминание дает надежду, что ты все-таки не такой бесполезный, ты заранее ничего хорошего не ждешь. Ты нутром чуешь, что жечь города тебе не доверят. А ведь ты мог заставить гореть весь магический и не магический Лондон. Ты бы мог разжечь священный костер в его честь. Повторяешься, - тут твой внутренний голос прав. Ты внимательно слушаешь Темного Лорда, но как только он упоминает твоего отца ты лишь нервно хохотнув сильнее сжимаешь кулаки. Черт, мальчишка, держи себя в руках, - пытается образумить тебя твой внутренний монстр и ты стараешься последовать его совету.
- Темный Лорд, он.. Он идиот! - ты улыбаешься как идиот, пытаясь скрыть то, что чувствуешь, но в твоем голосе все равно звучит та горечь и разочарование, - Я и без этого могу достать все его письма, - почти непринужденно говоришь ты, но эта маска тут же покрывается трещинами и ты почти слышишь как она слетает и разбивается об пол. Вместе нее всем пожирателям предстает твое настоящее лицо, лишь на мгновение, но только слепой бы не заметил всех тех мук и терзаний от того, что ты очень не хочешь этого делать. Ты бы лучше стал добровольным смертником. Нет, тут ты врешь, ты с большим удовольствием приставил бы волшебную палочку к его груди и произнес любимое заклинание. Твой внутренний монстр как всегда прав. Ты погружаешься в себя на некоторое мгновение и сам того не понимая подносишь к губам большой палец и со злостью начинаешь его грызть. Стать ему сыном. Настоящим сыном, наследником, коего у Бартемия Крауча-старшего никогда не было. По его собственным словам. Ты бежал от этого всю свою жизнь. Даже для благого дела, даже если тебе позволят его прибить после, мысль о том, что придется притворятся его верной собачонкой вызывает у тебя неконтролируемую злость. Не то, чтобы Лорд давал тебе выбор, но все эти моменты терзания действительно были нужны тебе, чтобы решиться.
- Я... – твои губы пересохли и голос вдруг стал хриплым, хотя твои терзания длились меньше минуты, - Я стану ему таким сыном, о каком он и не мечтал, - твое лицо искривляет отвращение от этих слов, кровь закипает и тебе хочется что-нибудь разрушить. Ты пытаешься представить, как теперь придется с ним себя вести, но это лишь больше выводит из себя. Ты злишься на саму ситуацию, как маленький ребенок, который уже понимает, что так надо и ничего тут не поделаешь, но еще не готовый смириться с несправедливостью судьбы. Потакать ему, поддакивать, ни одного резкого слово, ни одного дерзкого признания. Ты даже любил говорить своему старику что-то из ряда вон выходящие только для того, чтобы насладиться его реакцией. Золотые времена закончились. Времена игнорирования, взаимных колкостей и разочарования.
Пытаясь справиться с собой, ты кладешь свои ладони на стол перед собой, чуть-чуть поодаль друг от друга и замираешь, уставившись на собственные пальцы. Непреодолимое желание крушить и ломать потихоньку угасает, сердце успокаивается и дыхание выравнивается. Ты тренировался всю свою жизнь, чтобы совладать с собой и сейчас самое время показать все свои навыки. Когда ты чувствуешь, что привел свое состояние в порядок, ты опять откидываешься на спинку кресла и уже совершенно спокойно натягиваешь улыбку.
- Не волнуйтесь, мой Лорд, - говоришь ты так, будто все эта затея для тебя ничего не стоит, - Я доложу вам о каждом шаге Бартемия Крауча-старшего, - ты будто смакуешь имя своего отца, но на самом деле с каждым словом ты мысленно наносишь ему удары, - Надеюсь, когда он будет вам не нужен, - в твоих глазах опять зажигается этот больной огонек и ты смотришь на  Темного Лорда выжидающе и уловив его внимание к твоим совам продолжаешь, - Вы позволите мне его задушить своей безграничной сыновью любовью, - на твоих губах появляется еле заметная улыбка.
Мысль о том, что когда-то ты отважишься на этот поступок, греет душу, если она у тебя, конечно, есть. Может, если постоянно думать об этом, это задание не будет таким омерзительным.

+3

15

Люциус внимательно слушал Темного Лорда. Повторять тот вряд ли будет, поэтому всё то, что он говорит, надо запомнить с первого раза и лучше всего дословно.
Конечно, в этом свитке не все. Там только факты или все та же легенда о бессмертии. Но вот о том, что этот артефакт может указать месторасположение библиотеки там не сказано. Домыслы? Возможно. Но это ценные домыслы того, кто знает об этой вещи побольше, чем мы. Неужели же нельзя просто взять и дать всю необходимую информацию, зачем выдавать  её в час по капле?
Несколько мгновений после пламенной речи Милорда Малфой позволил себе выстраивать воздушные замки на тему "Что было бы, если бы мы завладели возможностями этой мифической библиотеки". Только несколько мгновений. Потому что сначала он осознал, что нет смысла строить иллюзии по поводу того, кто именно завладеет этими возможностями, если до них удастся дотянуться, и "мы" было слишком оптимистичным утверждением. Ну а потом пришло понимание, что такие соблазнительно многообещающие и живописно очерченные великим магом грубые нарушения строгой системы, каковой являлась магия - будь они вообще возможны - ставили бы под угрозу само существование мира.
Тон, которым к нему обратился Темный Лорд, заставил Люциуса прервать размышления на самом интересном месте, а его сердце пропустить два удара. Скажем, если бы Малфой со стороны услышал, что повелитель обращается с похожими словами к кому-нибудь, он бы посоветовал этому несчастному написать завещание и попрощаться с родными. Если тот успеет, конечно. Как патрону удавалось добиваться таких интонаций, чтобы даже он - любящий жизнь в большинстве её проявлений молодой человек двадцати с лишним лет - едва только заслышав их, задумывался о бренности и скоротечности бытия, оставалось для Люциуса загадкой.
Однако, как ни странно, ничего особо сташного не последовало. Даже наоборот, Темный лорд изменил то не особо приятное задание, которое дал получасом раньше.
Конечно, не слишком простая задача: из вчерашнего (ну хорошо, позавчерашнего) студента в короткие сроки стать главой попечительского совета. Не решается в одно действие, но и не сказать, чтобы невыполнимая. Несколько благотворительных взносов от лица семьи, беседа с Министром (и, возможно, несколько взносов ему лично), визит к Слагхорну, который благодаря регулярным подаркам, наверняка еще помнит одного из членов Клуба. И, наконец, самый сложный этап - убедить Дамблдора. Или же заручиться поддержкой других попечителей, это, пожалуй, реальнее.
Все же проникать в Хогвартс задание куда более занимательное и... чистое, чем устраивать показательные казни. Или одно не исключает другое?

- Подчиню проникновению в Попечительский совет все свои возможности, милорд, - проговорил Малфой, склонив голову и с легкой улыбкой. - Не сомневайтесь, я буду там в кратчайшие возможные сроки.
Остальные задания были, в общем, ожидаемыми. В Министерстве погром, в Косом переулке - добыча информации, а затем погром, в Годриковой лощине - пытки и, как ни удивительно, погром. Из общей схемы выбивалось только поручение данное Краучу. Конечно, постигнуть все глубины тактического гения Темного Лорда было невозможно, но создавалось впечатление, что задание дали Барти только для того, чтобы тот не путался под ногами. Тем не менее парень отреагировал на него с таким энтузиазмом и нездоровым блеском в глазах, что Люциус засомневался, не придется ли в скором времени подыскивать нового главу Департамента магического законодательства.
Интересно, как скоро до магического сообщества дойдет, что война началась? Или может быть они еще долго будут делать вид, что ничего особенного не происходит. Люди любят оставаться слепыми к таким вещам.

+3

16

Альберт спокоен, когда замечает, что присутствующие смотрят на него без интереса - это при условии, если, конечно, смотрят. Куда больше внимания занимает старший Мальсибер, который в свою юность учился бок о бок с будущим Лордом. Все Пожиратели знали, что отец - кукловод, а сын является не более, чем послушная марионетка в его руках. В присутствии отца ему приходилось в разы тщательнее следить не только за свои поведением - ещё и за собственными мыслями. Сколько обрывочных картин удалось уловить Мальсиберу старшему или всё же, опасаясь пропустить веское слово их повелителя, он на время оставил в стороне попытки подвергнуть тщательнейшей цензуре сознание собственного отпрыска, чтобы однажды искоренить все его своевольные чаяния. Хотел бы Альберт знать, пытался ли его ментор проникнуть в разум кого-то из присутствующих, и что он находил там? Но, если Рагнару подобное и удавалось, он бы никогда в жизни не поделился с наследником информацией. Говорят, что владеющий информацией владеет миром, меньше же всего тёмному волшебнику требовалось, чтобы его сын владел хоть какой-то полезной информацией. Наверно, по этой самой причине Рагнар впервые пришёл в движение именно в тот момент, когда его сыну поручили задание. Мужчина чуть подался вперёд, но ничего не сказал, однако, Альберт слишком хорошо изучил своего отца, чтобы не знать, что у него было сейчас на уме. Тот полагал, что доверять подобное важное задание ребёнку не стоит. Рагнар безусловно внимал Лорду и его приказы не оспаривал, вот своему сыну он доверял куда меньше в этом вопросе, уверенный, что Альберт не сможет справится с делом, возложенным на его мальчишеские плечи. Мальсибер младший лишь усмехнулся про себя, нисколько не изменяя своему внешнему виду и взгляду, опущенному строго в стол.
- Я всё подготовлю к вашему появлению, мой Лорд, - известил он не менее учтиво, как и сделали ранее его соратники, и чуть склонил голову в знак почтения. Принести хоть какое-то незначительное неудобство отцу Альберт счёл за благо. Как много было общего у них с Бартемием - таким же, как и сам Мальсибер, жертвой властного отца. Наверно, в этом и крылся корень поразительного презрения, которое волшебник питал к Краучу-младшему. Он хотя бы мог, он смел мечтать о том, чтобы избавиться от своего папули. Однажды перешагнуть черту дозволенного и направить палочку на собственного родителя. Альберт зачастую не мог поверить в то, что Рагнар соизволит хотя бы когда-нибудь отправится в мир иной. Вот уж кого-кого, а его бы наверняка заинтересовала бы та самая вещь, о которой несколько минут назад говорил Лорд. Мальсибер старший никоим образом не высказала возможного интереса, но разве, если бы Рагнар нашёл золотые часы, не захотел бы он их оставить себе? Альберт не доверял артефактам, он не доверял никому, кроме самого себя, меньше всего веря, что какая-то безделица сможет дать ему долгожданную свободу. Жизнь такова, что, сколько бы ты ни старался, ничто и никто не даст тебе того, что ты жаждешь получить. Сколько раз ты бы ни приближался к заветной вещи, судьба будет отбрасывать тебя обратно, водить кругами, и никогда не приведёт к цели. Даже если ты веришь во что-то всем сердцем, не стоит забывать, что никакой надежды нет - это всего лишь обманка, которая должна тебя “дожать”, прежде чем старуха-судьба с хохотом переедет тебя на своей ржавой колеснице. Альберту не нужны были золотые часы. Даже если бы он их нашёл, он отдал бы их, нисколько об этом не пожалев. Жизнь настолько превратна, что, чем у тебя больше, тем больше она отнимет. Он этого ещё не до конца осознавал, но чувствовал на уровне подсознания, за это он ещё сильнее презирал Крауча - тому было уже нечего терять, как казалось самому Альберту. Говорят, что слабо тело, но это ложь - слабее дух, который позволяет привязываться к чему-либо, значительно слабее. Именно этот дух мечется в судорогах, когда Альберт оказывается в стенах магической тюрьмы по каким-либо важным делам. Тело испытывает лишь холод, но холод - это всего лишь дискомфор, куда хуже, когда лихорадит душу - значит, она всё же есть, раз подкидывает сознанию уродливые картины прошлого. Всё самое мрачное, всё самое омерзительное. Не то, чтобы Альберт был полон светлых чувств, но слишком много убожества вспоминалось ему, едва тело пронизывал замогильный холод. Он справится с заданием Лорда? Безусловно, он справится. хотя и нельзя сказать, что визит в Азкабан будет сродни увлекательному путешествию, огромный плюс состоял лишь в том, что Рагнар едва ли мог себе позволить отсутствовать вместе с сыном. Это будет иллюзорная свобода, самая небольшая, какая только может быть у Мальсибера.

+3

17

Он ведь не из тех людей, кого посещают сомнения, и совершенно не принадлежит к тому типу, что может отступить назад, сдаться, осознать свои ошибки. Уолден был как раз из тех, кто, спотыкаясь, пойдет вперед, перережет глотку, раздробит кости, забальзамирует, но не отступит. Война, конечно, страшная вещь, однако, если уж ты выбрал сторону, держись ее до самого конца, и не важно – победного или нет.
Если Лорд говорит, что нужно, значит нужно, смертельно необходимо, нет никакого права отказать или сослаться на собственную беспомощность. Макнейр лишь кивает поначалу, но думает, думает над тем, что позволение убивать, можно сказать, официальное разрешение вводит его в состояние аффекта, поражает костный мозг, заставляет принять, и желание убивать, словно раковая опухоль разрастается внутри тела, внутри души, и почти не причиняя боли, словно приказывает – убей. Убей их всех.
- Благодарю, мой Лорд,- Уолден коротко кивает, он знает, что не нужно опускаться до нижайшего звена, что нет необходимости становиться на колени. Он, можно сказать, говорит на равных с повелителем и это  доставляет удовольствие, невиданное, ранее неощутимое, но такое, что каждая мышца тела сокращается.- Я сделаю все, что в моих силах, чтобы те, кто идет против Вас, или имеет, хотя бы подобные мысли, мучились и умоляли о смерти, пусть жизнь станет для них невыносимой, и уход в иной мир будет наградой, настоящим подарком.
Макнейр улыбается, он знает, понимает, чувствует каждой клеточкой тела, что поступит верно, и правильно. Ведь если бы те, кому был дан выбор, избрали бы темную сторону, они бы не мучились, не боялись, не прятались в свои своеобразные панцири, а творили бы то, чего желают, выворачивали душу наизнанку, и ощущали бы себя в безопасности под покровом ночи. Сейчас неважны ни статусы, ни прошлые поступки, имеет смысл и ценность лишь выбор, и он свой уже сделал. Не важно, приносит ли это пользу ему самому или кому-то другому, главное – цель, и средства уходят на план второй, а то и третий.
- Я разнесу все там к чертям собачьим, каждый дюйм не останется без внимания, артефакт будет в Вас в руках…- произносит Макнейр, он, слегка нервничая, запускает пальцы в волосы на макушке, и вдруг, взгляд темных, словно переспелая смородина глаз, устремляется на Беллатрикс.
- Дорогая Белла, составишь ли ты мне компанию в данном путешествии? Думаю, твоя страсть к разрушениям и умерщвлениям всего живого будет очень кстати, я бы хотел видеть тебя рядом,- он проводит языком по губам, пересохшим от волнения и ветра, смотрит на одну из дочерей рода великих Блэков и делает выводы, известные ему одному. – Мой Лорд, если желаете, я мог бы поспособствовать быстрому разрешению проблем в Министерстве, соответственно  помочь Беллатрикс, после чего она могла бы раскрыть свой потенциал, работая рядом со мной в Переулке, убивая ублюдков, которые не достойны жизни в любых ее проявлениях.
Главное, предложить, затем уже – думать, принять ответ и решать что-либо. Макнейр знал, что он прекрасно справится сам, но ему действительно хотелось действовать, вместе с тем, кто прикроет его спину, ведь удача не вечная, и рано или поздно вполне может отвернуться.
Он не был фанатиком дела, но убийства, даже простые мысли о них, заставляли сердце биться чаще, а мозг функционировать быстрее, ведь убийство, это словно секс – в обоих случаях он получал удовольствие.
Макнейр был уверен в себе и своих силах, он отчего-то знал, что артефакт будет найден, окажется в руках Лорда рано или поздно, возможно, из-за излишней уверенности в выигрыше темной стороны, возможно, из-за уверенности в собственные силы.
- Есть ли те, кто может знать о местонахождении  предмета? Владельцы определенных лавок, это сузило бы круг поиска в двое, количество жертв, конечно, не уменьшится, но искать легче, если ты хотя бы знаешь направление, именно потому я и спрашиваю,- он прокашливается, хочет курить, и потому уже мечтает о чистом уличном воздухе, и о глотке никотина, что сделает, едва попав в социум, где прохожие не соизволят и взглядом окинуть.
Все такие равнодушные, что хочется вспороть брюхо каждому, и сшить себе новый костюм, желательно из человеческой кожи.

+3

18

Собрание подошло к концу. Они обсудили самые важные моменты, каждый получил своё особенное задание, никто не остался в стороне. И как бы они ни относились к своим поручениям, каждый вынужден был склонить голову и подчиниться. В этом зале все без исключения знали, каков на вкус гнев Тёмного Лорда, и никто не хотел испить из этой чаши. Они хотели сеять боль и хаос сами, и теперь они получили такую возможность. Каждый поспешил исполнить своё поручение с рвением, достойным похвалы.
18 января 1979 года,
небольшая заметка в «Ежедневном пророке»

СОТРУДНИК МИНИСТЕРСТВА ПЫТАЛСЯ ПРОНИКНУТЬ В ОТДЕЛ ТАЙН
Министерство магии сообщает, что сегодня в десять часов утра, Элиас Лейнкрафт, сотрудник Министерства магии, работающий в Отделе Магических происшествий и катастроф, был пойман на месте преступления. Мистер Лейнкрафт пытался проникнуть в одно из закрытых помещений Отдела Тайн, куда имеют доступ только невыразимцы. Ведётся следствие, по результатам которого, если вина сотрудника будет доказана, ему грозит от месяца до полугода тюремного заключения в Азкабане.
Где-то на окраине Лондона, Алекто Кэрроу с усмешкой откинула газету в сторону. Она своё дело сделала, и пока все занимались Лейнкрафтом, вынесла из здания всё необходимое.

23 января 1979 года,
объявление на первой полосе «Ведьминого досуга»,
позже перепечатанное всеми другими печатными изданиями

ЛЮЦИУС МАЛФОЙ ВОЗГЛАВИТ ПОПЕЧИТЕЛЬСКИЙ СОВЕТ ХОГВАРТСА

Люциус Малфой заявил о своём намерении возглавить попечительский совет Хогвартса. На счёт Школы Чародейства и Волшебства было переведено солидное пожертвование.
–Мои будущие дети, – заявил мистер Малфой в специальном интервью для нашего издания, – Должны ходить в лучшую школу. И я позабочусь о том, чтобы школа давала самое лучшее образование.
К сожалению, место главы попечительского совета Хогвартса на данный момент занято, однако не исключено, что в будущем мистер Бэрримор сделает Люциуса Малфоя, наследника одного из самых древних чистокровных родов, своим заместителем. Как говорится, главное заявить о себе.
Подробности на стр. 6

Люциус скомкал свежий выпуск «Пророка» от 24 января и запустил его через всю комнату в мусорную корзину. Промахнулся. Досадно, но не хуже, чем отказ. Печатники пишут одно и тоже.

Сегодня двадцать пятое января 1979 года, сейчас ровно 18:00, вы слушаете вечерний выпуск новостей, и я его ведущая, София Вуд. Вынуждена сообщить вам страшные известия. Сегодня днём неизвестные в масках совершили нападение на Министерство магии. В ходе нападения множество сотрудников получили ранения. число жертв ещё не называется. Известно, что был убит министр магии. Сотрудники аврората старались минимизировать потери, но вынуждены были отпустить нападавших, чтобы заложники не пострадали. Ведётся следствие. Отдел магического правопорядка занимается этим делом в полном составе. Подробности с места происшествия вам сообщит мой коллега, Джайлс Белл.

Пленники были заперты в клетке, один из них – шпион. Работа была сделана как нельзя лучше, большинству Пожирателей удалось уйти. Беллатриса Лестрейндж громко расхохоталась, прислушиваясь к скорбному звучанию голоса девчонки Вуд, и выключила радиоприёмник.
«А ВЫ ВИДЕЛИ ЭТИХ ВОЛШЕБНИКОВ?»
Новенькие объявления на витрине каждого магазина Косого переулка пестрят объявлениями о пропаже известных торговцев артефактами.
У себя дома Олуин Крэбб отмывает руки, по локоть обагренные кровью. Мужик сам виноват. Мог бы заговорить и по-хорошему.
7 февраля 1979 года,
«Ежедневный пророк»

ТЁМНЫЕ ТУЧИ НАД КОСЫМ ПЕРЕУЛКОМ

Вчера днём неизвестные в масках совершили нападение на Косой переулок. Многие лавки были разрушены, десятки погибших и раненых, сообщения о которых продолжают поступать к нам из госпиталя Святого Мунго, где сегодня утром скончался глава попечительского совета Хогвартса, по стечения обстоятельств оказавшийся в Косом переулке в этот роковой день.
Подробности на стр. 2

Магический Лондон начинает шептаться о могущественном волшебнике и его приспешниках, именующих себя Пожирателями смерти.  Объявлен трехдневный траур.
11 февраля 1979 года,
«Ведьмин досуг», «Ежедневный пророк», «Трансфигурация сегодня»

НЕ БЫЛО БЫ СЧАСТЬЯ, ДА НЕСЧАСТЬЕ…

Мистер Малфой объявлен новым главной попечительского совета Хогвартса. Едва истек строк траура по ушедшему в мир иной мистеру Бэримору, Люциус Малфой напомнил директору Хогвартса, Альбусу Дамблдору, о своих намерениях.
–Мы все скорбим в связи с произошедшим, но именно поэтому кто-то и должен как можно скорее занять эту должность. Защита юных волшебников – наша первоочередная задача в это нелегкое время, – поведал мистер Малфой в интервью для «Ежедневного пророка».
Подробности на стр.5

В Малфой-мэноре молодая жена Люциуса подбирает своему мужу галстук в тон своему новому платью, которое она купила по случаю приема в честь назначения Люциуса на новую должность.
27 февраля 1979 года,
Объявление в Атриуме

НАГРАЖДЕНИЕ ЛУЧШИХ МОЛОДЫХ СОТРУДНИКОВ МЕСЯЦА ПРОЙДЁТ В МАЛОМ ЗАЛЕ

В 16:00 пройдёт награждение лучших сотрудников месяца. Приглашаются на вручение:
Альберт Мальсибер
Бартемиус Крауч мл
Рикон Макмиллан
Ричард Голдстейн
Роберт Галбрейт
Джордж Уолли

Бартемиус Крауч старший, проходя мимо объявления, победно улыбается. Его сын стал гораздо лучше себя вести в этом месяце и отлично себя показал в работе. Крауч старший начинал гордиться им.

+1


Вы здесь » AQUILONEM: SAUDADE » SONORUS » Книга I, Глава I. Кровавая колыбельная [завершен].


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC