Вниз

AQUILONEM: SAUDADE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » AQUILONEM: SAUDADE » SONORUS » Книга I, Глава IV. Переполох в Министерстве [завершен].


Книга I, Глава IV. Переполох в Министерстве [завершен].

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

http://savepic.net/3859482.png
ГЛАВА IV. ПЕРЕПОЛОХ В МИНИСТЕРСТВЕ.
— Это потеря потерь? — Нет, это подстава подстав.

25 января 1979 года.
Великобритания: Министерство Магии.


Странная штука — сбывшиеся желания. Иной раз мы и предположить не можем, чем обернётся для нас осуществившееся эгоистичное "хочу". Другое дело, если мы очень чётко представляем себе все последствия и намеренно идём на этот шаг. Удачное покушение на министра магии — вот сенсация этого дня, вот тот самый гром, который, наконец, грянул посреди ясного неба. Министр магии мёртв, скажут в срочных выпусках вечерних газет, скажут в завтрашнем скорбном вестнике "Пророка". Об этом будут громко говорить в пабах и перешёптываться в узком семейном кругу. Люди плотнее задёрнут шторы на окнах, поставят на двери защитное заклинание, укладываясь спать, положат свою палочку под подушку.
Развернувшаяся в Министерстве бойня — лишь начало, о котором многие боялись говорить и ещё большее число подозревало. За убийцей начнётся охота, а за его голову будет объявлена огромная награда. Охотник превратится в негласную жертву, но приказ будет выполнен. Чёрная метка взметнётся над зданием Министерства Магии и хор из сотни голосов пропоёт: министр магии мёртв.

Участники: Millicent Bagnold, Amelia Bones, Evander Abbott, Violette Selwyn, Bellatrix Lestrange, Rita Skeeter, Fabian Prewett, Alice Longbottom, Ricon Macmillan.

0

2

День Министерства Магии однообразен: часы на столе министра беспрестанно отсчитывают секунды, не застигнутые уже их обладателем. Секретаря в приемной, вопреки обыкновению, нет – Розмари убежала невесть куда, уверовав в лживую записку в цветочном букете, полученном утром из рук молоденького курьера, лицо которого в памяти не останется, как ни старайся, слишком привычными чертами обладает оный. Колдографии в остекленном стеллаже блестят широкими улыбками предшественников министра и их вполне себе обычных коллег. Ворчливая герань на тумбочке у двери слегка посапывает, когда золотистая ручка с эмблемой в форме двух переплетенных букв «М» со скрипом возвращается в свое обычное положение – посетитель не стал задерживаться в пристанище главы правительства, как это было уже принято у сотрудников (донимать мистера N дольше двадцати минут никто не осмеливался). Его шаги почти не слышны в широком холле – черные лакированные туфли ступают мягко по гранитной облицовке пола. Минутная стрелка бегло проскальзывает изящные XII, встречаясь с часовой на короткое мгновение, чтобы вновь продолжить свое шествие по циферблату. Какое дело стрелкам до тела, мешком лежащего на персидском ковре в позе, далекой от естественного положения вещей?

В следующий раз дверь распахивается мгновение спустя (убийца все еще ждет лифта в толпе таких же нерасторопных работников министерства), вновь заставляя прихотливое растение ерзать в расписанном эльфийскими мастерами глиняном горшке. Золотистые волосы Миллисент Бэгнольд можно разглядеть даже отсюда, из-под сводов мраморного потолка: некоторые остерегаются женщины, привыкшей молчать обо всем, что не касается сегодняшнего выпуска «Пророка», другие – уважительно расступаются, завидев выглаженную чернильную бархатную мантию старшего заместителя Министра в толпе, но неизменно работники всех отделов трепещут перед ее пронзительным взглядом, едва ли выдерживая его больше пары секунд. Ей хватает мимолетного соприкосновения с происходящем внутри: оглушительным хлопком с дерево ударяется о косяк, - Министр мертв, - женский голос чеканит каждый слог, отдаваясь оцепенением во всех отделах правительства; машинально волшебники хватаются за свои палочки, как за спасительную соломинку в бушующем русле реки. В беспричинных взглядах на спины соседей эхом тревожно звучит: "Убийца должен быть найден в кратчайшие сроки…" Кто-то замирает, кто-то вскакивает, стремясь отыскать виновного в происходящем, кто-то нервно одергивает форменную одежду, затаив в сердце злость по отношению к неаккуратному товарищу, не нашедшему способа провернуть порученное дело чуть более незаметно для общественности. Стальные решетки опускаются на камины в атриуме: незадачливой мисс металлические прутья пронзают подол мантии, вызывая взрыв негодования у обладательницы чересчур длинных одежд.

Спустя двадцать две минуты каждый из сочувствующих соберется у подножия воздвигнутого сотни лет назад монумента. Авороры, напряженно фильтруя толпу, будут отсчитывать секунды до взрыва – пожиратели никогда не отличались особенным терпением, и им это известно. Кто-то выкрикнет, пальцем указывая на высоко мужчину в гуще народа, что видел его выходящим из кабинета мистера N… День Министерства Магии однообразен: часы на столе министра беспрестанно отсчитывают секунды, не застигнутые уже их обладателем.

+2

3

- Министр мертв, - произносит женский голос, эхом раздающийся теперь в каждом уголке некогда прибывавшего в рутинном спокойствии Министерства Магии. - Убийца должен быть найден в кратчайшие сроки, - старший заместитель ныне покойного министра убирает свою палочку в карман мантии и упирается взглядом в закрытую дверь кабинета начальства.
Миллисент захлопнула ее за собой мгновение назад. Ей хватило нескольких секунд для того, чтобы определить – МакФэйл мертв. Ему было уже не помочь – она не стала сначала вызывать целителей. Сейчас дело за аврорами и хит-визардами, помочь безвременно почившему теперь могут только они. Хотя, кто знает, быть может убийцу обездвижит стажер из сектора патентов на волшебные шутки?
Бэгнольд делает глубокий вдох, собираясь с силами перед тем, как снова войти в кабинет министра. Этот день она представляла себе совершенно не так. Она шла к МакФэйлу совершенно не для того, чтобы найти его бездыханное тело. На секунду Бэгнольд задумывается – а предвещало ли что-то беду? Конечно, министр в последнее время был словно не в себе, конечно, это было заметно практически всем. Стоило ожидать, что в ближайшие сроки Министерство могло его лишиться, но совершенно иным способом. Его должны были отстранить от должности в силу неспособности более с ней справляться, и он мог бы встретить старость в кругу семьи в домике на берегу озера.
Миллисент распахивает дверь, окончательно лишая капризную герань всякого спокойствия. В кабинете все было по-прежнему (за исключением, конечно, трупа, венчавшего персидский ковер ручной работы). Убийца ничего не взял – это первое, что пришло в голову женщины, методично осматривающей помещение. Разумеется, ему и не нужно было ничего не забирать. Кроме человеческой жизни. Бэгнольд набирается смелости и переводит взгляд на него. По всему телу женщины проходит дрожь, когда его стеклянные, пустые глаза смотрят в ее, живые, к которым настойчиво подступают слезы, из-за все вокруг становится мутным. Миллисент сильно сжимает собственное запястье, оставляя на нем яркие розовые полумесяцы от ее длинных ногтей. Физическая боль помогает отступить душевной, кто-то давно ее этому научил, но несколько слез все-таки катятся по ее щекам. Бэгнольд их смахивает. В этом нет ничего постыдного – человек, лежащий сейчас перед ней, был ее наставником. Он назначил ее на ту должность, которую она занимала последние пару лет. Он не всегда принимал странные решения и путал ход расследования, словно заметая чьи-то следы. Он не был ее другом, но он был человеком, которого она всегда уважала. И будет помнить не его последние месяцы, а то, каким он когда-то был.
У этого ублюдка не хватило чести даже закрыть его глаза, - думает Миллисент и опускается на колени рядом с телом. Она закрывает его глаза сама, осторожно прикасаясь ладонью к еще теплому лицу. На мгновение она позволяет маленькой капле надежды проникнуть в ее сознание – что, если он еще жив? Если на него наложили проклятье? Она быстрым движением кладет руку ему на пульс, но, конечно, ничего. Его сердце больше не бьется, а его глаза теперь закрыты навсегда.
Женщина выпрямляется, но не сразу поднимается на ноги – она смотрит на министра еще какое-то мгновение, словно вспоминая все хорошее, что связывало их когда-то, и лишь после этого отрывает колени с пола и расправляет плечи. Этого ублюдка обязаны отыскать, - Миллисент позволяет себе опереться о край массивного письменного стола, за которым сегодняшним утром она ожидала увидеть министра в добром здравии.
Из-за двери доносился шум – все Министерство было на ушах, Бэгнольд даже не было необходимости покидать пределы кабинета, чтобы быть в этом полностью уверенной. Каждый работник сжимал в руках палочку, каждый беспокойно оглядывался по сторонам. А что, если убийца – это кто-то из «своих»? Что если ты всю жизнь делил с ним кабинет? Или каждое утро здоровался в лифте? А может и вовсе учился с ним в Хогвартсе и был на каждом дне рождении каждого из его детишек? Оставалось только гадать. И Миллисент гадала. Гадала и ждала, когда кто-нибудь решит посетить офис министра, чтобы сообщить ей о том, как идут поиски убийцы. А еще лучше – о том, что он уже пойман. Дементоры в Азкабане точно не откажутся составить ему компанию на всю оставшуюся жизнь, которая будет не очень долгой – ему придется с одним из них поцеловаться куда раньше, чем уйти в мир иной по естественным причинам.

+9

4

Приказ был достаточно прост и ясен – Министра Магии в ближайшие сутки должны были найти мертвым в собственном кабинете. Причина смерти – непростительное заклинание. Способ – быстро, безболезненно и желательно незаметно. Никто не должен узнать, кто является настоящим убийцей Министра. В таких случаях Олуин умел понимать все с первого раза, поэтому медлить не стал. Выбрал удобное время, подготовил записку для секретарши, и спокойным и не торопливым шагом отправился в его кабинет. Никто не задал ему и вопроса, никто не заподозрил его в коварных планах. Олуин даже изобразил слегка нетвердую походку, чтобы все знали, что он как всегда, немного пьяный. Привкус чужой смерти будоражил кровь. Никогда он не чувствовал столько адреналина, никогда предвкушение хаоса не приносило ему столько радости. Подумать только, убить Министра в собственном кабинете. Главное, чтобы план сработал.
Чутье хищника позволяет незамечено пройти мимо всех сотрудников. Кто он такой, Олуин Крэбб, как не пьяница и разгильдяй, который живет за счет своего папаши? Разве такой может убить Министра? Конечно нет. Но оказалось, может.
Обувь утопает в мягком ворсе ковра, отчего шаги кажутся приглушенными, как будто и вовсе не двигается. Олуин спокойно проходит к кабинету, заставляя себя быть спокойным и сдержанным. Маска  оденется уже у самого кабинета. Министр не увидит его лица. Но так хочется, чтобы он знал кто его убийца. Но он понимает -  нельзя, и это заставляет его сдерживать собственное озорство. Олуин неплохо держится.
И вот, заветная дверь, и золоченая ручка приятно холодит руку. Несколько простых слов тихим шепотом, взмах палочки, и на лице привычная маска. Лик смерти и страданий, которые Олуин Крэбб несет в этот мир. Дверь бесшумно открывается, и Олуин видит его. МакФэйл не был хорошим знакомым Олуина. Он даже не был уверен, общается ли его отец с господином министром, поэтому, было совершенно не жалко, рушить чужую жизнь. Дверь так же бесшумно закрывается за спиной Ола и только тогда МакФэйл обращает на него внимание. Это просто очередная жертва ради великой цели. Пешка в руках великих. Ол понимал, на что подписывался, поэтому, когда министр пытается что-то сказать, мужчина прерывает его на полуслове-полукрике. Никто не должен узнать раньше времени, что господин министр мертв. Зеленая вспышка заполняют всю комнату, и от этого, на лице Олуина появляется знакомая усмешка. Страх на лице МакФэйла, осознание собственной кончины принесло ему удовольствие.
Олуин Крэбб самый настоящий убийца. И теперь на его плечах на одну смерть больше.
Там, где когда-то был человек, осталось лишь мертвое тело.
- Добрых снов, господин министр, - спокойно говорит Олуин, даже не потрудившись закрыть мертвецу глаза. Безумная улыбка на секунду появляется на его красивом лице, но так же внезапно исчезает.  Ему плевать, что дальше будут делать с трупом. Ему это не кажется особенно важным. Крэбб выходит из кабинета, предварительно сняв маску, и спокойно и не торопливо идет в сторону лифтов, которые бы позволили ему добраться до монумента. В планах его на сегодня значится отличная вечеринка с кучей народа в массовке. Олуин любит наблюдать чужие смерти, это правда приносит ему удовольствие.
Чувствовать пьянящий запах крови, чувствовать, как мурашки идут по телу от предстоящей битвы. Олуин знал, что входило в планы. В планы входила очередная бойня. Пожиратели показывали, кто является главным, и от кого в действительности исходит сила. А идеальное убийство было самым прекрасным событием в жизни мистера Крэбба.
Затерявшись в шумной толпе, Ол улыбается чему-то своему. “Наверное, пьяный”,  думают люди. И в какой-то мере, они совершенно правы. Олуин опьянен своей силой и хладнокровием, хотя за сегодня не выпил ни одного стакана чего-то алкогольного. Ни один мускул на его лице не дернулся, когда он произносил непростительное заклинание. Ни одна мысль, не заставила его усомниться.
Олуин Крэбб совершил идеальное во всех смыслах убийство, и при этом смог уйти не опознанным. Олуин Крэбб смог добраться до монумента, когда услышал женский голос: - Министр мертв, - оповещал он, раздаваясь во всех уголках Министерства, - Убийца должен быть найден в кратчайшие сроки.
Волшебники в замешательстве начинают перешептываться, не забывая сжимать крепко палочки, и Олуин начинает отсчитывать секунды.
Вдруг кто-то в толпе указывает пальцем на фигуру Олуина, узнавая лишь спину. И тот, понимает – пора, ждать дольше сродни самоубийству.
Взмах палочки, снова повторяются слова, и маска снова появляется на привычном месте. Никто не запомнил его лица, Олуин в этом уверен.
Азарт с каждой секундой подогревается все сильнее, и Олуин знает – впереди только лишь веселье. Кто-то начинает истошно кричать, и Олуин Крэбб только лишь склабится сильнее.
Он начинает новый отчет.
Идеальное убийство уже совершенно.

+8

5

не пугайся дум своих, а тем паче - слов.
не лукавь, смотря в глаза близкому душой;

Он ошибся.
Эвандер, с большим трудом заставляя себя не вздрагивать в накатывающей истерии после каждого слова Миллисент, раскатывающихся по министерству отрешенно-дикторской речью, поднимает глаза. Солнечный свет падает на кожаный диван тонкими полосами, преступно похожими на тигриные полосы: сейчас у министра МакФейла, наверное, наступила та самая, теменно-черная полоса, уже отчаявшаяся перейти во что-то более яркое, или, формально говоря, хоть несколько напоминающее лучи полуденного светила. Глава международного бюро магического законодательства встает, напряженными пальцами сжимая вишневую палочку, неохотно ложащуюся в ладонь; ему сейчас не до того, чтобы сражаться с эгоистичным инструментом. Мелкую дрожь удается быстро унять – разрушающиеся, как карточный домик, случайно задетый нерасторопным движением, планы не были сейчас главной проблемой, стоящей на повестке. Министр Магии сейчас, убитый не слишком аккуратным и, наверное, возомнившим о себе невесть что киллером, являл собою куда более значимое явление. Откинув полы мантии, мужчина, в спешке рассыпавший леденцы из хрустальной плошки на столе секретаря,  ринулся в сторону кованой решетки лифтов.
Он ошибся.
Осознание произошедшего окутывает ноги леденящим полотном, стягивающим шаги с каждым движением все сильнее и сильнее: он не боится, что его найдут, вычислят в толпе жаждущих подробностей, на деле – зрелища разверзнутого в собственном унизительном, призрачном величии министра, продержавшегося на своем посту чуть больше года, и то, пожалуй, не благодаря собственным талантам, а в память о блестящей карьере собственного деда. Что-то подобное намечалось в кабинетах министерства давно, жаждущих сместить засидевшегося без дела на своем посту МакФейла находилось немало: даже авроры, привыкшие направо и налево восхвалять собственное управление, справедливость и начальство в частности, вынуждены были признать, что какого-либо толка от нынешнего главы правительства не наблюдалось. Эвандер сбился в подсчете собственных шагов, стоило только войти в широкий зал собственного отдела, вдоль стен которого выстроились одинаковые, как на подбор, стражники-двери, оберегающие владельцев кабинетов от любопытных взглядов затесавшегося случайно посетителя: он и не замечал раньше, что каждый из тех, кто заседал за этими дверьми, носил на предплечье полупрозрачный образ черепа, обвитого лентой змеи. В одном из убежищ громогласно завыла сипуха, требуя сухарик от озабоченного несколько другими вещами хозяина – тихий шепот заклинания, который Эвандеру было не разобрать, заставил птицу умолкнуть. Одновременно с закрывающимися створками лифтовых дверей с тяжелым взвизгом запахиваются выходы из Министерства Магии: Пожирателей заперли в клетку, диких зверей, чтобы посмотреть, как скоро они востребуют свежего мясо, крови. Одного взгляда на часы, подвешенные на цепочку, хватает, чтобы смириться со скоропостижной мыслью о бедственности положения – убийца не успел бы еще выйти из здания. Этажи пролетают один за другим – лифт бросает из стороны в сторону, как эпилептика в припадке, из-за чего драгоценные секунды крошатся в воздухе на мелкие частицы времени: даже если захочешь провести их с пользой, а не в томительном ожидании, едва ли удастся собрать воедино мгновения, - Уровень I, - неопознанный безучастный голос тихо и сухо объявляет место прибытия; белокурая девушка-лифтер распахивает перед Эбботтом двери, напрашиваясь на вежливое с его стороны «спасибо», но, по обыкновению, получая в ответ скупую, но почему-то кажущуюся искренней улыбку. И никто уже не вспомнит, обучали ли Эвандера лгать, будто где-то внутри заложено это преступное качество – обводить людей вокруг пальца. Волшебная палочка, почему-то, только сейчас начинает медленно, но с завидной интенсивностью прогреваться в руке, покалывать огрубевшую кожу ладоней: если прищуриться, в толпе набегающих зевак можно увидеть идеально уложенные багряно-рыжие волосы на женской макушке, едва касающейся плеч некоторых из них, - Миллисент, - почему-то имя старой школьной подруги приносит долгожданное спокойствие: в каких бы связях не был Эбботт уличен, Бэгнольд не вздумает его обвинять. Бэгнольд – островок уверенности в океане страстей, финансов, в закипающем котле беспорядков, - Вам нечего тут делать, - голос мужчины  приводит молоденьких практиканток, сбежавшихся со всех отделов министерства, в секундное замешательство; стремясь избавиться от проблем они, впав в кратковременное затишье, спешат удалиться, куда подальше от места преступления, уцепившись за собственные же форменные мантии как за надежду на прощение. – Забудь о нем сейчас, - Эбботт с неимоверным облегчением отмечает, что голос не дрожит – сегодня самообладание, безусловно, на его стороне, как и хотелось бы, - надо отыскать убийцу, - женщина кивает, заклинанием запечатывая кабинет, в котором, как будто спящий, лежит министр МакФейл. Поначалу ему давали много прозвищ, от Олуха до Эльфа за несказанно большие уши. Единственное прижившееся сейчас, как бы парадоксально это не звучало, подходило ему несказанно хорошо, иронично описывая его скоропостижное правление Магической Британией – Упадок (от англ. Fail, близко к –phai)l был, без преувеличения, на лицо.
Он ошибся.
Это чувствуется в первые же секунды пребывания в атриуме: в истошном крике сотрудников, льющихся потоком навстречу выходящим из лифта, растворяется истеричное, даже надменное «Авада Кедавра»; Эвандер машинальным движением палочки прикрывает себя и Миллисент, ощущая надрывающиеся где-то внутри струны натянутых нервов. Со всех сторон смотрят люди в зияющих черными дырами глазниц металлических масках – чернильные мантии, все как на подбор, кружат в толпе рассвирепевших авроров и напуганных министерских клерков. Кто-то начинает заливисто смеяться, что по неизвестной причине приносит происходящему некоторый шарм – вокруг монумента, который был призван принести гармонию и спокойствие в общества волшебников, затевается бойня.
Убийца ошибся, это знают все, но как была необходима эта ошибка. Часы, лежащие в нагрудном кармане, преступно медленно тикают, отождествляя беспокойства хозяина: тяжело сражаться, когда не знаешь, в чью сторону направлять волшебную палочку.

будь свободен от людей, волен от всего!
и не бойся быть чужим среди массы тел;

+7

6

Амелия Сьюзен Боунс. Прошло двадцать пять лет её жизни, а имя не изменилось, Менялся только внешний вид, особенно глаза. Сейчас было больно смотреть на собственное отражение и ловить боль на самом донышке глаз - там, куда обычно никто не заглядывает. Никому не нужно, никому не важно. Медленно рушится человеческая душа - ломается от множественных ударов. Но она должны быть сильной, и каждый день, поднимаясь с постели, она выстраивала себя заново, чтобы вновь натянуть мантию и нырнуть в свой кабинет спозаранку, когда ещё никто не семенит по коридорам и не прицепится с глупыми вопросами. Амелия избегала людей. И удивительным образом ей это даже почти удавалось. Нет-нет. на горизонте появлялись друзья, возмущенные, например, отсутствием пирогов и внимания со стороны Боунс, но она лишь прикрывалась крайней занятостью и вновь пряталась в своей ракушке. Больше всего она боялась столкнуться с Олуином нос к носу, осознать окончательно и бесповоротно. что он вовсе не заблудшая душа, что ему нисколько не жаль было обратить жизни Амелии в ад. Она тщательно старалась собрать воедино осколки своей идеальной, выдуманной жизни, и ей это пока что удавалось. Только люди сюда не вписывались, кроме Эммелины. Ей одной приходилось мириться с происходящим, как и с тем, что Мелли упорно не рассказывала, что именно стало поводом для её депрессии. Молчание душило изнутри, но Боунс не могла вывалить свои проблемы на лучшую подругу, не могла позволить ей разделить эту ношу. Эмма ещё слишком юная, добрая и светлая, чтобы тянуть её за собой на дно, пусть уж лучше Вэнс своей улыбкой и заботой возвращает её к жизни. С ней было легче, с этой милой девочкой, которая не бросала в беде. И Мелли была погружена в мысли об ужине в знак благодарности - Эммелине будет так приятно после рабочего дня прийти домой и обнаружить на столе такой приятный подарок - когда в её кабинет ворвался сослуживец с новостью, заставившей колдунью расплескать содержимое чашки чая на стол, где возвышались стопки документов, на номер “Пророка” и собственную мантию. Ошпаренные коленки быстро привели Боунс в чувства и она, поднявшись с места. поспешила покинуть собственный кабинет. Оказавшись в коридоре, Мелли старательно запечатывает свою дверь защитными заклинаниями - на всякий случай, и только после уже двигается вместе с толпой перепуганных министерских рабочих и случайных визитёров к лифтам. Она узнала далеко не первой, что ничуть не удивительно - мисс Боунс вовсе не в числе приближенных к великим мира сего, но ей совершенно не нравилось, как люди стекались толпой к заветным лифтам в надежде добраться до атриума в числе первых. Она была где-то в центре толпы, лишенная возможности свободно передвигаться. Слишком много людей в их Отделе, чересчур много. Одутловатый Мистер Контрой из хит-визардов отдавил Амелии ногу, но от волнения  даже не извинился. Мелли постаралась отряхнуть туфли. и тут же получила ощутимый тычок в бок - конечно, она же замешкалась и не продвинулась на целый фут вперед! Боунс старалась успокоить себя, хотя ей нестерпимо хотелось поддаться общему настроению толпы и пихнуть кого-то или открыто нахамить. Завтра это всё равно забудется, как страшный сон - при условии, что завтра точно наступит. Она понимает этих людей, прекрасно понимает. Не тех, кто с тупым видом перешептывается с соседом, нисколько не меняя будничного выражения лица, а тех, кто подобно ей, крутит головой по сторонам, надеясь заметить кого-то очень важного. Мелли не видела ни Эммелины, ни отца, ни Алисы, и всё внутри сжималось от страха. Что если одним убийством дело не ограничится? Не видно даже Брана и, чёрт, Марвина. Если в Бранане Амелия была уверена, зная, что он за себя постоит, то вечный пьяница, но всё же такой родной до мозга костей Марвин казался ей крайне лёгкой мишенью. Амелия приближалась, оставалось совсем чуть-чуть. И, прислушиваясь к взволнованному своему сердцу, она испуганно наблюдала за попытками людей забраться в битком забитый лифт. Через пару минут уже она, вжатая в какого-то усатого джентльмена не из их отдела, старалась не умереть в лифте от давки и нехватки кислорода. Амелия сетовала в этот момент даже на своё нехрупкое телосложение, преимущественно потому, что усатый джентльмен выглядел слишком довольным и то и дело поглядывал на бюст Амелии. Ему просто повезло, что Мелли вынесло с толпой людей куда-то вперед значительно раньше, иначе бы она нашлась, как отреагировать на подобную наглость в свой адрес. Атриум был полон людей. Амелия с трудом проталкивалась вперед, но по-прежнему не находила ни одного знакомого лица. А потом она увидела их - людей в масках, и крепче сжала в руках палочку, которую и без того всю дорогу не выпускала из рук. Зеленая вспышка озаряет атриум. На мгновение лица людей кажутся такими отчётливыми, и её волосы отливают зеленой. А потом громкие крики, почти вопли. Человек, стоящий перед Амелией падает замертво - почти на её. Пустой взгляд, совершенно пустой, и мисс Боунс на автомате перешагивает через труп, констатируя в своих мыслях, что бросаться  к телу не стоит - ему уже было не помочь ничем. Пустой взгляд, и только удивление: не её, не она. Она здесь, и всё ещё жива. Хотя этот факт не доходит до Амелии сразу. Но она всё ещё продолжает пробиваться вперед через толпу, надеясь увидеть людей, за которых так сильно боялась. Только бы не ещё один труп. Там, около памятника, рыжие волосы Миллисенты - её ни с кем не перепутаешь - служат маяком, ориентиром. И Мелли невольно двигается в её сторону. Медленно, осторожно. Каждый сам за себя, каждый сам за себя. Именно это думает Амелия, создавая вокруг себя магическую защиту. И вовремя - в следующий миг оглушающее заклинание опять пролетает буквально в паре футов от неё, зацепляет усатого джентльмена.
- Экспелиармус! - бросает она в ту сторону, откуда прилетело заклинание. Но достигнет ли оно своей цели? Что-то сильнее в самом эпицентре толпы использовать было опаснее. Могли пострадать невиновные.

+9

7

"Ах, если бы молодость знала, ах если бы старость могла", - вздохнула Вайолет, подразумевая под молодостью, безусловно, себя. Кого под старостью? Прелестную бабулечку, мерлиного одуванчика, которая была ее предшественницей на этом посту. И вот, тихо и мирно запечатывая очередное письмо к этой почтенной пожилой мадам, миссис Сэлвин вспомнила, что репортеры все чаще и чаще писали ей, прося устроить встречу с Министром Магии, поскольку в настоящие трудные и смутные времена никто ни в чем не был уверен, а народ жаждал от непосредственной власти твердых и решительных действий. Вайолет же, наштамповав заранее письма с различными отговорками на тему того, что Министр занят, едва успевала проставлять в них числа и имя получателя. Даже совам, кажется, надоело носить однообразные письма. А Министр, наверное, просто не знал, что и делать, что и сказать...

Из состояния задумчивости ее вывел шум в коридоре. Сообщение, которое услышали все, она не расслышала, или просто не захотела расслышать. Обрывки, вроде "найти убийцу", взбудоражили ее и, выскочив из своего кабинета, женщина едва не была сбита с ног несколькими аврорами, которые мчались по направлению к кабинету Министра. Кабинет, кстати говоря, располагался не так уж и далеко, но если вспомнить о приемных, о секретарях и вообще о запутанности ходов в Министерстве, то можно было подумать. что проще аппарировать в Бермудский треугольник, нежели добраться до МакФэйла.

Из встревоженных разговоров людей, выскочивших, как и она, в коридор, миссис Сэлвин поняла, что Министр мертв. Эта весть не столько поразила ее, сколько просто выбила почву из-под ног. Сэлвин не была ему ни другом, ни товарищем, но периодически с ним общалась по работе, а теперь человека нет. Вайолет стало страшно не потому, что убит Министр, не потому что непременно рухнет режим, не потому что это поведет к каким-то страшным событиям в обществе, но потому что убит человек, кем-то прервана одна очень важная жизнь. Но размышлять о каких-то философских тайнах бытия было некогда.

По давней репортерской привычке Вайолет двинулась в сторону кабинета и, следовательно, эпицентра действий. Она даже и не подумала на тот счет, что убийца мог находиться где-то рядом, где-то еще совсем недалеко от тела. Но Сэлвин необходимо было все знать о произошедшем. Она понимала, что мало чем сможет помочь, но тут же посыпятся объявления и новостные статьи по всем газетам, а это нужно будет как-то регулировать. Да и, строго говоря, отправилась она к кабинету большей частью неосознанно, а просто потому, что так было надо. Кому и зачем? - Вайолет и об этом не задумывалась.

А около кабинета уже свистели проклятья и защитные заклинания. Яркие вспышки чистой энергии вогнали ее в ступор. Она выхватила палочку, но даже и не представляла, что с ней делать: последний урок ЗоТИ был, как бы не соврать, лет двадцать назад. Кто-то, передвинувшись, больно толкнул ее плечом, и она ударилась об стену. Нашарив рядом небольшой выступ, она медленно сползла по стене и притаилась: в кого целиться она не знала - для нее все происходящее было каким-то страшным недоразумением.

+3

8

-Рикон… Рикон. Рикон! – настойчивый голос, в котором явно проскальзывает нетерпение, вырывает Макмиллана из собственных раздумий и заставляет перевести взгляд от невидимой точки на противоположной стене на сидящего напротив собеседника, коим является его родной старший брат Бранан. – ты собрался стереть с лица земли это несчастный стакан? Помилуй, он же ни в чем не виноват, - только сейчас Рик замечает, что сжал чашку с кофе так сильно, что костяшки его пальцев побледнели. Бран был прав – еще чуть-чуть и итак хлипкая и не внушающая доверия чашка из буфета Министерства Магии расколется на несколько частей. Рик, немного смущенный, что его застали врасплох, отставил посуду от греха подальше и посмотрел на улыбающегося во все тридцать два зуба брата. Макмиллан был без понятия, что так позабавило Брана, но он был рад, что у них нашлось время на то, чтобы пообедать вместе. По-семейному. Пусть даже обедали они в забитом голодными сотрудниками Министерства Магии кафетерии и в их распоряжении было около получаса. Рик редко видел брата и сестер, ведь работа занимала большую часть времени всех членов семьи Макмиллан. Только одна Ариадна бездельничала дома, присматривая за своими детьми. Мать пыталась как можно чаще собирать семью на ужин в выходные дни, но то у Арьи тренировка, то Брана вызвали на срочное задание, то кто-то из детей приболел и потому Ариадна не может приехать.
-Что с тобой? Выглядишь ужасно, - на слова брата Рикон криво усмехается и устало потирает переносицу. Он полночи провозился со своим проектом, который начал еще живя во Франции и который с тех пор валялся незаконченным среди горы чертежей, набросков и рисунков. Где-то в одиннадцать часов вечера Макмиллану в голову пришла потрясающая идея и он просто не мог отложить ее исполнение на следующий день. В этом и был весь Рик – он следовал своим душевным порывам и внезапно нахлынувшему вдохновению, как матрос, зачарованный пением сирен. С той лишь разницей, что матросы кончали плохо, а Рикону удавалось воплотить в жизнь достаточно хорошие проекты. К тому же, что было очень важно, это помогало Макмиллану отвлечься. Из-за его желания забыть о проблемах насущих, молодой человек большую часть времени посвящал работе, тем самым стараясь как можно меньше думать о том, что его беспокоило. О наследнице семьи Треверсов, например. Потому с таким упорством он взялся за восстановление чертежей в столь неподходящее для работы время. Часа в четыре ночи сон все таки сморил Макмиллана и он заснул прямо за рабочим столом, попутно опрокинув чашку с кофе на только что законченный чертеж. В таком положении он проспал до восьми часов утра, а открыв по будильнику глаза, обнаружил опрокинутую кружку, лужу кофе на полу и залитый чертеж. Тихо чертыхнувшись, Рикон еще пять минут искал свою палочку, в конце концов обнаружив ее в кипе бумаг. Один взмах привел все в порядок и, с гордостью осмотрев свои ночные труды, Макмиллан оправился собираться на работу.
-Все в порядке, просто я не выспался, - брат понимающе кивает. Должно быть, авроры спят еще меньше, чем невыразимцы, ведь зло не дремлет. Бран смотрит на часы, потом выражение его лица меняется на обеспокоенно-взволнованное и, быстро допив остатки своего чая, он вскакивает с места.
-Мне пора на задание, увидимся завтра, - и, хлопнув младшего брата по плечу, Бранан теряется в толпе пришедших на обед сотрудников. Рикону ничего не остается, как вернутся в Отдел Тайн к работе, тем более, что его обеденное время подходило к концу. Кто знает, может их начальник сегодня прибывает в достаточно хорошем расположении духа, чтобы отпустить домой пораньше.
Пока он размышляет над этим, пересекая Атриум, раздается женский голос, нарушающий привычную тишину Министерства Магии.
-Министр мертв. Убийца должен быть найден в кратчайшие сроки, - Рик замирает возле фонтана Волшебного братства. Это что, шутка какая-то? Молодой человек оглядывается по сторонам, надеясь, что ему это послышалось или почудилось, а на самом деле сказали о чем-то более жизнерадостном. К примеру, что всем повысили зарплату или сегодня выходной день. Но несколько волшебников, находящихся в данный момент в Атриуме, также останавливаются и тихо перешептываются, а охранники вскакивают со своих мест и озираются по сторонам. Не проходит и минуты, как в Атриум вваливается толпа из лифтов. Кто-то спешит покинуть Министерство Магии, другие пришли посмотреть на что-то и неожиданно в воздухе появляются вспышки и большая часть толпы, поддавшись панике, разбегается. Хотя, куда тут бежать, Атриум не имеет размеры поля для квиддича, а новые люди все прибывают и прибывают.
Кровь стучит в висках и в этот самый момент Рикон понимает, что такое война. До этого она казалась чем-то далеким, чем-то не реальным. Еще бы, он долгое время жил вдали от всех этих нападок Пожирателей Смерти, а сейчас очутился в самой гуще событий. Именно такие вещи и меняют мировоззрение людей. Макмиллан не поддается всеобщей панике, а лишь сжимает палочку и вспоминает все то, чему их учили в дуэльном клубе и на уроках по Защите от Темных Искусств. Вдох. Надо успокоиться и оценить ситуацию. Он отчетливо видит людей в серебряных масках, которые беспорядочно выкрикивают заклинания в толпу, не целясь ни в кого конкретного. Один из Пожирателей поворачивается в сторону Рика и вскидывает палочку. Заклинание попадает в панике бегущую женщину и она падает. Макмиллан не знает, жива она или нет, но времени проверять это нет. Рикон поднимает палочку, целясь прямо в грудь человека в маске. Он надеется, что его рука не дрогнет в самый неподходящий момент, ведь если он промахнется, то Пожиратель, скорее всего, нет и плохо будет уже Макмиллану.
-Stupefy, - взмах и заклинание попадает в Пожирателя Смерти. Рикон не знает и, пожалуй, никогда не узнает, что за этой маской прячется его старый школьный неприятель - Олуин Крэбб.

Отредактировано Ricon Macmillan (2013-08-11 22:15:36)

+5

9

Обычный рабочий день. И как обычно Холден был в расслабленном состоянии. Работа никогда его особо не напрягала, разве что порою своей скукой и откровенной рутиной. Министерство Магии никогда не было его заветной мечтой и целью. У Эйвери просто не было планов на жизнь, и отец решил эту проблему. Сам же Холден был склонен считать, что это было временным решением. Особенно, сейчас, в эти неспокойные времена, будучи с отметкой Пожирателя Смерти на руке, будущее представлялось парню совсем иначе. Он молод, полон энергии и сил, но главное — умеет ждать. И это непременно одна из его козырных карт. Настанет новая жизнь, другая, и Холден её дождется.
Новость о том, что министр мертв была лично для Холдена Эйвери хорошей. Но всему отделу не следовало об этом знать. Ему хотелось улыбнуться, но вместо этого стоило изображать удивление с долей страха и переживания за будущее. Так делали люди вокруг, и молодой человек не стал исключением. Он знал, что убийство министра давно планировалось, так что чем-то новым и неожиданным эта весть не стала для парня. Сейчас следовало вести себя «как все», не привлекать к себе внимания, однако держать при себе свою маску и палочку наготове. Это была война, и Эйвери знал об этом как никто другой, поэтому всегда был во все оружии. Убийца должен быть найден? Не смешите. Убийца не должен быть найден. И это все в интересах самих сотрудников министерства, однако, как жаль, что они этого не понимают. Хотя, может быть, совсем и не жаль. Совсем.
Все направлялись к лифтам, в гущу событий. Пораскинув мозгами, Эйвери решил, что отрываться от коллектива плохо, и последовал за народом. Народом, который был испуган, подавлен, который зажимал его со всех сторон. Эйвери поежился: такое близкое «знакомство» ему совсем не нравилось. Он чувствовал, как в воздухе витает страх, паника, как эта маленькая девочка-стажер трясется в буквальном смысле. Им страшно, а ему нет. Он доволен, он рад: наконец, веселье! Его улыбка рвется наружу, но вместо этого — серьезное лицо. Ничего, может быть, сегодня он наденет еще одну свою маску, любимую и всем видимую. И может быть, запустит в кого-нибудь из этих откровенных трусов и глупацов заклинание. В жилах Эйвери начинала закипать кровь. Быстрее, вырваться отсюда, посмотреть, что происходит!
Вот они и на месте, толпа в буквальном смысле вывалилась из лифта. Атриум полон не просто волшебников, он полон страха. Холден сделал глубокий вдох, словно пробуя на вкус чужой страх, которого здесь критически много. Молодой человек им опьянен, но стоило держать себя в руках, понять, что сейчас следует делать, чтобы не попасть под раздачу. Что-что, а собственная шкура вполне так дорога. Решетки на каминах — ожидаемо. Эйвери достал свою палочку и стал пробираться сквозь толпу, ближе к людям в масках, которых становилось больше. Что делать? В голове стали быстро проноситься мысли, одна за другой. Опрометчиво бежать вперед с криками «Авада Кедавра», надеть маску и делать это в гуще сотрудников, претвориться частью испуганной толпы. Что выгодно? Что полезно? То ли это время, чтобы занимать выжидательную позицию?
Все нутро Эйвери буквально кричало и вырывалось наружу — не стой, как последний идиот, иди к своим, это ведь то, чего тебе так хотелось! Молодой человек оглянулся по сторонам. Вот на него смотрит сотрудница его отдела, они встретились взглядами, она напугана, она ищет поддержки, спрашивает глазами, что ей делать. Не самый подходящий момент. Ему бы хотелось крикнуть ей «бойся, беги!», но поймут его превратно. В планах молодого человека сегодня было уйти отсюда тем же самым Холденом Эйвери из отдела международного магического сотрудничества, а не раскрытым и всем известным пожирателем смерти. Да и вообще, у него сегодня было в планах уйти отсюда.
Он не знал, кто там — под масками. Он не знал, чья рука взмахнула палочкой, чьи губы прошептали «Авада Кедавра», Эйвери знал лишь, что это «свои», поэтому он машинально оглянулся, машинально взмахнул палочкой, сказав «Экспеллиармус» в сторону одного из сотрудника, которого он заметил краем и глаза и который прямо сейчас целился в пожирателя в маске. В эту секунду, там, где находился парень, не было знакомых, а для остальных Эйвери сделал рассеянный взгляд и виноватое выражение лица, словно поддавшись панике и страху — промахнулся, не в того попал. Что ж, это было неплохо. Можно было на время оставаться незамеченным тылом. В данные мгновения самая удобная позиция: он не с министерскими крысами и кто знает его, тот все поймет, но в то же время, эти самые «крыс» ничего и не поймут. Главное, не стоять на одном месте, не выглядеть подозрительно, «промахиваясь» много раз подряд.
Холден начал пробираться дальше, пытаясь не спускать глаз с пожирателей, словно пытаясь узнать хотя бы в одном из них своего знакомого или приятеля. Суета и паника уже полностью охватили всех присутствующих. Маски пугали людей, но лишь единицы осмелились вступить в открытый бой.
Эйвери невольно улыбнулся. Здесь зарождалась буря. И стоило быть в самом её центре.

Отредактировано Holden Avery (2013-08-15 21:59:20)

+5

10

В тот день ничто не предвещало беды. Профессор Трелони еще не изрекала пророчеств, колдомедики на посту вежливо поздоровались, а в коридоре четвертого этажа моментально стало пусто и никто не мешал Паркинсон гордо исчезнуть за тяжелой дверью, ведущей в святая святых – кабинет заместителя главного врача госпиталя. За умиротворяющим разбором текучки и написанием ядовитых комментариев к псевдо-научным дипломам интернов и прошла первая половина очередного рабочего дня. В подсознании скромно поскреблась мысль, что добром эта тишина не кончится, но тут же испугалась собственной смелости и удалилась подальше. Весьма довольная собой ведьма начала раскладывать бумаги. Через несколько дней предстояло заседание по распределению бюджета на следующий квартал и Морвен с ужасом представляла себе данную битву. Ведь мисс заместитель всегда крайне скрупулезно относилась к финансовым потокам в Мунго, не в последнюю очередь потому, что именно ее благотворительный фонд отвечал за половину расходов больницы, а ушлые заведующие отделений тянули одеяло на себя и строили козни похлеще заправских кумушек. И мы даже сейчас не показываем пальцем в сторону Роула грибника Его Величества Торфинна.

От предвкушения горячего чая да мягкого дивана Паркинсон отвлек вкрадчивый стук в дверь. Закатив глаза, Морвен в раздражении ударила ногой по тумбочке. Гхыров Куинни. Это явление народу означало очередные разборки, бессонную ночь, хмурое утро и лишение премии за непотребные ругательства в адрес начальства. Ну, премию допустим можно легко отбить через денек-другой, а вот кто нервы вернет? Чай не казенные!
Мельком убедившись, что компромат нигде не валяется, волшебница направилась к выходу. Распахнув створку, она впустила матерящегося себе под нос Рэманна и с удовольствием захлопнула дверь перед носом у любопытных коллег.

- Что на этот раз? В отделении вирусов вывели новое сочетание не сочетаемого и мы все умрем? Марчбэнкс  вышла замуж и не прислала тебе приглашение? В круглосуточном маггловском ларьке за углом тебе не продали сигарет без паспорта? – Сложив руки на груди, Морри скептически наблюдала за обиженным аки ребенок начальством. В конце концов, ей надоело следить за беспорядочным мельтешением, пришлось переходить к серьезным мерам противодействия.
- Сядь! – Негромко сказала Морвен, бросая взгляд искоса и одновременно применяя магию высшего порядка. В смысле, - открывая буфет и доставая огневиски. – Сядь, я сказала. – Толкнув начальство в грудь, она вынудила мужчину сесть в неудобное кресло для посетителей и всучила стакан. К сожалению, блаженная тишина длилась недолго, угрюмо позыркав снизу вверх на колдунью, Куинн приступил к казни подчиненного. Подчиненной. В пылкой речи цензурными были только запятые, так что приводить текст мы не будем, достаточно того, что по мнению начальства, Морри была самой бездарной идиоткой, которую свет видывал. А самое главное, из-за непроходимого упрямства этой стервы и заразы они могли проиграть тендер в самом – поднятый вверх указательный палец – министерстве Магии тчк.

Поминая незлым, тихим словом все вышестоящее начальство, Паркинсон искренне пожелала дабы министерство провалилось в преисподнюю. Мурлыкая под нос прилипчивую песенку из аврорского репертуара - Мы люди маленькие, хатка наша с краю, лучше не троньте, а то ведь заавадю – целительница набросила на плечи элегантную мантию лимонного оттенка, поправила щегольские серебряные уголки на воротничке, обновила алую помаду и отправилась в короткое, пепельное путешествие.

Поза аристократки номер три – перчатки сжаты тонкими пальчиками, ладони на коленках, коленки вместе, щиколотки вместе, ножки чуть наклонены, спинка ровненькая. Утомительно, зато как эффектно. Для начала Морвен решила разыграть карту под условным обозначением "хрупкая и беззащитная". Мужчины любят поиграть в героев, так почему б не предоставить им такой возможности, а самим передохнуть между атакой горящей избы и остановкой коня на всем скаку. От сахарной улыбки сводило скулы, зато результат был удовлетворительным. По всем пунктам.
Провожаемая чуть ли не поясными поклонами, Паркинсон успела выйти в коридор и сделать буквально пару шагов, высокомерно поглядывая на окружающих, когда пространство взорвалось сообщением об убийстве главы магического правительства.
- Баньши тебе в ухо! – Ругнулась Морвен, автоматически принимая влево, вплотную к стенке. Мысли метались в черепной коробке, адреналин подскочил до максимума, волшебная палочка оказалась в руке раньше, чем волшебница сообразила, что надо делать. Инстинкты, чтоб их. Папаша Паркинсон всегда с пьяной гордостью говорил, что у его девоньки правильные инстинкты.
Главное не сливаться с толпой, главное держаться подальше от враз сошедших с ума людей. Морвен не раз наблюдала похожую картину общей истерии и от плохих предчувствий волоски дыбом вставали вдоль позвоночника. Чрезвычайно аккуратно передвигаясь вдоль коридоров министерства, целительница оказалась в Атриуме. Люди все прибывали, стараясь добраться до выходов, а в толпе тем временем замелькали вспышки заклинаний и маски.
Паркинсон бездумно выставила пару щитов, скорее проверяя свои возможности, словно все вокруг просто глупая игра, а не бойня. Среди множества волшебников и волшебниц мелькали знакомые лица, но толку от этого было чуть. Целитель, конечно, фигура нейтральная и Морвен в кои-то веки была благодарна своей лимонной мантии, вот только зеленый луч огибать препятствия не умеет.

+9

11

Перед глазами мелькают зеленые вспышки, темные мантии заслоняют обзор, крики людей не позволяют сосредоточиться на ситуации, палочка в руке двигается медленно, словно продираясь сквозь загустевший воздух, а пятно темно-красной жидкости под ногами медленно расползается, покрывая мраморный пол. Алиса вздрагивает, сжимает пальцы на палочке и просыпается, резко поднимая голову от стола. Эта сцена массового убийства посещает ее каждую ночь уже почти неделю, и девушка знает, что будет дальше: появятся лица дорогих и близких людей с остекленевшими глазами, а потом будет смеяться златовласка Равенна Боас, очень громко и весело, пока к ней сзади подходит фигура в темной мантии с капюшоном и маской на лице. Алиса глубоко вздыхает, делает глоток из стоящей рядом чашки с крепким чаем и разжимает судорожно сжавшие волшебную палочку пальцы.

— Фаб... — голос хрипит, Алиса останавливается и прокашливается. — Фабиан, ты что, не мог разбудить меня? — девушка встает, потягивается и подходит к другу, присаживаясь на край его стола, заваленного бумагами (это сейчас они привыкли, а в первые годы службы бесконечные отчеты никак не могли увязаться с романтикой борьбы со злом). Алиса закрывает лицо руками, трет глаза, прогоняя последние остатки сна и понимающие улыбается рыжему Пруэтту. Сегодня они были на дневном дежурстве, которое обычно называлось в обиходе «на подхвате» — у тебя есть целый день, чтобы разобраться со скопившимися кабинетными делами, а если где-нибудь в маггловском квартале появится тролль, то придется трансгрессировать туда и разбираться с ним, потому что остальные авроры заняты более серьезными делами. В инструкции было сказано, что дежурные авроры всегда должны быть наготове в случае возникновения чрезвычайной ситуации, но серьезно, ребята, что может случиться в Министерстве Магии? Это здание было нашпиговано магическими барьерами от первого этажа до последнего, хотя Аластор Муди на каждом заседании руководителей, как ходили слухи, разносил систему безопасности Министерства в пух и прах, указывая на многочисленные бреши. Но Аластора там, наверху, считали параноиком, и дерзость ему прощали только потому, что знали — если Аластора выкинут из Министерства, все авроры пустят из палочек прощальные искры и уйдут вслед за ним. А вполне возможно, следом двинутся и хит-визарды, несмотря их вечные перепалки с ребятами из аврората. В общем, Алиса прекрасно понимала, что Фабиану просто хотелось дать ей немного отдохнуть, потому что почти всю прошлую ночь она и Фрэнк провели в разговоре с одним отбившимся от стадом кентавром, который даже в состоянии абсолютного алкогольного опьянения (надо признать, именно Лонгботтомы имели к этому отношение) отказывался написать весточку своему брату, в отличие от него не изгнанному из общества себе подобных, и спросить его о волшебниках, предлагающих власть и новую жизнь многим волшебным народам. При воспоминании о бесполезной ночи Алиса недовольно хмурится, но что поделать, если из всех общин кентавров в Англии только обитатели Запретного леса согласились поговорить с Дамблдором, дав ему туманную подсказку о вербовке своих братьев на других территориях страны.

Девушка берет пушистое перо со стола Фабиана и крутит его в руках, надеясь, что Фрэнк с утра не отправился выбивать признание из мучающегося похмельем кентавра в одиночку. Сегодня у него был выходной, и муж собирался заняться делами Ордена, кажется, довольный тем, что Алиса проведет весь день в защищенной штаб-квартире авроров. Конечно, последнюю неделю члены Ордена Феникса ждали нападения отовсюду, но все же всерьез мысль о штурме Министерства Магии, кажется, воспринимали немногие, больше опасаясь нападения на Косой переулок или больницу Святого Мунго, где орденцы с памятного собрания в штаб-квартире неделю назад дежурили постоянно. Конечно, Аластор был в числе тех, кто считал, что Пожиратели Смерти наладили прямой портал прямо в Отдел обеспечения магического правопорядка, поэтому сегодня утром перед уходом заставил Алису и Фабиана отчеканить инструкцию дежурного аврора, одновременно удерживая в воздухе заклинанием парочку столов с грозящими разлететься от любого колебания воздуха бумагами.
— Зато теперь мы точно знаем, что делать в момент захвата здания, взрыва в Атриуме или покушения на кого-то из руководителей. Добить самим, — усмехается Алиса, подмигивая Фабиану. Это только во время стажировки ты вытягиваешься в струнку и рисуешь себе в голове героические картины спасения мира. Потом сражения, задержания и даже «ликвидация» (хотя этого, по счастью, Алисе делать не приходилось никогда) превращаются в объект для насмешек, даже если ты действительно искренне веришь в то, что делаешь мир лучше. Это профессиональное, как у целителей. Это чтобы не сойти с ума от количества мерзости, у которой ты стоишь на пути, создавая для всего мира впечатление чистенькой и прекрасной жизни. Это чтобы не сорваться и не уйти с амбразур или, наоборот, не броситься вперед, наплевав на все законы и ограничения. Это чтобы балансировать на нужной позиции, как перо на пальцах Алисы, которые слегка дрожат на весу.

— Министр мертв, — и первые несколько секунд ничего не меняется, и девушка в мантии аврора все так же сосредоточенно удерживает перо на ладони. — Убийца должен быть найден в кратчайшие сроки, — и Алиса переводит взгляд на Фабиана, ожидая увидеть смеющиеся глаза и подтверждение того, что это он просто так удачно разыграл ее, наколдовал голос Миллисент Бэгнольд в очень подходящий момент. Она тратит еще несколько секунд, глядя в глаза друга и понимая... Черт, да ничего она не понимает, не сходите с ума, в такие моменты в голове нет этих ваших гребаных длинных красивых мыслей, нет этих великолепных фраз, никаких рефренов, пауз, сожалений, предположений, что там еще так прекрасно описывается в книгах?

Алиса рывком хватает со своего стола палочку. — Я в Орден, ты — Аластору, — в воздухе серебристой дымкой материализуется Патронус, который исчезает, чтобы отправиться к Альбусу Дамблдору. В голове звенящая пустота, мозг занят только действиями: пробежать через штаб-квартиру авроров, разъединиться с Фабианом, чтобы оббежать растерянных людей, вскочить в лифт и проследить взглядом, как Пруэтт вдавливает кнопку первого уровня.
— Мисс Бэгнольд, да? — на всякий случай озвучивает то, что ее рыжий спутник и так уже знает, Алиса, и в голове плывут строчки инструкции дежурного аврора. Они найдут заместителя министра, удостоверятся, что ей ничего не угрожает, а остальные авроры, которые сейчас уже на пути в Министерство, обшарят здание от каморки завхоза до зала заседаний Визенгамота. Двери лифта открываются, и первые несколько шагов Алиса, отталкивая столпившихся в Атриуме волшебников, думает только о своей цели, которая сейчас должна находиться у кабинета Министра. Алиса даже видит ее яркие рыжие волосы и проталкивается вперед под крик «Пропустите авроров!». И когда они с Фабианом оказываются совсем рядом с заместителем министра, Лонгботтом обнаруживает, что инструкция составлена не совсем верно. Ее составителю не пришло в голову, что убийцы могут не прятаться.
— Stypefy! — отшвыривает заклинанием девушка человека в маске, поворачиваясь спиной к стоящей в нескольких метрах Миллисент Бэгнольд, чтобы отбиться от Пожирателя Смерти. Алиса искренне надеется, что успевший подойти ближе к замминистра Фабиан достаточно быстро объяснит ей свои действия и уговорит отправиться в безопасное место, потому что мисс Бэгнольд вряд ли перечитывала свои служебные инструкции сегодня утром, особенно ту часть в самом конце, где руководителям сообщается, как будут вести себя силовики в чрезвычайных ситуациях. У нее же не было в начальниках Аластора Муди.

Алиса видит в нескольких метрах от себя зеленую вспышку и на миг испытывает желание закрыть глаза, чтобы потом проснуться. Темные мантии мешают обзору, крики людей усиливаются, но палочка в руке двигается быстро и легко. «Началось», — проносится в голове единственная связная мысль, дремавшая в ожидании в голове неделю и будто с облегчением наконец материализовавшаяся, а потом снова нет времени думать.

Отредактировано Alice Longbottom (2013-08-24 18:37:17)

+7

12

Стрелки часов перемещаются с одной отметки на другую мучительно медленно. Не все в Министерстве Магии замечают, как течет время, но Фабиан Пруэтт это прекрасно чувствует. Нельзя сказать, что рыжий волшебник ненавидел бумажную работу, которая доставалась аврорам во время дежурства. Нет, он относился к этой части своих обязанностей вполне спокойно, просто после опасных заданий и боев, от мирной работы клонит в сон. Вот и Алиса уснула. Поддалась соблазну опустить заполненную формальными словами голову на такой манящий к себе стол. Фабиан не решается будить ее, пусть поспит, еще будет время не выспаться. Отчетов осталось не так много, как в начале дня, так что через пару часов Пруэтт и сам управиться. Но планы на работу в одиночку рушатся, Алиса встала из-за своего стола. К счастью для зеленоглазого аврора. Вдвоем же веселее. – Ты очень сладко спала, Алис, - Фабиан задорно смеется, смотря на сонную подругу. Смех сменяется доброй улыбкой. – Раз не хочешь отдыхать, давай продолжать вести борьбу с этими пресловутыми кусками пергамента, - младший Пруэтт смотрит, как Лонгботтом крутит его перо в руке. Попадется ли им сегодня интересный случай, способный вызволить их из стен Министерства? Произойдет ли что-нибудь темномагическое в пределах волшебной Британии? Фабиан не знал ответа, но не хотел весь день провести в четырех стенах. Лучше спасать мир, сражаться со злодеями, как в юношеских мечтах.
Но мог ли рыжеволосый аврор ожидать убийства Министра Магии? Это не казалось сверхъестественным, но удивительным и ужасно неожиданным точно было. Проносившийся по всем отделам Министерства голос Миллисент Бэгнольд заставил многих волшебников вздрогнуть. Пруэтт смотрит на Алису несколько секунд, понимает, что она в замешательстве, он сам в замешательстве. Фабиан мгновенно достает волшебную палочку из кармана аврорской мантии и, не успевает договорить Алиса, он уже вызывает своего серебристого сокола, чтобы тот как можно скорее предупредил Аластора Муди о несчастье в Министерстве Магии. 
— Мисс Бэгнольд, да? – спрашивает Лонгботтом на всякий случай. – Да, - уверенно отвечает Пруэтт и уже бежит к лифту. Мысли в голове путаются. Он думает о плане действий, о том, где сейчас может быть Марлин, о том, к чему случившееся может привести. Цельных мыслей нет, все обрывками, сознание перепрыгивает от одной к другой. Покинув штаб-квартиру авроров, Фабиан оказался в коридоре. Людей вокруг невообразимо много, все спешат вниз. Кто-то хочет поскорее оставить позади место событий, кто-то хочет поглазеть на происходящее, а кто-то просто подчиняется стадному инстинкту. Фабиан с трудом  пересиливает желание грубо накричать на всех этих волшебников, которые сейчас преграждали ему дорогу к лифту. Нужно было спешить, им двигало не любопытство, а чувство долга. – Господа, расступитесь. Авроры! – он аккуратно протискивается сквозь толпу и, наконец, попадает в желанный лифт, с силой нажимает на кнопку первого этажа. Лифт будто издевается над всеми, едет особенно долго. Пруэтту хочется с силой давить на кнопку, он воображает, что от этого кабинка помчится вниз с большей скоростью. Тяжело дышать, ведь людей в лифт забилось намного больше, чем обычно. Сотрудники Министерства шепчутся, обсуждают последнюю новость. Женщины охают, кто-то из них даже плачет, мужчины стоят с серьезными, ледяными лицами, будто на похоронах. На лице Фабиана читается волнение и в то же время решительность. На лоб выступил еле заметный пот. Он крепко сжимает палочку в руке, слышится звук, извещающий о том, что лифт остановился на нужном этаже.
Как только двери открываются, рыжий аврор бросается в толпу. Атриум, кажется, никогда не был так наполнен людьми. В огромном зале разносились различные звуки, но что самое страшное на секунду оно озарилось зеленым светом. Паника нарастала среди людей с неимоверной силой. Протолкнуться можно было с трудом. Благо Фабиан довольно скоро увидел старшего заместителя министра, она стояла недалеко от кабинета погибшего мистера МакФэйла в компании Эвандера Эббота, главы Международного Бюро Магического Законодательства. Пруэтт с Алисой направились прямиком к ним. Аврор понимал, что благодаря решеткам на каминах убийца может быть еще где-то здесь, прямо в Атриуме. Возможно, он прячется за другими волшебниками, возможно, скрылся за одной из колонн или успел проникнуть в лифт. Рыжий постоянно оглядывался по сторонам, он надеялся увидеть потенциального преступника или какого-нибудь из знакомых. На самом деле кто-нибудь из знакомых мог находиться совсем рядом, возможно, Фабиан задел его, продвигаясь сквозь толпу, но аврор смотрел вдаль, ничего не замечал поблизости.
Пруэтт шел быстрее Алисы, был в нескольких шагах от Миллисент Бэгнольд. А в то время его подруга, следовавшая за Фабианом сзади, заметила убийцу. Темноволосая волшебница пустила заклинание в скрывшего лицо за маской Пожирателя Смерти. Оно вырвалось из палочки красным лучом. Аврор понял, что действовать нужно незамедлительно, заместителю министра угрожает самая настоящая опасность, от которой им предстояло ее огородить. Пруэтт поспешил к рыжеволосой волшебнице, преодолев расстояние, разделявшее их, в несколько шагов. – Мисс Бэгнольд, мы должны увести вас отсюда. Здесь небезопасно, - Фабиан говорил быстро, ему хотелось схватить заместителя министра за локоть и, не дожидаясь позволения, укрыться вместе с  ней в защищенном месте, но, конечно, позволить себе этого он не мог. Оставалось только ждать ответа. Но в любом случае убийцей займутся другие авроры, а они тем временем обязаны сохранить жизнь будущему министру. На сегодня смертей достаточно.

Отредактировано Fabian Prewett (2013-08-24 22:51:19)

+7

13

Туманный Альбион хранит множеств тайн, разбивает судьбы посреди своих мокрых от дождя улиц, прячет в своих кирпичных стенах убийц и прочих монстров, которые скрываются среди обычных граждан, примеряя на себе образы законопослушных граждан. Магическая Британия охвачена паникой и страхом, которые правда еще не успели принять масштабных размеров. Слишком много смертей за последнее время, слишком много несчастных случаев, которое правительство не может больше скрывать, сколько бы людей этого не старалось. Министерство итак молчало слишком долго и скрывало слишком многое, Рита была в этом абсолютно уверена. У нее не было доказательств, но не отрицать очевидного было бы как минимум глупо. Может, где-то в глубине души всех волшебников еще тлел огонек надежды, может рухнувшая мечта о спокойствии и благополучии еще билась, но все зашло слишком далеко. Сколько не пытайся скрыть правду - она всегда найдет пути освободиться. Так было испокон веков и продолжается по сей день. Рита Скитер любила правду, но, пожалуй, свою собственную, слегка приукрашенную и не особо измененную, приправленную смесью сарказма и совсем немного самодовольства. Девушка всегда поступала так, как считала нужным, писала свои статьи так, как того требовало общество, а требовало оно не банальности, а чего-то нового, прорыва или революции в мире журналистики. Оно требовало хлеба и зрелищ, и Рита прекрасно справлялась со своей задачей. Если ты имеешь свое мнение абсолютно на все, то почему бы официально не высказать его? И плевать на последствия, на возможные разрушенные жизни и судьбы, ведь ты все равно не почувствуешь угрызений совести. Такова была природа мисс Скитер, самой любимой и ненавистной всем журналистки.
Утро двадцать первого января началось около шести утра, когда в окно настойчиво стучала клювом белая почтовая сова, держащая в руке конверт из редакции ежедневной газеты. В последнее время все ее выходные злосчастным образом срывались, потому что все конфликты, о которых нужно было срочно написать статьи, не имели тенденции разжигаться в иные дни, кроме как в выходные Скитер. Лишь тот факт и спасал, что других особых занятий, помимо работы у девушки толком не было, иначе она никогда бы не променяла теплую постель на спешные сборы к месту происшествия. Так вот, получив конверт из редакции "Ежедневного пророка", Рита уже заранее догадывалась о его содержании, она распаковала и начала читать полученное письмо. То, что она получила отличалось от ее представления и ввело в легкий ступор. Ситуация была до невозможности экстренной, да и Скитер не могла пропустить такую сенсацию! Нужно было проникнуть в Министерство Магии, ведь по некоторым данным, которые получили в "Пророке", стало известно, что там планируется какое-то нападение. Вот только на кого - неизвестно, да и, возможно, это всего лишь ложная информация, но интуиция подсказывала молодой волшебнице, что такой шанс упускать нельзя. Да и не стала бы газета просить лично ее отправиться "на разведку", когда как в коллективе полно не менее профессиональных журналистов-корреспондентов.
Решив не медлить, Рита достала пачку овсяных хлопьев, просто разбавила их молоком и быстро перекусила, чтобы не терять слишком много времени. Приятное азартное возбуждение свербило где-то в области ключицы журналистки, в глазах светился яркий огонек, а руки автоматически нащупали волшебную палочку в прикроватной тумбочке и вещи в гардеробе. Надеть легкую спортивную кофту на молнии, обтягивающие (на удивление удобные) джинсы и прикрыть это все мантией, расчесать волосы и сосредоточиться на пункте назначения, дабы точно трансгрессировать не составило Рите особого труда, ведь подобное ей приходилось делать не раз. А мастерство, как сами знаете, в это время оттачивается. Десять минут на сборы, ванную и вот уже журналистка, натягивая шляпу с сетчатой вуалью, чтобы прикрыть лицо, слилась с толпою работников, проходящих на свои посты. Пройти через золотые ворота, попасть в Атриум - вот главная преграда на пути всех шарлатанов, желающих пробраться в Министерство, но если ты незарегистрированный анимаг, то для тебя не существует ничего невозможного. Рита, незаметно прошмыгнув в темный угол, обратилась в привычную ей форму анимага - жука, проползла по мантии неизвестного ей работника и спряталась в его капюшоне. Неоднократно она проделывала сей фокус, и ей постоянно везло. Как впрочем и по жизни... Когда половина дела сделана, остается только принять привычную человеческую форму. Сегодня определенно хороший день.
Мимо проносится неизвестный мужчина, лица которого Рита не увидела, задевает ее плечо. Извиняется, хотя и не показывает лица, собственно, как и мисс Скитер, и продолжает свой путь уже гораздо более быстрым темпом. Она прекрасно запомнила его знакомый голос, но не черты лица. Далее... далее начинает твориться что-то невероятное. Миллисент Бэгнольд выходит в Атриум.
Министр мертв.   - спокойным тоном произносит женщина, рыжие волосы которой отдают огнем за счет яркого освещения. --Убийца должен быть найден в кратчайшие сроки.
Паника. Хаос. Безумие. Они верные спутники Смерти, не покидающие своих постов телохранители. Рита поднимает взгляд на мисс Бэгнольд, будущего министра, зная, что женщина ее не увидит. Слишком много народа собралось в Атриуме, чтобы обращать внимание на белокурую волшебницу среди толпы. Рефлекс срабатывает безупречно: Рита достает из внутреннего кармана мантии палочку, крепко сжимая ее в руке и уже догадываясь, что произойдет дальше. Пожиратели Смерти не заставят себя долго ждать. Убийца должен быть найден в кратчайшие сроки. Однако сроки крайне поджимают. "Авада Кедавра" - и первый зеленый луч сражает наповал случайную жертву. Паника, охватившая всех присутствующих придала Рите сил. Журналистка знала для чего она здесь и удирать не собиралась. Она всего лишь подобрала мантию, мешающуюся под ногами и пробивалась в самый центр. Рискует? Плевать, когда на кону такой репортаж. Рита не из пугливых, вот только грань между жизнью и смертельным заклятьем была ничтожно мала. Фигур в масках слишком много, Министерство не защищено, так кому нужна какая-то журналистка. Остановиться заставляет знакомый голос, в нескольких сантиметрах за ее спиной произносящий заклятие "экспеллиармус"; Рита слышала его в начале пути, но теперь она поняла, кого увидела. Медленно поворачивается и видит фигуру Холдена Эйвери. Сердце издает глухой стук, и Рита его больше не слышит. Боль в висках от людских криков мешает сосредоточиться, но достаточно одного взгляда, чтобы Холден понял - его белокурый враг теперь все понимает. И прежде, чем его палочка взмывает в воздух, обладатель которой уже давно мечтает уничтожить Скитер, девушка взмахивает своей и выкрикивает:
-Impedimenta! - первое, что приходит на ум срабатывает на начальном уровне, и дает Рите фору в несколько секунд. Рита пытается бежать, но толпа не пускает. Она на ходу скидывает мешающуюся мантию и, оглядываясь назад, еще крепче сживает палочку. Если Холден оденет маску, можно считать волшебницу трупом, ведь она больше не узнает его лица, да и задерживающее заклятие вряд ли поможет ей против темного мага.

+6

14

- Мистер Скримджер, ваша первоочередная задача - защитить сотрудников Министерства. Свести число жертв к минимуму. Мистер Гамбойл, я хочу, чтобы хит-визарды занимались эвакуацией сотрудников на второй и третий уровни Министерства. Преоритетной задачей сейчас является расчистка Атриума. Мы не должны упустить убийц и позволить им слиться с толпой. Все камины будут закрыты, мы не оставим им никаких шансов на побег. Нам нужно мобилизовать все силы, чтобы прижать Пожирателей к ногтю. Я надеюсь, каждый понял свою задачу? - едва ли главам двух столь серьёзных отделов приходилось когда-либо слушать столь краткие и лаконичные инструкции, но времени на промедление не было. Каждая секунда играла против Министерства. Только чёткость мысли и скорость реакции могли победить развернувшийся хаос.
- Вы трое - заходите слева, вы - справа, - на ходу бросал Скримджер своим подчиненным, - И где Лонгботтом и Прюэтт?
- Они уже в Атриуме, сэр, - ответил Монтегю, чем вызывал недовольство у начальника.
- Я не отдавал им приказа спускаться в Атриум. Они должны были получить инструкции от меня, а не заниматься самодеятельностью, - заметил начальник аврората, прежде чем зайти в лифт. Следом за ним спешил Аластор Гамбойл, далеко не такой сдержанный и статный, как глава авроров.
- Никого не выпускайте с этажа, мисс Бергер. И будьте готовы к тому, что мы будем группами возвращать людей на уровни. Я надеюсь, вы сможете организовать себе помощников, которые распределят людей по комнатам, чтобы не создавать толпу в холле? Я рассчитываю на ваше здравомыслие, - серьёзно, но весьма доверительно подвёл он.
- Только пусть господа хит-визарды не путаются у нас под ногами, мистер Гамбойл, - насмешливо заметил Руфус, первым выходя в Атриус.
- Мерлина ради, Скримджер, мы здесь, чтобы спасти людей. Не обязательно вести себя, как заносчивая аврорская задница, - бросил Гамбойл, поспешив к своим подчиненным. Это противостояние между главами двух отделов длилось, кажется, уже целую вечность - право, такая глупость.

- Миссис Лонгботтом, мистер Прюэтт, позвольте спросить, что вы двое делаете здесь? Может быть, вы подумали, что имеете право самостоятельно решать, куда приложить свою силу, но я смею заметить, что глава аврората всё ещё я, и при возникновении любой нестандартной ситуации, вы должны получить инструкции от меня, а не от кого-либо другого. Миссис Лонгботтом, мне нужно, чтобы вы были в той стороне. Нам следует нейтрализовать врага. Ваша задача - устранить вон того Пожирателя раньше, чем он устранит мистера Макмиллана. Я надеюсь, вам понятен мой приказ? Шевелитесь! Я уверен, что мистер Прюэтт сможет справиться самостоятельно с защитой мисс Бэгнольд, - к недовольству авроров Скримджер не был ни вежлив, ни обходителен.
Эвакуация проходила не так гладко, как ожидали этого изначально хит-визарды. Министерские чиновники, поддавшиеся панике, спешили покинуть этаж, как можно скорее, создавая безумную давку около лифтов. Призывы подчиненных Гамбойла тонули в рёве голосов, и людей приходилось держать подальше от заветных дверей уже с помощью магии. Здравомыслием сдерживать их уже не выходило, к сожалению. Тем временем, Пожиратели уже начали понимать, что выбраться обратно без потерь будет очень непросто − слишком много внимания они к себе привлекли. Один из мужчин в маске вскинул руку с волшебной палочкой вверх, и сноп искр взвился над испуганной толпой. На мгновение все успели подумать, что над ними, скрывая высокий сводчатый потолок, взметнется череп со змеей – уже ставший известным символ союзников Волдеморта.  Мужчина успел отвлечь толпу всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы Эвандерр Эббот пропустил один удар.

Flagerro, − четко произнес волшебник. Луч из волшебной палочки рассек мантию мистера Эббота вместе с плечом, прорезая его до кости. Алая кровь хлынула на мантию волшебника и забрызгала яркий лимонный халат мисс Паркинсон, в этой толпе оказавшейся совсем близко к пострадавшему. Пожиратель уворачивается в сторону, и Экспелиармус пролетает мимо.  Резко обернувшись, мужчина ищет того, кто попытался его обезоружить, собираясь избавить себя от лишних проблем в будущем. Авроров стало больше, да и некоторые из простых сотрудников министерства не собираются так просто стоять в стороне.
- Confringo, - бросает он в сторону мисс Боунс,  которая, видимо, решила, что сможет так просто обезоружить его. Взрыв делит толпу на две части. Раненые падают  на пол крича и истекая кровью. Мужчина спокойно перешагивает через них, ища взглядом ту, что оказала сопротивление.
Сноп ярких зеленых искр привлекает внимание высокого статного мужчины в темном плаще и в маске. «Давно пора», - недовольно думает он, оглядываясь в поисках своего брата. Но тот уже спешил раствориться в толпе, преследуя какую-то молодую женщину. Чертыхаясь, он перешагивает через людей, не особенно отличаясь аккуратностью: он наступает носами и каблуками тяжелых ботинок на искалеченные и оторванные взрывом конечности. Почти одновременно он замечает брата и миссис Сэлвин, трясущуюся от страха рядом со входом в кабинет уже мертвого министра магии. На его губах появляется усмешка. «Раз прячется – значит боится, раз боится – значит, недостойна жизни», - решает он и поднимает вверх волшебную палочку:
- Crucio.
«А перед смертью пусть она ощутит боль, которой не знала при жизни».
Рикон Макмиллан выпускает своё заклинанием в упор. Он совершенно уверен, что пожиратель перед ним не сможет уклониться или убежать. Он прав – не сможет. Но ему и не нужно, ведь Олуин Крэбб не дурак, чтобы оставаться беззащитным в толпе, где каждый швыряет заклинаниями во всех подряд. Так и свои прибить ненароком могут. Защитные чары, наложенные несколько часов назад, еще не успели ослабнуть, чтобы заклинание Рикона попало в цель. Оно рикошетом отскакивает от Олуина и ударяет прямо в главное украшение Атриума –  переливающийся и искрящийся на свету от множества золотых и серебряных сиклей на дне фонтан. От удара голова кентавра, которая, казалось бы, так крепко держится на мощном туловище, отваливается и, разбрасывая вокруг мелкую мраморную крошку, падает прямо под ноги Риты Скитер, перекрывая ей путь, избранный для побега.

+6

15

Маска, она как защита, которая не позволяет людям понять твое истинное обличье. Олуину не нравится все время ходить в маске, все время прятать лицо, когда речь заходит об убийстве. Приятнее смотреть жертве в глаза. Но здесь, в Министерстве, когда кругом столько людей, когда нет определенной цели, показывать лицо просто глупость. Ведь впереди еще столько несовершенных преступлений, столько крови.
Сердце Олуина делает крутой переворот в груди, ухает куда-то в пятки от получаемого удовольствия. Если вы хотите увидеть безумие, то вот оно в чистом виде. Он снова и снова бросает непростительными заклинаниями направо и налево. Видит, где находятся союзники, и старается очень аккуратно не задеть “своих”. Ол понимает, что преимущество в численности не на их стороне, но это, мелочь, это не имеет значение. Ухмыляется самому себе под маской, делает глубокий вдох, и вот, от его очередного заклинания женщина падает на пол замертво, прямо под ноги. Почему-то это ужасно заводит Олуина. Он чувствует экстаз от всей сумятицы. Мертвые стеклянные глаза, чья-то рано закончившаяся жизнь. Крэбб и не человек вовсе, он животное, которое пытается убрать все на своем пути. Ему не нужна жизнь, ему нужна смерть, и только.
Он поворачивает голову чуть левее, когда замечает Рикона Макмиллана, того самого чистокровного придурка, который решил дружить с Треверсом. Только тот придурок уже мертв, и его глупая невестушка теперь его жена. Зубы стискиваются в приступе неконтролируемой ярости, и Олуин понимает, что он всегда ненавидел Макмиллана за его чрезмерную честность. Слишком светленький, маленький и глупенький мальчишка, верящий во всякую глупость и несуразность.  Хочется расправиться с ним лично, не отдавая его никому из союзников.
Заклинание, вылетевшее из палочки этого идиота, отлетает в сторону, наталкиваясь на защитные чары. Неужели он думал, что он такой дурак, что пойдет в бой без какой-либо защиты? Олуин наклоняет голову чуть в бок, как бы издевательски разглядывая противника, и не удержавшись, издает глупый смешок. Ему нравиться такой расклад вещей. Нравится шум, произведенный этим заклинанием. Часть статуи атриума падает на пол, мелкая крошка и пыль поднимается в воздух, оседая на черной мантии. Не давая времени на передышку, Олуин наносит сопернику ответный удар.
- Stupefy! – четко и яростно произносит Олуин, и красная вспышка уже несется в сторону Рикона Макмиллана, попадая четко в грудь. Ол просто ненавидел это заклинание, и хотел, чтобы парень получил ту боль, которую только возможно. Рикон отлетает к стене, и сильно ударяется об нее. Олуину даже на секунду кажется, что он слышит, как ломаются кости рэйвенкловца. Олуин зловеще хохочет. Ему приятно осознавать то, что парень получил травмы. Он не хочет быстро заканчивать с этим недоумком, хочется попробовать устроить битву.
Люди в панике разбегаются по сторонам, и Олуин успевает послать еще две смертельные вспышки в спину, пока Рик не делает попытки встать. Раздаются крики, кто-то снова падает, и получается так, что у двух мужчин появляется небольшая площадка, способная отгородить их других людей. Авроры и хит-визарды пока не спешат на помощь к своим сотрудникам, да и вообще, кажутся Крэббу слишком скучными. Но мужчина надеется, что еще сможет расквитаться с Элагром, который точно должен быть где-то здесь. Должен защищать добрых, несчастных и глупых людишек. Он обязательно вернется к нему. Найдет его в этой шумной толпе отбросов и наконец-то сделает ему по-настоящему больно. Но пока, у него иная цель. Рикон Макмиллан, кажется, уже поднялся на ноги, и, кажется, готов дать отпор.
- Flagello! – негромко выкрикивает Олуин, нацеливая палочку на противника. Впрочем, заклинание получается слегка смазанным, потому что под ноги падает очередное тело, от которого чисто на рефлекторном уровне мужчина отпрыгивает. Олуин зло смотрит на Рикона, замечая, что невидимая плеть лишь слегка задело левое плечо, разорванная мантия на котором обнажила белую кожу и выступившую кровь.
Остается лишь зло сжать зубы, и попытаться махнуть палочкой в другом направлении.

+7

16

Убит. Убит. Убит. Слово стучало у нее в висках, было фоном для всего происходящего: толпы людей, громких выкриков, летающих заклятий... Хорошо, что Миллисент не из тех людей, кто впадает в панику или в ступор - хорошо, в первую очередь, для нее. Правда, прямо сейчас она слишком занята обдумыванием дальнейших действий и правильного координирования, а потому не обращает должного внимания на то, что ей говорят другие: замечает только, что люди рядом с ней сменяют один другого, но все, впрочем, идут, бегут вместе с ней к Атриуму: Эббот, Алиса Лонгботтом, мистер Пруэтт...
- Пруэтт сделает что, Скримджер? - знакомое слово возвращает ее с небес на землю в одно мгновение - и в одно мгновение почти выводит ее из себя. Женщина поджимает губы. Ее интонации язвительно-злы, но голос не громок, - Справится с моей защитой? Это кто из нас кого должен защищать? Мне кажется, Скримджер, Вы немного забываетесь и соблюдаете слегка не те инструкции. Ступайте, Пруэтт, рядом вот с тем Пожирателем Вы можете сохранить гораздо больше жизней - а я как-нибудь справлюсь со своей одной.
Все, свое слово она сказала, больше начальник аврората ее пока не интересует - она знает, что командовать аврорами он может. Нужно действовать.
Она знает, что все выходы были закрыты. Она знает, что по инструкции все сотрудники должны немедленно вернуться на свои этажи; эвакуация должна проводиться при помощи хит-визардов; что авроры должны дать отпор злоумышленникам. Она знает все это и верит в своих подчиненных настолько, что, даже не услышав распоряжений, действует так, словно они были отданы. Еще она знает, что почти все не потерявшие голову в этой суматохе люди и есть те самые авроры, хит-визарды и остальные сотрудники отдела. Остальным приходится туго.

Она аврор. Свистят заклинания, и она знает, что может помочь, что долгое время сражаться с ней может только очень опытный дуэлянт; что ей под силу даже кого-то спасти... Женщина уже держит палочку наготове; она даже не заметила, как достала ее, как приготовилась драться - это уже на уровне рефлексов.

Около лифта уже собралась огромная толпа. Винить в этом людей глупо - они напуганы, они хотят укрыться от свистящих по Атриуму проклятий; остается винить в этом Гамбойла, в конце концов, его подразделение должно этим заниматься. Позже, позже! Только действовать. Бэгнольд стоит не слишком далеко и слышит жалкие попытки Гамбойла докричаться до толпы. Он там что, один?! Хотя, действительно, сколько тут хит-визардов сейчас? Навряд ли больше, чем авроров...

Она заместитель Министра Магии. Убитого Министра, значит, вполне вероятно, что по какой-нибудь там инструкции она уже исполняющая обязанности Министра.

Мерлиновы панталоны. Наступление на горло собственной песне произведено удачно, и Миллисент спешит туда, к лифту. Всего шагов десять - и она уже у конца толпы, ловит ближайшего к себе хит-визарда.
- Бергер, подтвердите, что не видите здесь, в толпе, людей в масках, - волшебница уверена в себе почти всегда, но только не когда дело касается зрения. Ей кажется, что никого из приспешников Лорда там нет, что все они сражаются за свои ничтожные жизни - но хочется быть уверенной. Хотя что толку, в общем, они могут надеть их потом. Все происходящее настолько ужасно и омерзительно, что ей самой даже не страшно - и вот это уже по-настоящему опасно.
- Я никого не вижу, миссис Бэгнольд, - девушка слегка оторопела, то ли от неформального обращения, то ли от странного вопроса, заданного абсолютно спокойным тоном, словно и не было вокруг всего этого хаоса.
Прекрасно. Кивнув сотруднице, женщина подняла волшебную палочку. Бегло оглядев Атриум, убедилась, что прямо сейчас в нее никто не целится.
- Protego totalum, - спешно, но тщательно она очертила круг вокруг людей. Такая простая, почти минимальная мера предосторожности - но и она защитит тех, кто не может этого сделать сам, от шального заклятия - а творить сейчас что-то еще было слишком опасно. Заместитель Министра снова повернулась к девушке, которая, благо, все еще стояла рядом, - Охраняйте барьер, Бергер. Заклинания, выпущенные изнутри, отрикошетят по всем, вы это понимаете?
Едва услышав начало утвердительного ответа, Миллисент решительно двинулась в толпу, раздвигая людей при помощи палочки - двигаться в толпе ей, правда, приходилось не так часто, но этому фокусу ее когда-то научил старый аврор, и он ей пару раз очень пригодился.
- Гамбойл, Гамбойл! Аластор! - до сотрудника ее - да, все еще ее, плевать, что на двери там теперь было имя Чарльза - отдела было не докричаться, но Милли не была бы сама собой, если бы ее обычно негромкий голос не был услышан в минуту необходимости, - Отправляйте людей на этажи! Нет, не так. Отправляйте своих людей на этажи вместе с сотрудниками! Мы не можем оставить их там беззащитными; один попавший внутрь Пожиратель может стоить нам целых отделов! Пусть патрулируют коридоры, возьмут на себя по этажу! У вас хватит людей?!
- Только по одному на этаж, мэм! - уже вконец охрипший глава подразделения наконец догадался воспользоваться всем известным заклинанием для усиления голоса.
- Тогда с последними отправьте мисс Бергер, а сами смените ее на охране барьера! - ей кажется, что она тратит слишком много времени, слишком много на какие-то пустяки. Обратно пробираться сквозь толпу сложнее, все давят, стараются скрыться - хотя работа хит-визардов по разделению сотрудников на партии уже немного видна.
Волшебница выбирается на воздух, еще раз кивает Бергер и спокойно выходит наружу, за пределы защитного заклинания. Она уже не в толпе - но еще и не в центре, где, как она видит, кто-то уже ранил Эббота - не смертельно, жить будет - и, очевидно, убил Борема, который лежит на полу и не подает никаких признаков жизни. Гиппогриф меня дери.
Абсолютно не задумываясь, Бэгнольд делает еще десяток быстрых шагов. Да и чего задумываться, она знает, что оказавшись на арене, может уйти с нее либо со щитом, либо на щите.
- Impedimenta, - заклинание летит в спину одному из Пожирателей. Нет, ну а что, их рядом с несчастной Алисой было двое... - Protego. Она едва успевает повернуться на тридцать градусов вправо и отразить атаку. Ее появление заметили.

P.S.

1. Я постаралась учесть по максимуму все перемещения, отыгранные ранее с участием Миллисент; если что-то все еще не логично, я не прочитала, не поняла - пинайте.
2. Ну и да, с этого поста она "миссис Бэгнольд"  http://fc03.deviantart.net/fs26/f/2008/033/3/b/_sure__by_crula.gif 

Отредактировано Millicent Bagnold (2013-12-24 20:57:05)

+7

17

Его лицо смазано в толпе перепуганных министерских работников, но движения правой руки, плетью рассекающей воздух наискось, вполне очевидны и даже резки, вызывающие слегка недальновидное восхищение Эвандера – он почти способен распознать кого-то, спрятанного под ровно выточенной сталью, но косящее слегка «flagellо» не находит своего владельца, лишь слегка кольнув его своим кольцом. Плечо лижут языки ледяного пламени, будто кто-то опорожнил ведро дробленого льда на человека, совершенно потерянного в толпе. На мгновение мистер Эбботт, пошатнувшись,  забывает о ранении, бросая в направлении Миллисент «Protego»: чтобы не вызвать лишних подозрений и зазря не задеть кого-то не причастного к оплошности убийцы, излишнему пылу авроров или панике остальных, кружащих вдоль и поперек Атриума. Спираль волос цвета кукурузной муки выпала из тугого пучка женщины: точь-в-точь такая же, как в копне ее дочери, ничего не подозревающей и, без прeувеличения, совершенно погруженной в заботы побольше и пострашнее, чем случайная потеря полутора литров крови, нескольких смертей в сердце Волшебной Великобритании, да скандальной смерти Министра Магии. К чему подобные неурядицы, если герань в горшках вот-вот впадет в апатию от недостатка солнца?
Эвандер опускает взгляд, на секунду теряя мир из виду, будто кто-то погасил свет в Министерстве одним быстрым, незаметным движением палочки – беспрецедентно черная пелена окутывает голову, будто погружая уставшего работника Министерсва Магии в сон; потому что давно пора, потому что лимонная мантия мисс Паркинсон, отчего-то застывшей на мгновение, была мгновение назад покрыта нелепым рисунком густых вишневых разводов. Звонкий голос взрослой женщины внезапно режет уши – из-за тумана, вязко прокрадывающегося между пальцев, он кажется неземным, практически аморфным, приторно-сладким, но немного комичным, будто Лукреция говорит с ним через стакан, по привычке слегка надменно улыбаясь сквозь искажающее картинку стекло. Ему даже стыдно думать о ней среди десятков нуждающихся, напуганных работяг, врезающихся то и дело к его фигуре, приставленной к одной из колонн. Холодный мрамор тревожит взгляд, разгоняя вмиг расцветшие полосатые круги где-то между глаз: не прошло и минуты, а миссис Бэгнольд оказалась на другом конце овального зала, почти близ издевательского памятника, взывающего к светлым чувствам.
Вставай, гоблин проклятый, вставай.
С каждым глухим ударом молотка где-то на затылке на гладких, блестящий камень выплескивается поток крови: пахнет солью и металлом, будто в маггловском Лондоне, сплошь наполненным этими механизмами, применения которым волшебникам не дано понять. Шаг, другой, и вроде бы все на своих местах, как прежде, только непривычно холодно и раздражающе, будто после сильного ветра, престранно пошатывает стоит кому-то пронестись мимо в этой их абсолютно не бережливой манере. Где вы, Миллисент, где вы?
Палочка, Эвандер!
- Conjustivictus! – Эбботт видит, как вскрикивает человек, ослепленный его заклятием – путаясь в черной мантии, он уже отводит руку, наведенную к мраморным ступням монумента, туда, где пару шагов назад стояла, безуспешно пытаясь разогнать невесть кем распространенную прямо под куполом жгуче-черную дымку заклинания: через вздох каждый устремивший взгляд к сводам потолка ожидал увидеть в ее дебрях подтвеждение своих потайных страхов – разинувший широкую пасть череп с извивающейся посреди оной змеей, - Petrificus Totalus! – метры даются проще, будто под действием какой-то парадоксальной эйфории. Эвандер почти срывается на бег, забывая произносить заклятья: невербальная магия приходит на помощь не только ему – зал будто затихает, оставляя после шумного эха только стрекочущие здесь и там вспышки заклинаний, стоны раненных и вскрики умело отражающих предназначающиеся им проклятья, - Миссис… Confringo! – человек в маске, вновь повернутый спиной, падает, охваченный пламенем. Эбботту все равно, что они увидят и принципы его ничуть не страдают под непрекращающимся огнем со стороны каждого, кто может держать палочку. Без разбора волшебники один за другим выбрасывают в вулкан ужаса все, что помнят из школы – хит-визарды пропали где-то на заданиях, а авроры редко бывают в стенах Министерства, только если на то не было прихоти главы Аврората, - Миллисент! – потому что плевать на устои, если она, человек, способный изменить мир, умрет сегодня до обеда; если мать бедняжки Лукреции, полюбившей дурного человека (или просто слегка попорченного обстоятельствами?) не увидит внуков, завернутых в тугие кульки пеленок; если светлый друг будет даже ранена – простить себе мужчина будет этого не в состоянии. Несколько капель крови падает прямо в пламя безнадежно пытающегося сбросить бремя пламени со своей мантии и ладоней, покрывающихся мелкими пузырьками, - Не принимай глупых решений, будь благоразумна, Миллисент! – кажется, будто за спиной располосованного судьи ей будет комфортнее и безопаснее, но кто возьмется переубеждать вознамерившегося защищать свою тещу собственной бренной тушей бедного Эвандера Эбботта? – Expelliarmus! Парень, - повернув голову, он выдергивает справа из перемежающейся толпы веснушчатого аврора, с едва тронутыми рыжиной волосами – как будто бы родственник тех самых Уизли, разве что слегка аристократичнее, - Мы должны защитить ее. Чего бы это не стоило.
Еще заклятий, еще, Эбботт! Рассечь воздух… И взмахнуть.

+5

18

Когда ты знаешь человека один день, или же вы встречались не так уж часто, может быть, перекидывались парой слов по работе, может быть, сталкивались в гостях у общих знакомых, ты едва ли заметишь его в толпе людей, просто не будешь искать смутно знакомое лицо. Подобное любопытство тебе совершенно ни к чему. И случайных знакомых, коллег, дальних родственников могла одурачить самая простая магическая маска, которой закрывали своё лицо слуги Лорда. Эта маскировка помогала на высшем уровне, мешая каждому из уважаемых членов общества быть узнанным. Но какая маска помешает матери узнать собственного сына? Всё в нём от цвета глаза до манеры двигаться говорило о том, кто он есть на самом деле. Какая маскировка не позволит сестре узнать своего брата в человеке, который направляет палочку на безоружного колдуна из Отдела игр и спорта? И какая сила сможет скрыть человека от глаз любящей женщины? Разве она чувствует умом, анализирует? Разве она не ощущает кожей, когда тот самый заветный человек оказывается в непосредственной близости? И разве боль не затачивает это чувствительность до последнего предела? Амелия ощущала, как панический ужас зарождался в её душе при мысли, что она может столкнуться здесь с Олуином. Порой ей казалось, она его видит. Она угадывала его резкие движения, видела, как он взмахивал палочкой, но ей никак не удавалось увидеть его лица или понять, кто его соперники. Мелькали перепуганные лица, но не те - не то. И вот тот самый момент - момент. когда Мелли показалось, что это Олуин повернул голову в её сторону, и она должна была увидеть его разъяренное лицо: поджатые и скривившиеся губы, безумный взгляд, сдвинутые брови, но не было ничего подобного - была лишь ровная серебряная гладь маски. Всего лишь секундный взгляд, полнейшая дезориентация, потеря контроля, истерический ужас, схвативший за горло, и уже в следующее мгновение сначала ослепило глаза, а затем последовала боль ожога.
- Простите, простите, - заплетала Амелия, почти упав на сухонькую старушку с четвёртого уровня. Та, кажется, была не слишком довольна своей невольной ролью во спасении молодой министерской чиновницы. Правда, Амелия предпочла не обращать внимание на недовольство в свой адрес. Не то, чтобы она от хорошей жизни почти пала на пол. Ей было жутко от мысли, что себя стоит осмотреть с обожженной стороны. Амелия категорически не одобряла походы в места скопления целителей, но сейчас, кажется, у неё не было выхода - об этом говорила боль, предвещавшая скорое появление волдырей на коже. Возможно, на этот раз мисс Боунс пережила бы поход к колдомедику. Разум заботливо подсказал, что для начала следует выжить, затем уже строить планы на посещение Мунго. И Мелли, вспомнив о сцене, которая лишила её бдительности, повернула голову в ту самую сторону, где, как ей казалось, был Ол. Сейчас она не видела никого похожего, правда, взрыв не слишком благотворно повлиял на зрение молодой волшебницы. Перед глазами всё ещё мелькали цветовые пятна, весьма и весьма мешавшие девушке, да и по логике вещей она должна была бы ломиться к лифтам, как и многие её сослуживцы, но она шла против толпы. Ей пришлось толкнуть двух испуганных блондинок, работавших с Эммой в одном подразделении, мешавших пройти дальше. Амелия не была аврором или хит-визардом, но она могла бы помочь, хоть чем-то помочь. Возможно, что не столько людям, сколько себе. Она не хотела. чтобы Крэбб оказался одним из приспешников Лорда. Не хотела, но где-то в глубине души. Если же заглядывать не так глубоко, Амелия этого жаждала. Ей хотелось получить одну, но серьёзную, достойную причину, чтобы с ним расквитаться, и на этот раз не оглушением, она хотела бы заставить его пережить боль. Всё то, что она переживала в своей собственной душе. облачить для него в физическую форму, чтобы Олуин Оран Крэбб на своей чёртовой шкуре познал, как иногда бывает больно, особенно если эту боль причиняет человек, от которого ты не ждал удара.
Люди отхлынули, и это упрощало сражение, позволяя точнее и сильнее направлять свои заклятья, не боясь задеть невиновных. Один из пожирателей, оказался боком к Амелии - достаточно выгодно, чтобы она рискнула обезоружить его, стараясь остаться незаметной.
- Expelliarmus! - почти удача, но в последний момент её цель успела отразить чары волшебницы, и защищаться пришлось уже ей. Выставить щит было не так уж и сложно, обезоруживающее заклятье было отбито, но следом за ним направилось проклятье уже значительно сильнее.
- Reflecto! - И проклятье возвращается к колдовавшему, но соперник Амелии оказывается вовсе не дураком, и в следующее мгновение отправляет отраженное заклятье обратно к мисс Боунс.
- Protego! - ей удаётся поставить щит раньше, чем проклятье настигнет её, и, казалось бы, Амелия была уверена в своих силах, она была готова устранить помеху, возможно, с помощью своего самого любимого заклинания, и уже вскинула палочку, как ощутила спазм, словно невидимая рука сжимала её горло, мешая сделать хоть один вдох. Ещё один Пожиратель решил помочь товарищу избавиться от назойливой особы. В конце-концов, Амелия даже не была аврором, чтобы тратить на неё собственные силы. И в глазах стремительно темнело. Развернувшись, Амелия  дрожащей рукой направила в сторону душителя обезоруживающее заклинание. Невербальное - то, которое у неё выходило хуже, но сейчас у волшебницы не было другого выхода, она не могла издать ни звука, и держаться на ногах было всё сложнее.

+7

19

Вокруг шел бой. Значит, предатель и его сподвижники (кто бы сунулся в Министерство в одиночку) были здесь., рядом, готовые порешить еще кого-то. Вайолет попыталась съежиться и пересидеть всю эту заваруху, в которую попала совершенно нечаянно, где-нибудь в уголке так, чтобы никто не увидел и никто не тронул. Она никогда в жизни никого не била заклятием – не находила в этом прелести, но только словом. Слово, она считала, бьет больнее. Как бы не так.
Миссис Селвин никогда не была бравым журналистом, готовым кинуться под Аваду ради славы, ради эксклюзивного репортажа. Нет, она предпочитала приходить позже и опрашивать очевидцев – фантазии хватало, чтобы дополнить все необходимыми словами и штампами. А сейчас?

Ее заметили. Крупная мужская фигура в черной мантии и совершенно жутком наморднике направила на нее палочку. Вайолет залепетала что-то в оправдание, бессознательно, совсем беспомощно. Она уже представляла, как скалится за маской убийца – безликое существо, способное нести только боль и разрушение. Оно, это существо, спрятавшееся в броне инкогнито, не могло созидать, творить добро и делать что-то на пользу. Было очевидно, что это ходячее воплощение хаоса унесет ее с собой, в тьму, где она растворится, не оставив после себя ровным счетом ничего. Вайолет зажмурилась, увидев взмах палочкой. Она была готова принять мгновенную смерть. Но не боль, нет.

Круцио!
Ее хотели пытать. Ей хотели уделить особое, пристальное внимание посреди боя. За что? Неужели она лично насолила кому-то. Нет-нет, убийца безлик, она не могла с ним сталкиваться, просто потому что не могла столкнуться с нечеловеком, иначе она бы о не уже все знала.

Круцио!
Мучительная боль заполнила все ее сознание. Подчиняясь усилию чужой мысли, Вайолет выгибалась под действием Непростительного, словно тряпичная кукла. Она пыталась сопротивляться, но от этого становилось еще хуже. Женщина почувствовала, как хрустнула левая ключица, вывернутая только чужой волей.

Круцио!
Нет, она не была храброй, и она кричала, доставляя тем самым, наверное, незабываемое удовольствие мучителю. Она не слышала всего того, что происходило вокруг, она не слышала собственных мыслей – только крик. Громкий, отчаянный, несколько визгливый, зовущий на помощь… кого? Нет, никто не придет на помощь, все озабочены спасением собственной шкуры. Спасайтесь, спасайтесь, пока убийца отвлекся на ее скромную фигуру. Спасайтесь, подлые твари, не видящие дальше своего носа. Спасайтесь, а она постарается его задержать, чтобы больше никого не постигла ее участь.
Наверное, так бьются в эпилептическом припадке. Вайолет бессчетное количество раз билась телом об пол, пытаясь концентрироваться лишь на том, чтобы удержать в руках палочку – последнюю нитку, связывающую ее с надеждой. Тело ее больше не слушалось. Сломанная ключица впивалась в плоть изнутри, медленно прорывая кожу, пробивая себе путь наружу. Левую руку Вайолет уже давно не чувствовала. Она даже не ощущала того, что все связки ее тела были растянуты, некоторые мышцы порваны, потому что тот, кто пытал, умел это делать и, главное, любил, находя в этом свое призвание, воплощая в этом свою роковую страсть. Голос уже был давно сорван, Сэлвин хрипела, задыхаясь от собственного бессилия и физической невозможности дышать. Она представляла собой редкостно отвратительное, мерзкое зрелище умирающей. Даже нет, не так: убиваемой.

Разве у нее были сейчас какие-то мысли? Нет, никаких. Только рефлексы, работавшие по инерции: дышать, смотреть, царапать пальцами пол, держать палочку. Но она уже почти ничего не видела, в глазах все помутилось, она не чувствовала под собой земли, оплота уверенности и стабильности, только твердую поверхность мраморного пола, об который ее нещадно било. Пальца ее больше не слышались, палочка выкатилась из руки прямо под ноги к убийце.

Вайолет еще цеплялась за сознание. Она еще слышала что-то, но одна из мойр уже приготовила золотые ножницы, чтобы перерезать нить ее жизни. Она хотела умереть старой, чтобы в ее «Пророке» появилась скорбная заметка о том, что Вайолет Сэлвин покинула этот мир, оставив тихо и светло скорбеть мужа, детей, внуков. Но нет. Она просто будет одной из многих – и не иначе.

+6

20

Маленький зеленый огонек, выпущенный из палочки Рикона Макмиллана, должен был попасть точно в грудь этого человека в плаще и маске. Не появись на его пути преграда в виде защитного поля, Пожиратель давно бы валялся на полу с парочкой переломанных костей. И кто знает, может Рику повезло бы и этот человек потерял бы сознание, его хватили бы авроры и осудили по всей строгости закона. Сколько жизней мог спасти этот маленький зеленый огонек. Но вместо этого, отрикошетив от защитного поля, он снес голову ни в чем не повинному кентавру, преградив этим мраморным булыжником путь к отступлению Рите Скитер. Краем глаза Рикон замечает ее блондинистую голову, и это самая большая ошибка, которую допустил Макмиллан. Он отвлекся, потерял из поля зрения своего врага, за что был сурово наказан. Заклинание, которое выпустил противник, попало точно в грудь, и Рик на собственной шкуре ощутил, что «выбить весь дух» - не просто красивая метафора. Он отлетает к стенке и следующее, что ощущает – это пронизывающую все тело боль и пульсацию с районе ребер. От этой жуткой боли Рикон едва не теряет сознание, но заставляет себя не терять связь с внешним миром, прекрасно понимая, что если он сейчас отключиться, то будет безжалостно убит. Тяжело представить, как эту трагедию переживет его семья. Но больше Рикон беспокоился об Ариадне. Она чуть было не потеряла мужа, пару месяцев назад, а смерть брата-близнеца, должно быть, сведет ее с ума. А Макмиллан не может позволить этому случиться, потому что его сестра заслуживает тихую и спокойную жизнь без переживаний и нервотрепки. В этом и был весь Рик – даже в такой ситуации он думал ни о том, что будет с ним, ни о том, что он слишком молод, чтобы умирать, а думал о том, как будут чувствовать себя родные и близкие люди. Ему было ради кого жить и ради кого бороться, это придавало сил и уверенности, стойкости и мужества.
Крики людей, стоны раненных и жуткий, зловещий смех доносятся до Макмиллана словно сквозь вату. Секунды казались ему вечностью. У него было полное ощущение, что он лежит на этом холодном мраморном полу уже минут десять, когда прошло лишь шестьдесят секунд. Морщась от боли и крепко сжимая челюсть, чтобы не закричать, Рик поднимается на ноги. Пожиратель в это время разбрасывает заклинания направо и налево, с каждой красной вспышкой увеличивая число жертв этой ужасной бойни. Раз – и чья-то мать падает замертво, два – кто-то лишился любимого человека, три – кто-то раз и навсегда потерял своего ребенка. Закончив расправляться с ни в чем неповинными мирными гражданами, Пожиратель снова повернулся к Рику. Молодой человек вскинул палочку и уже был готов произнести заклинание, но противник оказался быстрее. Конечно, у Крэбба не сломаны ребра и еще пару костей, которые немного затормаживают движения. Удар, и левое плечо Рикона прожигает болью. От неожиданности он вскрикивает и падает на колени.
Вставай и борись, не смей сдаваться. Ты умнее и способнее этого хмыря. Уложи его на лопатки, ну же.
Самовнушение действует безотказно и, сплюнув на белый пол кровь, Рикон встает. Пока Пожиратель занят истреблением мирного населения, молодой человек поднимает праву руки и, собрав всю свою злость, направляет ее в заклинание.
- Flagello! – в отличие от Ола, Рикон произносит заклинание громко и четко. И плевать, что оно относится к Темным. Они борются не на жизнь, а на смерть, и тут уже не до этих ограничений. Тем более, никто не узнает.
Рикону остается лишь надеяться на то, что это заклинание достаточно сильное для того, чтобы сломать защитный барьер. Нет, он даже больше чем уверен, что это должно сработать.
- Stupefy! – не давая противнику опомниться, выкрикивает Рикон.
-Petrificus Totalus! – и снова вспышка. Макмиллан посылает заклинание одно за другим, надеясь на то, что хотя бы одно достигнет своей цели.
Правее он замечает фигуру в маске и в черном плаще и, на время забыв об Крэббе, переключает свое внимание на другого Пожирателя. Людей в Атриуме заметно уменьшается, так что Рикон может не бояться случайно зацепить сотрудника Министерства.
-Expelliarmus!

+5

21

Метка обжигает кожу огнем. Многим другим это чувство причиняет боль (пусть в этом никто и никогда не признается), но для Беллатрикс нет ничего приятнее, ведь это не просто призыв к хозяину, это чувство чьей-то приближающейся смерти. Она почти уверена, что знает, кто, наконец-то, дождался своей очереди. На этот раз задание должно быть связанно с Министерством и с тем, кто задержался в этом бренном мире дольше положенного срока. С Министром, если быть точнее.
Прибыв на место, и убедившись, что предположения на этот раз оказались верны, только боязнь вызвать гнев или неудовольствие господина, удерживает Беллатрикс от того, чтобы не выразить эмоции открыто. Впрочем, она точно знает, что не одна она пустилась бы в пляс на костях МакФейла. Очень скоро такая возможность представится, но все равно её терзают нетерпение. И предвкушение.
Возможность поразвлечься, упиваясь ужасом и обреченностью, без труда читающимися в глазах грязнокровок, насладиться почтительным ропотом в салонах чистокровных семейств, сознавая, что приложила ко всему этому руку – разве может быть что-либо сравниться с ощущением собственной причастности, возможности вершить историю своими руками?
И пусть холодный голос звучит безразлично, будто бы его обладателю и правда все равно, выживет ли Министр магии или отправится вслед за еще очень и очень многими грязнокровыми ублюдками, одним лишь фактом своего никчемного существования, оскорбляющими чистокровных магов и их традиции, которым не одна сотня лет, Беллатрикс знает, что сегодня решается очень многое. 
Слишком долго министр предпочитал не замечать очевидного. Слепец получил бы по заслугам, так или иначе. Так если его судьба была предрешена, а гибель – неминуема, почему бы заодно не послужить благородным целям, которые преследует Милорд?
Он и послужил. Лестрейндж слышит заветное «Мертв». Теперь те, кто зовется Пожирателями Смерти, будут ассоциироваться в первую очередь с гибелью Министра Магии. Для почившего должно быть честью – стать той самой жертвой, после которой пути назад уже не будет. Ни для кого. Стать точкой невозвращения. И Беллатрикс с радостью намекнет тому, кто придет к власти после него, каких ошибок ему или ей не следует повторять.
– Incarcerous! – связанный падает, о распростертое на полу тело запинаются другие. Жалкие крысы, спешащие покинуть тонущий корабль.
– Incendio! – так же сгорают и фениксы, вот только этим из пепла восстать не суждено.
– Crucio! – настигнутая жертва кричит, и крик её слился с мелодией страха и паники, охватившей атриум.
– Reducto! – Лестрейндж посчитала, что сцена могла бы быть изящнее, и не постеснялась её подкорректировать.
– Avada Kedavra! – выставленный щит не дает заклинанию достичь своей цели.
Белла поворачивается в сторону той, что сумела по какой-то случайности, избежать уготованной ей судьбы с какой-то изломанной грацией, с нервностью кошки, учуявшей неподалеку шелудивую псину. Как жаль, что маска скрывает её лицо. Они, все они должны были узнать, кто не побоялся показать предателям, что их ждет, если они не склонятся перед Темным Лордом. Беллатрикс не привыкла прятаться. Она найдет способ остаться в их памяти. С губ ведьмы срывается безумный смех. Да, пусть не её лицо, но этот смех будет преследовать во сне грязнокровок и предателей крови. Она постарается, чтобы сегодня никто не ушел живым. И никаких пленных.
Беллатрикс возводит щит, защищая себя от летящих со всех сторон заклинаний, а затем методично, с завидными настойчивостью и упрямством, пытается пробить брешь в защите своей противницы.

+5

22

Приказ в таком хаосе может быть не чем иным, как самообманом: Скримджер говорит Алисе защищать Рикона Макмиллана («Кстати, а Бран сегодня в Министерстве или нет?» — всплывает в голове вопрос и тут же испаряется, как и все другие мысли, вспыхивающие в уме, чтобы сразу погаснуть — нет времени отвечать самой себе), но оба они знают, что существует миллион вероятностей, которые не дадут аврору Лонгботтом выполнить указание начальника, да и на месте Макмиллана могла бы оказаться любая другая фамилия. Но все-таки Алиса беспрекословно кидается в нужную сторону и, конечно, не добегает. Атриум рассекает вспышка, взрывной волной девушку отбрасывает на чье-то тело, и на краткие мгновения она видит эту битву с пола. Здесь, внизу, нет масок и лучей заклинаний, перекрещивающихся над головой; здесь царство мантий, подол которых, изорванный и пропитанный кровью, цепляется за лежащих волшебников — кто-то из них без сознания, а кто-то уже мертв. Несколько секунд все звуки приглушены, и вокруг медленно кружится этот нижний уровень битвы, но потом Алиса приходит в себя и встает, отталкиваясь руками от пола. Поднявшись и поудобнее перехватив палочку, она механически отмечает, что все ладони и пальцы в крови.

Ближний бой — словно водоворот, щепки затягивает и кружит, они сталкиваются друг с другом, чтобы вновь отлететь, но некоторые противятся естественному ходу событий и цепляются за особо приглянувшихся противников, чтобы как-то упорядочить свое пребывание в воронке. Алису выбрасывает то на темные фигуры в серебристых масках, и невозможно различить, поднялся сбитый противник на ноги или это уже новый, то на испуганных работников Министерства, с надеждой взирающих на эмблему аврората у темноволосой девушки на мантии. Некоторых приходится чуть ли не хватать за воротник и указывать направление к дверям, где хит-визарды проводят эвакуацию: волшебники, жившие мирной жизнью, словно обезумели от летящих со всех сторон заклинаний, криков боли и падающих тел. Очередная девушка не бежит от Пожирателя в сторону, а направляет на него палочку дрожащей рукой, и Алиса опережает ее, отшвыривая противника в сторону оглушающими чарами.

— Sphaera Defendus, — хватает девушку за руку Алиса и тянет в образовавшуюся брешь. Под защитой заклинания они проходят несколько шагов до фонтана, и повернувшись, чтобы указать путь к хит-визардам, Алиса видит, что это Амелия держится за ее ладонь. Несколько секунд синие глаза напряженно всматриваются в кузину, отмечают волдыри на лице и дрожащие губы:
— Амелия, ты ранена? Ты можешь говорить? — машинально дотрагивается до ожога и отдергивает руку, испачкав кузину кровью. — Это не моя, со мной все в порядке, — быстро поясняет она, ощущая покалывание в пальцах. Магический щит, укрывающий ее и Амелию, скоро выдохнется, а бой вокруг, хоть и стихает, становится все опаснее: обычные служащие Министерства исчезают из Атриума под надзором хит-визардов, и в проредившейся толпе авроров и приглянувшихся жертв куда легче настигнуть заклинанием. Впрочем, и Пожирателей теперь легче отличить с дальнего расстояния.

— Слушай меня. Ты умеешь ставить чары щита? Не Protego, а Defendo. Не надо обороняться, просто беги под защитой заклинания — с той стороны фонтана хит-визарды, они отправят тебя нав... — Алиса не успевает договорить, потому что краем сознания, которым она фиксировала происходящее вокруг, слышит ужасное «Avada Kedavra!». От такого никакой щит не спасет, и Алиса на мгновение замирает в ожидании неминуемого, успев с долей облегчения подумать, что сейчас она закрывает кузину от заклинания своим телом, стоя лицом к ней и вполоборота к фонтану. Зеленая вспышка разрезает воздух где-то рядом — целились не в двух волшебниц у каменного бортика, но и в намеченную жертву не попали — снова сотрудница Министерства, снова не может сдвинуться с места, пытаясь обороняться от фигуры в серебристой маске.

— Беги! — толкает Алиса кузину в нужную сторону, а сама срывается с места в другом направлении. Среди звуков битвы, идущих фоном и не мешающих думать аврору, раздается странный, непонятный, ужасный... смех. От свистящих заклинаний Алисе не страшно, кровь и оторванные конечности не задевают, их вид уходит в подсознание — пока не время переживать, не пугает и боль, только мешает, а вот от безумного громкого хохота по коже пробегают мурашки. Алиса видит, как фигура впереди снова замахивается волшебной палочкой на выбранную жертву, маленькую волшебницу из буфета, и понимает, что та снова использует смертельное заклятие, которое никак нельзя отразить. Но пока луч не выпущен из волшебной палочки, аврор успевает выпалить единственное, что пришло в голову:
— Impedimenta! — она стоит сбоку от Пожирательницы, и та не должна успеть заметить заклинание, увлеченная охотой на перепуганную и окончательно застывшую в качестве удобной мишени волшебницу. Вслед за своим лучом Алиса кидается к Беллатрикс, зная, что если заклинание замедления подействовало, то это ненадолго (только бы спасенная жертва успела сообразить убежать!). Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от Пожирательницы, Алиса, повинуясь безотчетному стремлению, протягивает вперед руку и хватается окровавленными пальцами за гладкую поверхность серебряной маски. Она не думает ни о приказах Скримджера («Установите личности этих подонков!»), ни о решениях Ордена («Мы не можем сражаться с тенями, надо выяснить, кто они — любой ценой»), потому что ничего рационального в этом бою уже не осталось. Это хаос, и Алисе просто нужно, нужно, нужно знать, кто так рад происходящему, что смеется, насылая смерть на невинного человека.

Отредактировано Alice Longbottom (2013-10-22 18:10:17)

+5

23

Грохот взрывов. Вспышки заклинаний. Яростные выкрики. Магические слова слетают с уст со злобой в голосе или с невероятным страхом. Все вокруг перемешалось. Крики, люди, свет красный, голубой, зеленый… Перед Фабианом стоят Миллесент Бэгнольд и Руфус Скримджер. Как же это ужасно, когда мнение начальства расходится. Защищать – не защищать? Пруэтт смотрит то на сурово-серьезного начальника аврората, то на разгневанную миссис Бэгнольд. Ему даже и секунды не дают подумать, как старший заместитель Министра Магии скрывается где-то в толпе. Что ж, разве простит он себе, если с этой важной для магического общества женщиной что-нибудь случиться? Конечно, нет. Поэтому он, не раздумывая. ринулся за ней. Пускай ему не удастся отвести ее в безопасное место, но уж прикрыть ее со спины ему вполне под силу. Миссис Бэгнольд даже и не заметит своего хранителя.
Миллесент спешит к лифту, раздает приказы. Фабиан видит, как вблизи мелькает серебряная маска. Секунда и он уже выпускает заклинание из своей волшебной палочки:
- Petrificus Totalus, - пусть Пожиратель поваляется на каменном полу Атримума, глядишь, хит-визарды успеют его повязать. Хотя блюстителей закона и порядка было сейчас в Министерстве не много. Аврор за все время, проведенное здесь, видел не больше трех хит-визардских мантий. Оставалось только молить Мерлина о том, чтобы Марли и Гидеон не оказались в эпицентре этого кошмара. Схватить шальное заклинание здесь легче простого. В таких ситуациях Пруэтт постоянно забывает, что они такие же, как и он, вояки.
Пробираясь среди толпы людей, стараясь не терять Миллесент из виду, приходилось оберегать не только ее, но и самого себя. Чары Defendo вырывались из его уст уже несколько раз. Видимо, многие Пожиратели узнавали в рыжем юноше аврора. Что ж, Фабиану не привыкать.
А сегодня вполне возможно заместитель Министра спасла много жизней. В атмосфере хаоса и паники всегда нужен человек, способный все расставить по своим местам и указать направление действия. Она была именно такой. Миссис Бэгнольд поставила защитный барьер на небольшой участок Атримума. И это было правильным решением. У рядовых сотрудников появлялось ощущение того, что их защищает сама Миллесент Бэгнольд, а это хоть совсем немного, но все-таки уменьшало объемы паники. И все бы ничего, если бы заместительница Министра не задумала ринуться в самую гущу событий. Она быстрым шагом направилась к центру Атриума, бросая заклинания в спину одного из Пожирателей. Только Фабиан успел сделать несколько шагов, как внезапно его за плечо кто-то выдергивает из толпы. Перед ним Эвандер Эббот, который совсем недавно находился в компании Миллесент.
– Мистер Эббот, я этим и занимаюсь, - Пруэтт говорит быстро и взволнованно. Ему не хочется в эти доли секунды упустить миссис Бэгнольд из виду. Через мгновенье он уже на пару с главой Международного Бюро Магического Законодательства бросается заклинаниями в Пожирателей Смерти, которые находились вокруг заместителя Министра.
- Furnunculus, - Фабиан не видит, как лицо одного из приспешников Темного Лорда покрывается нарывами, но тот явно борется с желанием сорвать с себя маску, чтобы хоть как-то заглушить жуткую боль.
– Silencio, - рыжий волшебник наложил заклятие немоты на какого-то юного Пожирателя, острые лопатки и щуплый вид явно выдавали его. Младший Пруэтт предположил, что этот юнец не должен в достаточной мере владеть невербальной магией, чтобы причинить серьезный вред. Так что лишенный возможности говорить, он был лишен возможности колдовать. Но пока Фабиан отвлекся на юного волшебника в маске, его самого настигло заклинание. Оно словно хлыстом с силой ударило по правой руке. Аврор с трудом удержал палочку. На рубашке выступила кровь, но не было времени обращать на это внимание. Схватись он другой рукой за рану, следующий удар не заставил бы ждать. Так что забудь про боль, Пруэтт.

Отредактировано Fabian Prewett (2013-10-25 21:00:09)

+6

24

Во время бойни в Министерстве Магии, когда титулы, статусы и имена не имеют ни для кого значения, когда Министр мертв и зеленый луч может попасть в любого, судьба улыбнулась журналистке, но в ту же секунду и отвернулась. Как это понимать? Вот мисс Скитер получила возможность написать отличную статью, в следующий миг находит великолепный аргумент, доказывающий причастность одного из чистокровных наследников к Пожирателям Смерти, а через минуту, когда волшебница осознает, что пора спасать свою жизнь, мраморный фонтан, а точнее, голова кентавра, рушится и перекрывает ей путь к побегу. Мистер Эйвери наверняка уже скрыл свое лицо маской и слился в потоке одинаковых министерских мантий... Рите остается только выпустить заклинание, разрушить барьер на своем пути, и сделать все это за считанные секунды, но, когда рука возносится вверх, чтобы выпустить заклинание, перепуганный человек, задевая плечом журналистку, выбивает палочку из ее рук.
Рефлекторно, голова вжимается в плечи, а руки закрывают уши. Простая реакция обезоруженного человека. Толпа не прекращалась, и складывалось ощущение, что другого выхода из Министерства, кроме как через Атриум, не было. Почему люди такие тупые и не могут просто не высовываться из своих кабинетов? Куда логичнее переждать бурю, замуровавшись в четырех стенах, нежели чем геройски выбегать и нестись к лифту в надежде не попасть под зеленый луч "авады". Потребовалось тридцать секунд, тянувшихся вечность, чтобы Рите удалось, наконец, увидеть свою палочку под ногами одного из авроров, судя по одежде, но заострять на этом внимание она не стала. Благо, мантии на ней не было, девушка сбросила ее благополучное еще где-то в начале Атриума, и спортивная олимпийка с джинсами не мешали передвижению. Быстро схватив с пола палочку, Рита обернулась, ища своего противника. Сердце снова начало свой ритм, теперь уже бешеный и учащенный ритм, перекрывающий все звуки, а волосы на голове растрепались, да и более того - наэлектризовались. Конечно, теперь не узнать среди скрытых масками лиц конкретного врага, чье заклятие Рита отразила "импедиментой". Не теряя времени, блондинка крепко сжимает палочку и, разворачиваясь, выкрикивает громкое:
-Reducto! - часть мраморного кентавра разрывается на куски, один из которых образует угол между собой и стеной и Рита, издав облегченный стон, начинает бежать, куда угодно, лишь бы найти выход. В любой кабинет, в лифт, в коридоры. Но внезапно Атриум начинает пустеть, что заметно упрощает положение дел. Рита замечает кусок мраморной фигуры и прячется за ним, свернувшись чуть ли не в клубочек. Она маленькая, хрупкая, незаметная, зато обзор отличный. Накинув на белокурую голову капюшон, чтобы волосы не лезли  в глаза, Скитер, наконец, оценивает обстановку. -И почему я только Бозе не взяла с собой?! - проносится у нее в голове мысль о том, что тут не помешала бы камера, которую можно было бы сделать невидимой, если сильно постараться. Такой репортаж, но, увы, будет только со слов очевидицы.
Скитер уворачивается от очередного заклятия, пущенного в человека, стоящего у разбитой головы кентавра. Последний кусочек, защищающий журналистку от реальности рушится, а через секунду чье-то сраженной Непростительным заклинанием тело падает ей под ноги. Рита закрывает рот ладонью, скрывая свой крик. Нет времени бояться, нет времени скорбеть, поэтому волшебница, встряхнув головой, хватает покойного за воротник мантии и перетаскивает ближе к себе, прикрываясь от других заклятий. Мертвому уже ничего не будет, а так хоть сама мертвой покажется в этой суете.

Но все меняется, когда лежа на полу, Рита скидывает с головы капюшон и видит, что в нескольких метрах от нее с Пожирателем Смерти сражается ее близкий друг, а чуть дальше еще один, встречи с которым блондинка последнее время избегала. Несмотря на то, что он ее друг, он также по-прежнему остается бывшим молодым человеком.. Фабиан, Рикон и.. Алиса. Трое приятелей_друзей Риты - это самое худшее, что приходилось когда-либо видеть. Рита Скитер не была готова видеть смерть хотя бы одного из них, даже допустить такой возможности не могла. Вытянув перед собой волшебную палочку, все еще незаметная - до поры до времени - Рита выпускает в сторону Пруэтта, получившего сильное ранение, заклятье:
-Haemostatio! - чары попадают точно в цель, моментально останавливающее кровотечение Фабиана. Он наверняка заметил ее, либо Рите просто показалось, но она ободряюще улыбнулась ему, а затем продолжила наблюдать за близкими, все еще прикрываясь телом. Хладнокровие и мужество еще ни разу не предавало Скитер в сложных ситуациях.

заклинания

Haemostatio - заклятие, предназначенное для остановки несильных кровотечений. Используется как Целителями, так и обычными магами, относительно несложно в освоении.
Reducto -  заклинание, разрушающее выбранный объект.

Отредактировано Rita Skeeter (2013-10-27 23:40:26)

+4

25

Фергус, крепко сжимая в руках черную папку с переливающимся гербом семьи Гойл, неспешно шагает по длинному коридору четвертого уровня Министерства магии. Когда сегодня утром домовой эльф сообщил, что министерская сова принесла письмо, мужчина на некоторое время задумался, отставив чашку крепкого кофе и рассматривая, протягиваемый слугой конверт. И даже забрав письмо, Гойл не спешил вскрывать конверт. Он прекрасно помнил, какой сегодня день, и что посещение Министерства вовсе не было в его списке сегодняшних дел. Допив вторую чашку кофе и продолжая игнорировать хмурые взгляды жены, Фергус все же забрал конверт и по пути в кабинет сломал сургучовую печать со строгой буквой «М». Пробежав быстрым взглядом по ровным строчкам, Фергус отбросил от себя лист, и некоторое время задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику кресла, обдумывая, как Лорд отреагирует на его самовольное участие в ключевом событие всего плана. С одной стороны, он может еще оказаться в правительстве и закончить свои дела значительно раньше основных действий, не вмешиваясь в планы соратников. Но ведь даже если он и окажется в здание во время основных событий – разве помешает им еще одна волшебная палочка. Все же Лорд поручил им не набег на лавку мороженщика. Можно было бы, конечно, связаться с Повелителем, но Фергус был вовсе не уверен, что Темный Лорд будет рад такому беспокойству.
Собирая и исправляя все необходимые документы, Фергус старался оттянуть свой визит по максимуму. Но как бы там ни было сейчас он уверенным, пусть и не очень торопливым шагом направляется к заветной двери, стараясь не замечать снующих под потолком самолетиков-посланий и вечно спешащих куда-то младших сотрудников. Когда же простая, ни чем не отличавшаяся от всех остальных дверей оказалась прямо перед ним, Гойл еще раз поправил и без того идеально сидевшую черную мантию и слегка стукнув костяшками пальцев в дверь, одним резким движением распахнул ее. Сидевшая за  заваленным множеством бумаг молоденькая сотрудница, занятая в этот момент поправлением собственного макияжа, вздрогнула от столь неожиданного покушения на отведенную ей маленькую комнатку. Гойл изогнул губы в холодной полуулыбке, полу-усмешке и опустившись на стоявший по другую сторону стола неудобный стул жестом фокусника протянул девушке носовой платок. Густо покрасневшая юная особа, смущенно приняла платок и быстро удалила излишки помады. Фергусу было забавно наблюдать, за ее быстрыми, немного вороватыми движениями и тем, как она старалась не встречаться с ним взглядом. Когда же девушка наконец смогла совладать со смущением и подняла на Фергуса взгляд, Гойл лишь широко улыбнулся девушке.
-Как меня и просили, я принес все необходимые документы. Так же хочу отметить, что одна из кобыл в скором времени ожеребится и  вероятность появления жеребенка мужского пола весьма велика. Так что возможно, в этом году в Хогвартс будет возможность поставить большее количество жеребят, нежели за последнее пару лет. Как вы сможете заметить из предоставленных мною бумаг, прирост кобыл в наших заповедниках превышает количество рожденных жеребцов. По этой причине, прошлой весной мы купили несколько мужских особей у коллег из Европы. В свете этого…. – неожиданно Фергус почувствовал жжение на внутренней стороне предплечья левой руки. Метка. Началось
Девушка, в это время просматривавшая указанные Гойлом бумаги подняла на него удивленный взгляд и явно забеспокоилась, увидев, как тот слегка поморщился, будто бы ему приходилось терпеть нечто неприятное.
-Мистер Гойл, вам нехорошо? Может быть воды? – девушка слегка привстала со своего места, когда на все министерство раздался хорошо поставленный женский голос.
-Министр мертв. Убийца должен быть найден в кратчайшие сроки.
Фергус, вспышка боли которого уже отступила, заинтересовано смотрит за реакцией юной ведьмы. Та на миг замирает с полураскрытым ртом, в ужасно неестественной позе. Но уже в следующее мгновение в ее взгляде отчетливо читается паника. Девушка резко выпрямляется и судорожно начинает искать среди бумаг свою волшебную палочку. Гойл все еще продолжает сидеть на неудобном стуле для гостей, но взгляд его уже не столь дружелюбен. Халатное отношение к самому главному артефакту в жизни каждого мага вызывает у него отвращение. Неужели эта глупая девчонка не понимает, что в свои далекие одиннадцать лет получила самую дорогую вещь, что вообще когда-то появится в ее никчемной жизни. Если маг или волшебница не заботятся о своей палочке, как они могут рассчитывать на уважение со стороны других представителей магического сообщества. Гойл боролся, в том числе и за то, чтобы такие не уважающие магию колдуны и ведьмы никогда не получали в свои руки столь могучий артефакт. Девушка раскидывала документы по всему кабинету. Это стало последней каплей в терпение Фергуса – неаккуратные люди всегда выбивали его равновесие, а столь безалаберное отношение к документам и вовсе возмутительно. Смерть этого шута-Министра, не может послужить оправданием. МакФэйл вполне заслужил своей участи, выбранной политикой управления.
Пожиратель резко поднимается на ноги, от чего деревянный стул с громким звуком падает на пол. Продолжавшая раскидывать бумаги в поисках палочки ведьма поднимает полные паники глаза на мужчину.
-Мистер, Гойл, нам стоит пройти в атриум. Я должна буду запечатать кабинет…
Фергус не дает ей закончить предложение, стремительным движением выпуская из спрятанных в рукаве ножен палочку, так привычно легшую в сильную мужскую руку. Он знает, что на кабинет наложены заглушающие чары. Сотрудница наложила их прежде чем приступить к рассмотрению документов посетителя. И сейчас эта забота о конфиденциальности сослужит не лучшую службу. Фергус направляет на ведьму свою палочку, его взгляд полон презрения, в то время, как неестественно большие, полные страха глаза девушки вызывают у него ассоциацию с домашними эльфами. Такими же никчемными существами, как и эта «волшебница».
- Crucio! – его голос остается все таким же ровным, но глаза горят отвращение к зашедшейся криком и изогнувшейся под воздействием пыточного заклятья девушке. Фергус не отводит от нее глаз до тех пор, пока упавшая на пол и корчившаяся от боли ведьма просто напросто не замолкает, потеряв сознание. Презрительно изогнув губы в усмешке, Фергус сбрасывает оставшиеся бумаги на бездыханное тело сотрудницы Министерства. На деревянном столе тоскливо перекатывается волшебная палочка – прекрасный артефакт, который мог бы сегодня спасти это юное сознание от столь ужасной участи. Осторожно взяв прут пальцами левой руки, Фергус задумчиво рассматривает его. Слегка прикрыв глаза, мужчина решительно берется двумя руками за кончики чужой палочки и переламывает артефакт на две половины. Не стоит оставлять этой никчемной волшебнице даже шанса использовать магию вновь. Присев перед изломанным телом на корточки, Фергус вновь вынимает свою палочку и делает, на этот раз, плавный взмах:
- Obliviat, – сознание колдуна погружается в память девушки и он грубо вырывает оттуда воспоминания о своем визите, заменяя их образами своего семейного филина, доставившего девушке ту самую папку, что сейчас лежала где-то среди разбросанных по кабинету бумаг. А события же после извещения о смерти министра, представил лишь с тем различием, что вместо сидевшего напротив мужчины, девушка запомнит ворвавшегося в ее кабинет человека в маске.
Работа мужчины была не столь изящна, но Фергус не был даже уверен, что после того, как девушка придет в чувства она сможет хоть что-то вспомнить. Это были лишь разумные меры осторожности. Выпрямившись, мужчина спрятал палочку в рукав и, отряхнув мантию, постаравшись придать своему лицу подходящее случаю недоумевающее выражение лица, тихо вышел из кабинета, неплотно прикрыв за собой дверь и постаравшись как можно более незаметно влиться в поток спешивших к лифтам сотрудников и посетителей Министерства Магии. Уже через мгновение будучи зажатым между другими волшебниками, Гойл медленно продвигался к и без того переполненным лифтам. Люди вокруг были сильно взволнованы – кто-то, в основном прекрасные дамы, как, его недавняя знакомая, был сильно напуган и изо всех сил цеплялись за ткань мантий, затравленно озираясь по сторонам. Многие, как пытался представить и сам Фергус, были скорее обескуражены и, кажется, еще до конца вовсе и не осознали происходящее. На лицах некоторых сотрудников ясно виделась суровая решимость – они были уверены, что несмотря на это возмутительное сообщение, в самое ближайшее время ситуация решится. Где-то в толпе, позади Фергуса, раздавались громкие рыдания. Вероятно, какая-нибудь впечатлительная ведьма. Гойл изо всех сил старался сдержаться, чтобы не достать палочку прямо сейчас. Но раскрыть себя сейчас, не будучи уверенном в том, что сможет получить поддержку,  значило обречь себя на верную смерть. Фергус не боялся смерти, но он хотел прежде увидеть, как их труды принесут результаты. Как в мире наконец-то восторжествует так необходимый порядок. Я хочу прочитать о хаосе. Он хорошо помнил слома Милорда, сказанный Беллатрикс, когда та получала свое задание.
Фергус наконец оказался в лифте и замер в ожидании, когда его и еще немалое количество народу доставят в атриум. Эта поездка казалось самой длинной в его жизни. Большинство людей вокруг спешило поделиться с соседями своими соображениями по поводу случившегося. Версия, что это лишь учения, призванные напомнить сотрудникам правила поведения в чрезвычайных ситуациях, необычайно развеселила Гойла, но тот все же смог сохранить на лице невозмутимое выражение лица. Когда двери со скрипом открылись и волна волшебников хлынула на свободу, Фергус все же не смог сдержать злобного ругательства, вырвавшегося сквозь плотно стиснутые зубы. Оказавшись в просторном помещение даже у самых скептичных сотрудников правительства отпали всякие сомнения в правдивости прозвучавших слов. По всему атриуму летали различные заклинания, а у главного украшения, фонтана не хватает одной важной детали – кентавр оказался обезглавлен.
О беспробудном животном страхе.Фергус больше не может сдерживать усмешку, и как только он отходит на достаточное расстояние от лифтов – выпускает из ножен свою палочку, крепко сживая в руке красное дерево. Прежде всего, мужчина окружает себя различными щитами – ему совсем не хочется пострадать от случайно срикошетившего заклинания. Еще один взмах палочки, заветные слова и вот уже голову покрывает привычный капюшон мантии, а лицо скрыто за внушающий ужас маской. Где-то правее раздается испуганный вскрик и повернув голову, Фергус видит направленный в его сторону трясущийся палец белокурой волшебницы, жмущейся к груди кудрявого юнца, уже поднимающего в сторону Гойла волшебную палочку. Несмотря на решимость противостоять Пожирателям, Фергус готов рассмеяться от того ужаса, что читается в глазах доблестного защитника. Пока юнец еще колеблется, толи пытаясь найти в себе необходимые для заклинания силы, толи и вовсе в попытках припомнить подходящее волшебство, мужчина делает резкий взмах палочкой, отведя свободную руку чуть назад:
- Decisum manus! – отсеченная кисть, с крепко зажатой в ней волшебной палочкой, с глухим звуком, потонувшем в оглушительном визге девушки, падает на пол. Юный маг, еще мгновение назад собиравшийся противостоять сеющим ужас людям в непроницаемых масках, кричит не менее пронзительно, чем отшатнувшаяся барышня. Из покалеченной конечности брызжет кровь, заливая пол и мантии близстоящих волшебников. Но уже через мгновение его глаза закатываются и он падает без сознания, подхватываемый добрыми соратниками. 
Гойл кривится в усмешке, но моментально теряет к паре интерес, стремительно поворачиваясь на месте и уклоняясь от приближающегося заклятья.
- Deflagro!  - раньше Фергус использовал это заклятье лишь для устранения испортившегося мяса. Не самый легкий способ, зато прекрасно отпугивающий фестралов, дабы с детства не допускать питания существ неподходящим продуктом. Яркие вспышки и опаляющий жар пугают животных. Не меньше, чем людей. Мантия волшебника, что отправил в Гойла заклятье загорается, наполняя воздух запахом опаляемого мяса и оглушающим криком мужчины. Фергус уже стремится оказаться в другом месте – промедление слишком опасно. Где-то в толпе он слышит безумный смех Лестрейндж. Заражаясь ее радостью от их триумфа Фергус широко улыбается и тут он видит его. Эвандер крепко сжимает в руке палочку и на его лице написана решимость. Но прежде чем Гойл успевает приблизиться к другу, вынужденный отбиваться от очередной атаки, он видит, как Эббот насылает заклятье на одного из людей в маске. Он защищает ведьму с преливающимися золотом волосами и яростной решимостью на лице. Миссис Бэгнольд – заместитель Министра. Хотя теперь уже скорее будущий министр. А помимо всего прочего – свекровь Эвандера. Фергусу досадно, что друг делает такой выбор. Он бы хотел видеть его рядом, прикрывающим спину. Это мгновение, что Гойл прожигает взглядом Эббота, уверенно что-то втолковывающего госпоже Бэгнольд, чуть не стоит ему пропущенного заклятья. Спасает его скорее всего лишь слегка дрогнувшая рука волшебника, так как ярко-красная вспышка пролетает над правым плечом Фергуса. Это встряхивает мужчину, заставляет вспомнить, что он вовсе не на благотворительном вечере. У них война. И это вовсе не та игра, в которую они бегали играть мальчишками в сад.

Отредактировано Fergus Goyle (2013-12-02 11:14:47)

+3

26

Страшный грохот раздался по всему Атриуму. Что взять с этих паникующих волшебников? Теперь не только голова кентавра, но и часть его туловища уже вряд ли станут прежними. Помимо того, что эта мраморная глыба служит защитой для хрупкой фигурки мисс Скитер, она еще и стала неожиданным барьером, что отделяет Рикона и Олуина от остальных людей, давая им почти уединенное место для боя. Первое заклинание Рикона угодило в щит, защищающий Олуина, и ослабило его вдвое, второе получилось смазанным – рефлекторно дернувшийся от удара Крэбб ощутил лишь чуть заметный тычок в плечо. Жалкие остатки защитной магии спасли Олуина от полного обездвиживания  - заклинание попало в руку, заставив окаменеть мышцы предплечья и кисти. Онемевшие пальцы Пожирателя едва способны удерживать волшебную палочку – не то, что пользоваться ею, а обезоруживающее заклинание, выпущенное Риконом, уже спешило к мужчине.

Безумство Беллатрикс достигло своей цели - те, кто остались, уже жалеют об этом. Большинство эвакуировали, остальных же постаралась нейтрализовать Белла. Кажется, это была половина от тех, кто хотел задержать Пожирателей. Двух хит-визардов уже не дождутся сегодня дома а то, что отдадут их семьям, уже наполовину обратилось пеплом. Один аврор, пара простых работников Отдела обеспечения магической безопасности проведут несколько ночей в Мунго, залечивая раны от взрыва, но их всего лишь зацепило, даже отрастить палец возможно, вот из мёртвых вернуть нельзя, и голова добродушного мистера Карлтона, любившего приглашать коллег на чай с домашним печеньем, оказалась отброшена в сторону связанного по рукам и ногам стажёра из Отдела игр и спорта. Юноше, кажется, едва хватило сил, чтобы не вскрикнуть. Зелёная вспышка озарила своды Атриума, но никто не погиб, заклятье Авада Кедавра самое мощное, чтобы разрушить любой выставленный щит, но как и любая сила, имеющая определенное направление, оно лишено какой-либо гибкости. Достаточно было найти удачное укрытие, чтобы сохранить себе жизнь, что и сделала худенькая, вусмерть перепуганная секретарша главы Отдела магических происшествий и катастроф.

Меньше повезло миссис Сэлвин, загнанной пожирателем в самый угол. Страх сковал её по рукам и ногам, вот теперь она понимала, почему в школе их учили Защите, но было уже поздно сетовать о том, что этот предмет был заброшен в угоду всем остальным. Некуда было спрятаться, не у кого было уже искать помощи, и почти обезумевшая от пыток волшебница приняла Аваду, как долгожданное спасение от боли. Смерть наступила мгновенно.

Мистер Эббот был изрядно заляпан кровью и, как бы он ни старался храбриться, очевидно, что ему приходится очень и очень несладко. Пожиратель, упустив Миллисент, не желал упускать еще и Эвандера – тот ничуть не хуже заместителя Министра мог послужить его цели – выбраться из Министерства Магии. Камины уже были закрыты, но выход, несомненно, оставался всегда. Человек в маске предпринял попытку привлечь к себе внимание Беллатрикс, но та, как обычно, была слишком увлечена хаосом вокруг, чтобы заметить соратника. Настолько увлечена, что едва не пропустила заклинание, брошенное Алисой в неё. Пожиратель мгновенно выставляет щит, защищая ведьму. Рикошет заклинания возвращается к Алисе, отвлекая её. Это время мужчина в маске решил потратить на то, чтобы повернуться обратно к Эбботу, одновременно подавая знак Гойлу, чтобы тот помог ему усмирить главу Международного бюро Магического законодательства, если тот будет сопротивляться. Рядом неожиданно возник Пруэтт, но двоих он уже не сможет взять. Разве что Фергюс попробует сделать это за него.

- Incarcerous! – руки и ноги Эвандера опутали веревки. Пожиратель почти бережно подхватил падающего мужчину и приставил ему палочку к груди, дабы избежать необдуманных нападок Пруэтта.

- Спокойней, мальчишка, или он умрет, − громко сказал Пожиратель, чтобы слышать мог не только Фабиан, но и большинство из тех, кто остался в Атриуме. Многие рядовые уже ушли на этажи, внизу оставались только запоздалые, раненые и ответственные за безопасность – авроры. Почти все хит-визарды занимали свои места на этажах, чтобы следить за безопасностью перепуганных сотрудников и наводить порядок. Пожиратель медленно начал отступать к выходу. Он видел, как другие его соратники медленно стекаются в его сторону со всех концов зала. Некоторые из них вели с собой сопротивляющихся заложников – испуганных и раненых. Один из Пожирателей, усилив голос заклинанием, произнес почти спокойно:

- Мы уходим. Если попытаетесь помешать – один из заложников умрет. Если попытаетесь последовать за нами – один из заложников умрет. Если сдвинетесь с места – один из заложников умрет.

Они отступали.

- А ты, - указав палочкой на Пруэтта, продолжал мужчина в черном плаще и серебристой маске, который вел за собой Эббота, - откроешь нам камин.

+6

27

Protego. Волшебница переключилась на невербальную магию, даже не задумываясь; она была полностью сосредоточена на происходящем и, казалось, видела и слышала все, что творилось на поле боя, даже то, что находилось вне ее поля зрения или выкрикивалось сражающимися в пылу битвы. И, разумеется, она услышала голос Эвандера, звавшего ее где-то за ее спиной. Будь благоразумен сам! Не будь она так поглощена битвой с тремя... Инсендио!.. двумя Пожирателеми, она бы обязательно подметила, что голос приближался к ней и могла бы среагировать оперативнее; но, увы, что Эббот идет к ней, она заметила только когда он уже оказался на расстоянии нескольких шагов, но и тогда не могла оторваться от противника - человек в маске был неплохим дуэлянтом, это приходилось признать.
- Эббот, что ты делаешь, не геройствуй, ты уже ранен... - он уже стоял рядом с ней, когда она озлобленно прошептала этот полувопрос, не переставая швырять заклинаниями в противника, - Пруэтт!
Прямо у нее под рукой возник Пруэтт, и женщина чудом не попала последним заклинанием в него. Мерлин, так же и от руки своего умереть можно! Кто-то - он или его начальник - ослушался ее приказа; и вот теперь Бэгнольд была зла, правда, ее злоба пока находила выход только в контр-проклятиях, которые она в изобилии посылала в противника в тот момент, когда ей не мешала голова одного из двоих подчиненных. Миллисент попыталась встать спиной к окружавшим ее теперь Фабиану и Эвандеру, но те кружились вокруг нее, кидая заклинаниями в Пожирателей, и у нее просто не было такой возможности, ведь толкни она кого-то из них, в следующую секунду их уже могло остаться двое. Что же вы делаете, идиоты?! Она не могла вылезти из-за их спин; она не могла толком сражаться, так как они постоянно перемещались, периодически полностью закрывая ей обзор - что и не мудрено, учитывая, что она была ниже их обоих на полголовы; в итоге она вынуждена была  поворачиваться вслед за ними и постоянно терять из виду противника или даже менять его. Невозможно так сражаться! Заместитель Министра лихорадочно перебирала в голове выходы из сложившейся ситуации, вернее, из сложившегося круга, в который ее заключили двое защитников, приведя за собой своих противников тоже, но ни одно решение не было идеальным или хотя бы безвредным, в первую очередь, для этих двоих остолопов, которые уже были ранены оба - аврор тоже пропустил какое-то заклятие. К стене было не отойти; наколдовать приличный щит не хватило бы времени; хоть как-то просочиться сквозь этих двоих тоже. Почти все время ей приходилось выпускать из палочки только защитные заклинания; а так битву не выиграть, это знает даже только что пришедший в Дуэльный клуб второкурсник Хогвартса.
В какой-то момент миссис Бэгнольд увидела проклятие, летящее в сторону Пруэтта, и была вынуждена поднять руку с палочкой вверх, чтобы отбить его, и на долю секунды, на пару мгновений закрыть себе обзор. Этой пары мгновений, однако, хватило Пожирателю на то, чтобы выстрелить. Когда она заметила мчащийся к ней луч, опускать руку и пытаться поставить блок было уже поздно; заклинание летело прямо ей в грудь. Зажмурив глаза - глупый жест, но так как-то проще - выпускница Рейвенкло попыталась увернуться, присев, просто уйти вниз, закрутившись, и откинула голову назад, чтобы как можно быстрее убраться с линии огня. Дикая боль в шее и брызнувшая на воротник мантии багровая кровь отчетливо свидетельствовали о том, что совсем увернуться все же не удалось; однако то, что она была еще жива, все же говорило, что заклинание прошло по касательной и лишь задело пару сосудов. Мерлин! Женщина упала на пол, но успела выставить руки вперед и потому оказалась в сидячем положении, а не в лежачем; впрочем, она поднялась на ноги почти в ту же секунду, развернулась - и обнаружила, что ее соратники-таки сомкнули ряды между ней и попавшим в нее Пожирателем, оказавшись фактически спиной друг к другу; а это означало, что она больше не в кругу. Свобода! Миллисент словно почувствовала, что дышать стало легче; она могла видеть все вокруг и сама выбирать позицию и позу, а значит, она была сильна, несмотря на ранение. Она могла видеть... И видела она, как некто под маской Пожирателя, судя по фигуре, очень некрупный мужчина или женщина, метал проклятия направо и налево, наседая при этом на Алису Лонгботтом, стоявшую шагах в десяти от Бэгнольд; или это Алиса приближалась к Пожирателю... разбираться сотрудница Министерства не стала. Обходя стороной еще пару сражающихся и при этом пытаясь не попасть под какое-нибудь шальное заклятие и не обращать внимания на жгущую боль в шее, волшебница послала в адрес противника Алисы сразу три заклинания подряд, надеясь, что ее присоединение к битве останется незамеченным. Enervate, Expelliarmus, Incarcerous. Она намеревалась ударить еще одним, но вдруг услышала жуткую фразу. Спокойнее, или он умрет?! Или кто умрет?! Миссис Бэгнольд развернулась в ту сторону, откуда только что ушла, и буквально остолбенела. Эббот был связан по рукам и ногам, и Пожиратель держал палочку у его груди. Эвандер! Мерлин, стоило мне отойти... Эвандер! Что произошло?! Где Пруэтт?! Пруэтт был там же, рядом, и явно хотел атаковать противника, но это было бы слишком рискованно. Да уж все, стой и не двигайся. Бывшая глава отдела Обеспечения Магической Безопасности с удивлением взирала на то, как стекались в центр Пожиратели, в заложниках у которых оказался не один Эббот. Лис ни на секунду не опускала палочку, более того, она была готова мгновенно отреагировать на любой взмах палочкой со стороны того ублюдка, который тащил за собой Эвандера, но она боялась, что тот ей не дадут такой возможности. Конечно, гады, размечтались; и не пытаться за Вами последовать. Как же! Сама она стояла слишком далеко, чтобы попытаться прыгнуть в камин за ними, но у Фабиана, которому приказали распечатать один из каминов, возможность попытаться была, и Миллисент была готова отдать ему приказ, если он сам не догадается, что нужно делать. Она была готова отреагировать на любое изменение ситуации, но пока что ей оставалось только стоять и ждать, стоять и ждать, как бы она ни ненавидела ожидание, как бы ни жгло ее шею в том месте, где заклинание оставило шрам, из которого еще медленно сочилась кровь, почти до самого уха... ибо изменение ситуации она уже пропустила.

P.S.

Заранее извиняюсь перед Эвандером и Фабианом, писала как поняла и как логично) если что - пинайте)

Отредактировано Millicent Bagnold (2014-01-15 23:28:15)

+4

28

Алиса - это её путеводная звезда, потому что она всегда была рядом, сколько Амелия себя помнила. Рядом, даже если жизнь разводила их в разные стороны. Даже если их дружба была уже не такой яркой и большой, как в детстве, всё же кровные узы были сильнее жизненных невзгод. Бывшая Трайп, нынешняя Лонгботтом всегда готова была протянуть руку помощи, даже в сущности не зная, что жертвой колдунов в масках была именно её кузина.
- Я в порядке, кажется, - почти шёпотом ответила Мелли, растирая ладонью шею. Она была в шоке, и от этого не ощущала боли от ожогов. Счастливое избавление от незримой удавки было сродни настоящему счастью, и мисс Боунс успела на мгновение замешкаться, чего делать не следовало ни в коем случае. Пусть в этот миг она и была спасена, бой продолжался. Самое страшное из непростительных проклятий волей случая просвистело, не задев ни одну из девушек, хотя Амелия ещё несколько секунд испуганно таращилась на Алису, опасаясь увидеть, как Лонгботтом падает, поражённая зелёной вспышкой. Ничего подобного не происходило. Критическая опасность миновала. Из самых лучших побуждений кузина толкнула Мелли в сторону спасительного выхода с поля боя. Несколько метров отделяли мисс Боунс от надёжного укрытия, и всё же, двигалась в его сторону волшебница не слишком поспешно, задумываясь о том, насколько правильным в данную минуту будет решение спасти собственную жизнь.
Рикон, Миллисент, Алиса - люди, которые были дороги её сердцу, продолжали сражаться, несмотря на грозящую каждому из них опасность. Почему же она не может остаться с ними в этой битве, сражаться плечом к плечу. Амелия Сьюзен Боунс не отличалась выдающейся храбростью, но она никогда не была предательницей и не становилась подлой в критические моменты. Одной мысли о том, что её может не оказаться рядом, если потребуется хоть кому-то из её родных или близких, хватало, чтобы бывшая староста Хаффлпаффа медлила. Что если один её уход станет причиной чьей-то погибели? Она могла бы быть полезной, но предпочла отсиживаться в тылу, нежели оказаться под градом тёмных заклинаний, пробивающих брешь в щитовых чарах, наложенных наспех между попытками обездвижить противника или обезоружить. Амелия была хорошим боевым магом, но она не являлась ни аврором, ни хит-визардом, и это был уже не школьный дуэльный клуб, где с тобой не произошло бы ничего страшного, и здесь Боунс лишний раз напоминала себе о том, что она неплоха в нападении, но защита у неё на порядок слабее. Она считает, что сможет оказать помощь кому-то из дорогих сердцу людей, но с тем же успехом она может оказаться обузой, приманкой, призванной отвлечь на себя внимание от очередного непростительного проклятья, которое в этот раз, может быть, и не пройдёт мимо. Самое лучшее, что может сделать мисс Боунс - слушаться непосредственных приказов, которые отдавала ей кузина, сколь велико ни было желание защищать Атриум от вторжения чёрных магов.
- Им приходится выполнять двойную работу, одновременно пытаться атаковать их и защищать нас, - заметила Амелия, оказываясь в непосредственной близости от Риты, - мисс, мы делаем только хуже, нам надо уходить, чтобы расчистить поле для последнего сражения.
Амелия указала рукой в сторону лифта и постаралась увести мисс Скитер за собой. мисс Боунс не могла бы сейчас наверняка сказать, кто именно перед ней, но это был человек явно ещё более беззащитный, чем сама работница Министерства. Если Рита заупрямится, Амелия не могла представить, что с ней сделать. Бросить? Оглушить? Времени на то, чтобы убеждать белокурую колдунью, совершенно не оставалось, а у любого мага, желающего проявить своё геройство, тут же взыграла бы гордыня. Как это, увести его с поля боя, бросить друзей? Амелия понимала это ясно, как никто другой, в ней было всегда предостаточно этой самой гордыни, и всё же она старалась никогда не забывать отрезвлять своё сознание. Сколько бы гордыня ни упиралась, обзывая бывшую хаффлпаффку настоящей позорной трусихой. та лишь сильнее убеждала себя в том, что поступает совершенно правильно. Иногда герои не те, кто остаются, чтобы умереть или обнять товарища, испустившего последний вздох, порой это люди, которые нашли силы, чтобы унять своё эго и отойти в сторону, чтобы не стать помехой для тех, кто действительно разбирается в искусстве боя. Перестать геройствовать и позволить себе стать жалким статистом в этой боевой сцене - вот, что стоит дорогого, однако, Амелия достаточно уже замешкалась, чтобы вовремя не отправиться на лифте куда-нибудь на уровень выше. Отчётливые голоса во внезапно воцарившейся тишине громко звучали, казалось, внутри самой головы Амелии. Заложники! Волшебница обернулась и увидела Эвандера. Она ничем не могла ему помочь, совершенно ничем, и это была даже не мантра, чтобы унять острое чувство вины, а истинная правда. Эбботт, казалось, всегда и во всём опережал свою кузину. Он был на несколько шагов впереди, он достигал того, о чём сама Мелли лишь мечтала, и всё же даже он не смог  уберечь себя от нападения. Эта мысль ужасала Боунс сильнее, чем недавние смерти, которые происходили у неё на глазах, чем зелёная вспышка, которая едва не стала последним, что видели они с Алисой. Страшнее опасности было лишь собственное бессилие, именно этого Амелия боялась больше всего на свете. Перед лицом горя, отчаянья, беды, смерти оказаться всего лишь бессильным наблюдателем. Не тем, кто не предпринял ни одной попытки, а тем, кто старался изо всех сил, но не смог сделать ничего, совершенно ничего, потому что сила, которой он противостоял, превышала все мыслимые и немыслимые пределы.

+5

29

p.s. присутствуют некоторые изменения в поведении м. эбботта в связи с изменением родственных связей между ним и ио министра магии миссис миллисент бэгнольд

Эвандер, замерев на несколько мгновений возле спины Министра Магии, как и все, отквлекшейся на шум рушащейся головы изваяния-кентавра, начал, сжимая палочку в руке так, что дерево едва не захрустело во вспотевшей ладони, стал осознавать свое положение: не самое выгодное на поле битвы как для него, так и для той, что, смиренно раскладывает салфетки к ужину на отполированном дубовом столе – все равно ему никогда не было, пусть долго горевать после смерти жены мужчина и не стал бы. Его акт доброй воли, однозначно воспринятый Миллисент, как бы она не стремилась это скрыть, мог значительно изменить отношение Пожирателей, ворочавших в своих руках жизни десятков людей, запертых в Атриуме – скот, загнанный на незамедлительный убой. Страх вызвал мелкую дрожь в руках, от понимания своей непозволительной, безрассудной ошибки: пытаясь расположить к себе быть может, и не самую значительную фигуру британской политики, он невзначай мог разрушить кропотливо выстроенные отношения с самой могущественной организацией в мире, не скупящейся на наказания для тех, кто не оправдал доверие. Эвандеру не раз приходилось наблюдать подобные письма счастья, обозначавшие, по традиции «простите, мы больше не нуждаемся в ваших услугах». Только посланиям этим оберткой служили не конверты, а жизнерадостные отблески изумрудно-зеленых заклятий.
Но что он может сделать? Как по приказу, ни одно из заклинаний не долетает до него – прыткий мальчишка, Пруэтт, вьется вокруг Миллисент, и блоки, почти машинально накладываемые Эбботтом служат лишь прикрытием для мыслей. Нейтрализованный Пожирателями люд либо сползается к стенам, либо бежит на верхние этажи, подальше от потерянных надежд на обретение героической славы, трупов, сваленных по всему периметру и беспощадных убийц, скрупулезно и по-мастерски обгладывающих с извивающихся в ужасе человеческих тел трепещущую призрачными мечтами жизнь. Если очень захотеть, можно услышать сквозь истеричный, всегда и безошибочно узнаваемый женский смех, пробивается скрежет скорлупок человеческих черепов, бьющихся один за другим о мраморные полы, как совсем недавно – усатая голова каменного кентавра, веками озиравшего всех свысока. Как лото, один за другим, волшебники в панике принимают смерть или бегут, закрыв лица, забыв про самооборону, прочь от всепоглощающей чумы.
Все портят отважные, страждущие авроры и хит-визарды, воскрешающие с каждой минутой, не убиваемые, тараканами ползущие из неведомых министерским завхозам щелей – шум, который никто не собирался создавать, поднял на ноги спящих между сменами и обозленных на весь мир, не воплотивших своих детских мечт бравых солдат безразличной Британии. Пожиратели все равно победили – от всепоглощающего триумфа, уже блещущего в сумасшедшем хохоте Лестрейндж, их отделяют только решетки на каминах, угрожающе перекрывшие надежду на вошедший в привычку побег, оставляющий опустошенных волшебников оплакивать свои потери. Их тактика неизменна и проста, что, однако, не мешает нерасторопным стражам практически мифического закона, который давно никто уже не исполняет, раз от раза упускать людей в иссиня-черных плащах, чье появление раз от раза знаменует одно: смерть. Эвандер почти нехотя вскрикнул: - Protego! – на одно из заклинаний, пущенных в Миллисент, вновь передавая ее под опеку рыжеволосого юнца, пытаясь не наживать себе неприятностей – необходимое участие уже было проявлено, а исполняющая обязанности Министра слишком занята, чтобы обращать внимание на мелочи вроде безынициативности своего мнимого защитника. Внимание Эбботта привлекает появившийся противник, чей облик почему-то кажется очень и очень знакомым, почти знаменательным в расползающемся тумане мраморной крошки.
Его глаза, столь очевидные в прорезях маски, и светлые волосы, растрепанные и покрытые коркой чужой крови – все, чего хватает, чтобы распознать в высоком мускулистом мужчине, в отглаженной и сшитой на заказ мантии, хорошего друга Фергуса, явившегося, по сути, причиной происходящего с Эвандером в той или иной степени. Он мог бы стать его спасением или причиной внезапной кончины, но дать ему разочароваться в себе Эбботт никогда бы не смог, в силу собственной гордости, или, если посмотреть, трусости. Но когда были храбрецами те, кто надеялся на принятие сильных мира сего, те, кто старался выжить любыми силами? Некогда обретенный зеленый шарф и пара серебристых перчаток, лежащих у кровати в школьной спальне, определили изворотливость кудрявого мальчика раз и навсегда, повесив клеймо и открыв правду общественности.  Он не хотел казаться дураком, ступившим на неправильный путь – открывая лишь новые горизонты для получения информации. Как бы не обманывал себя Эвандер, ему нравилось работать на Пожирателей, будучи крысой, стерегшей любую полезную весть, как крошку хлеба, у дверей министерских кабинетов и в гостиных высокопоставленных чиновников, веривших в его широкие улыбки и бережные объятия с крошкой-женой. Не претендуя на честь именоваться одним из, он надеялся, что служба Пожирателям не обернется для него трагедией; хотя, признаться, смерть для него как-то раз была и голубой мечтой, казалась самым невинным разрешением агонии, щедро подаренной Азкабаном. Гойл подходит ближе – Эвандер показывает собственную предрасположенность, почти выпуская палочку из рук. Его блоки поверхностны и просты, подвластны даже мальчишкам, пришедшим на первое занятие дуэльного клуба. Чуть ли не позволяя себе улыбку, волшебник осторожно кивает, пожимая плечами: свое дело он сделал, о чем никогда не узнать ни Миллисент, ни кому-либо еще. Он будет только одним из тех, кто пострадал в перепалке, и только, отводя раз и навсегда подозрения от своей персоны. Заклятье ударяет слишком высоко, из-за чего концы заколдованных веревок ударяют по щеке с такой силой, что кожа на скуле лопается – теплая кровь течет по шее, затекает в рот, оставляя металлический привкус на языке. Ему хочется смеяться почему-то, позабыв о том, что мягкая почва под ногами – чье-то поваленное на пол тело, - Почти как в детстве, да? – тихо, чтобы никто не услышал – Фергус приставляет палочку к его груди, из-за чего разогнавшийся было бравый мальчишка-аврор, застывает памятником собственному поражению. Атриум замер, как громом пораженный, от звонкого голоса, отражающегося от стен. Игра закончена, победитель определен. Только теперь восхищенные мальчишки не побегут смотреть на всеобщего любимца, исхудавшего Венто, пасущегося на поляне в окружении своих собратьев. Теперь их кругозор чуть шире, чем следовало бы ожидать. И цена за победу не ограничивается парой ссадин на ладонях от репейных кустов.

+5

30

«Как говорится, кто рвётся в бой, тот знает вкус жизни. А кто прячется — не знает ничего» ©

Она любила это. Любила опасность. Любила быть в самой гуще событий. Любила, когда её встречают вспышками заклинаний. Любила продлить чужую агонию. Любила поиграть с мышкой, прежде чем проглотить её. И почти всегда при этом смеялась. Безумно. Жутко. Но зато так искренне.
−Avada Kedavra! − тело какого-то мальчишки упало, словно подкошенное. Стеклянный взгляд уставился в потолок
«Reducto!» Сноп голубоватых искр. Взрыв. Авроры, хит-визарды, и просто те, кто решил здесь остаться, чтобы «помочь», всех их либо ранит, либо смертельно ранит. Ущерб должен быть непоправимым, максимально возможным, и во всем этом ей должна быть отведена главенствующая роль, ведь таково было желание Темного Лорда. А потому ведьма планировала брать на себя наиболее опытных противников.
−Crucio! Crucio! Кричи, ублюдок! – она с отвращением смотрит на корчившееся на полу, бьющееся в конвульсиях, бессильное, не способное произнести ни единого осмысленного звука тело. На шее вздуваются вены, а белки глаз, кажется, готовы лопнуть, стекая по впалым щекам на пол атриума, смешиваясь с чужой кровью. Жалкое зрелище. Неужели ей никто не окажет достойного сопротивления? Впрочем, ответ на вопрос приходит, когда слева от неё слышится:
−Impedimenta!
Белла, ни на секунду не забывающая, что она находится на поле боя, что она выполняет волю хозяина, реагирует мгновенно, но девочке об этом знать не обязательно. В конце концов, интересно будет посмотреть, что она предпримет дальше. И ведь было на что взглянуть, потому что малышка хватается за маску Пожирательницы. Но вот незадача, окровавленные пальцы только скользят по её гладкой серебристой поверхности, а сама ведьма не желает облегчать задачу кому бы то ни было, и, словно танцуя, ускользает от цепких ручонок. И смеется. Снова. Разве это не забавно?
«В свое время узнаешь. Обещаю», − Беллатрикс Лестрейндж свои обещания сдерживает. А пока… А пока на девочку сыпятся невербальные заклинания. Наглость и решительное желание дать ведьме отпор, будят в ней азарт, ярость и желание сломить чужую волю. В венах уже не просто чистая кровь, в них бушует огонь. Безумие. Правота и нетерпение.
Первые в этой дуэли вспышки заклинаний и возведённые щиты. Девочка не так проста, как кажется. Но Белла превосходит многих волшебников, и тем более сверстников по уровню магической силы, да и мотивации у неё весомее.
− Элла! − нет, невозможно отвлечься на это предупреждение, не тогда, когда она так близка к цели, когда девочка начала постепенно выдыхаться.
− Элла! − что-то заставляет обратить внимание на это слово. Что-то внутри ведьмы отзывается на короткое, ёмкое «Элла». Беллатрикс даже вспоминает, что это сокращение. Сокращение имени, а полное имя…
− Элла! − а полное имя Друэлла. Имя её матери. Обращаются к ней, хотят предупредить.
«Everte Statum!» − невербальное заклинание отправляется к своей цели – этой юной идеалистке, которая получит свое чуть позже.
Почти в то же мгновение, в сторону Беллатрикс было пущено первое невербальное заклятие, затем второе, третье.
«Бэгнольд».
Она её знает. Она была главой аврората. Она будет достойным соперником.
Ведьма успевает среагировать и выставить щит, холодно отмечая, что позже и к девочке надо будет вернуться. Любое дело должно быть законченно, потому что любое дело, не доведенное до конца, грозит обернуться Мерлин знает чем.
Что, собственно и произошло, когда «незавершенное дело» выпустило по ней очередным заклинанием. Один из её соратников, выставляет щит, в последний момент успев защитить ведьму. Рикошет заклинания возвращается к той, что его отправила, и Беллатрикс ловит себя на мысли, что забавно будет, если она достаточно разозлила маленькую паршивку, чтобы спровоцировать её на что-нибудь темное. Белла кивает Пожирателю и обращает взгляд на другого, только что произнесшего:
− Спокойней, мальчишка, или он умрет.
Что еще за новости? Это её задание, никак не Гойла. С чего бы им уходить, когда оставшийся скот можно перебить и выйти так, как им захочется, никого и ничего не опасаясь?
Впрочем, Пожиратели решили воспользоваться представившейся возможностью, и хватая заложников, продвигались к каминам. Ведьма нехотя последовала их примеру и, намотав волосы какой-то девочки на кулак, грубо потащила за собой, едва не волоча по полу. Всхлипы и мольбы вызывают глухое раздражение, волшебная палочка готова проткнуть девчонке шею, лишь бы та замолкла. Её счастье, что слова Фергуса сейчас интересовали гораздо больше:
− Мы уходим. Если попытаетесь помешать – один из заложников умрет. Если попытаетесь последовать за нами – один из заложников умрет. Если сдвинетесь с места – один из заложников умрет.
Как хорошо, что никто не увидит, как Белла кривится под маской. Заложники умрут в любом случае. И все это понимают. И, разумеется, последуют за ними. Хотя бы попытаются.
С какой стороны ни посмотри, так себе план отступления. Стоит по возращении шепнуть Господину, кто не дал ей закончить начатое. Впрочем, можно обойтись и без радикальных мер, ведь после Круциатуса Темного Лорда, восстановиться приходится долго. Сейчас, когда каждая палочка на счету, прохлаждаться нельзя будет никому. А в те передышки, который позволит милорд, супруги Лестрейндж вполне могут прислать супругам Гойл приглашение на чашечку чая. И уже в особняке, где родовая магия будет на стороне их стороне, прояснить все раз и навсегда. Потому что каждому, кто захочет стремительно вознестись по карьерной лестнице, стоит помнить, что один неосторожный шаг может привести к сломанной шее. Некоторые ступеньки могут некстати оказаться скользкими.
− А ты, − Фергус указывает палочкой на высокого, немного худощавого рыжеволосого юношу, − откроешь нам камин.
Мальчик, конечно, не двигается, и Белла усмехается. Ну, конечно, ему не хочется становиться предателем. Их никто не любит. В стане Пожирателей с ними расправились бы скоро, но не здесь, среди сборища лицемеров и лжецов. Здесь его будут убивать по-другому, самым медленным ядом, который изобрело общество – скорбными взглядами и показным сочувствием. Ведь для тех, кто все еще был жив и кому повезет увидеть развязку, он навсегда останется «тем мальчишкой, открывшим камин, чтобы Пожиратели смогли уйти». И искупить это он сможет только своей героической и глупой смертью. Или же мадам Бэгнольд, возьмет на себя ответственность и отдаст прямой приказ открыть камин?
−Время, дорогуша, − произносит Беллатрикс. − Мы можем передумать и остаться, − короткий взгляд, брошенный на шуструю девочку, − я-то уж точно найду, чем себя занять.

Отредактировано Bellatrix Lestrange (2014-01-20 22:01:59)

+5


Вы здесь » AQUILONEM: SAUDADE » SONORUS » Книга I, Глава IV. Переполох в Министерстве [завершен].


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC